Лорет Уайт – Девушка в темной реке (страница 68)
Накануне вечером Энджи позвонила Клэр из больницы, попросив о встрече. Девушка наотрез отказалась. Тогда Паллорино сказала, что это необходимо для расследования, и Клэр нехотя согласилась, поставив условие встретиться где-нибудь на воздухе. На нейтральной территории. Где она могла бы свободно дышать и уйти, если захочет.
Энджи ее понимала.
Подняв воротник от резкого морского ветра, она дошла до края мостков и встала рядом с Клэр:
– Спасибо, что согласились прийти.
Клэр кивнула, но ничего не сказала и не взглянула на Энджи. Профиль у нее был волевой, напряженный. Теперь, зная правду, Энджи поразилась, как Клэр похожа на свою биологическую мать. Генетическое эхо Жасмин и Дага Харта очень удачно срезонировало, дав их дочери высокий рост, длинные стройные ноги, гладкий и ровный цвет лица, яркие зеленые глаза. Сердце Энджи сжалось от сочувствия к молодой девушке – и от скорби.
– Во-первых, я хочу вас поблагодарить, – тихо сказала Энджи.
Клэр набрала в грудь воздуха, следя, как в бухту входит катер, а за ним, крича, вьются чайки. До пристани донесся слабый запах дизельного топлива и ровный звук мотора.
Клэр бросила взгляд на Энджи. Веки у нее были красные, а в глазах читались боль, ярость и одиночество. Энджи точно чем-то стиснуло грудь, и она почувствовала себя виноватой.
– Вы поэтому меня сюда вызвали – спасибо сказать?
– Вы спасли мне жизнь. Вы спасли другую молодую женщину, которая целый год считалась пропавшей, Аннелизу Йенсен. Вы вернули ее родителям, Клэр, вызвав Дарнелла Джейкоби и вытащив нас из реки. – Она помолчала. – Вы могли бы этого и не делать, а дать нам утонуть и скрыть правду. Никто бы не узнал об Аннелизе или о том, что на самом деле случилось с Жасмин.
Клэр фыркнула.
– С моей биологической матерью? Которую держал в контейнере мой дядюшка, когда еще я не родилась? – Зеленые глаза заблестели от слез, голос зазвучал натужно и отрывисто: – Я-то всегда гадала, чего это он так меня любит, прямо как родную. Прямо не меньше своих сраных медвежаток и оленяток, блин! Потому что я была как они – спасенная сиротка. Меня вытащили из реки в утробе матери. А мои… мои… Не знаю, как теперь родителей-то называть! Гаррисон и Шейла, которых я всю жизнь называла папой и мамой и любила всем сердцем, – мои похитители?! Не трудитесь меня благодарить, Энджи. Я не ощущаю ни радости, ни удовлетворения, став той, кто я есть на самом деле. У меня даже дома нет – в лодж я возвращаться не хочу.
– Где же вы живете?
– Сняла у подруги квартиру в цокольном этаже.
– Знаете, Клэр, Аксель Толлет действительно вас любил. Гаррисон и Шейла тоже вас любили и вырастили как родную дочь. Отчасти поэтому они так отчаянно скрывали правду – чтобы вы не узнали. Не хотели причинить вам боль, а то и потерять.
– Может, иногда правды лучше не знать? Правосудие ведь свершилось – Портер Бейтс получил по заслугам.
– А Аннелиза? А ее родители? А другие женщины, которых похищал Аксель? А те, о которых даже полиция еще не знает? Жасмин, ее родители, ее бабушка – с ними как быть?
Клэр сжала губы, еле сдерживаясь.
– Клэр, я все понимаю. Вы уж мне поверьте, еще как.
– Вы, блин, и понятия не имеете, каково мне сейчас! – Повернувшись к Энджи, девушка обожгла ее взглядом зеленых глаз. – Всю жизнь я была Клэр Толлет. Потом приезжаете вы, и я уже не знаю, кто я! Как вам удается ломать людям жизнь и спокойно спать по ночам?
– Нет, я знаю, каково вам. Вы же сами понимаете, что
Их взгляды скрестились. Ни одна не желала опустить глаза первой.
Над головой кружили и кричали чайки.
– Не забывайте, я была подкидышем из «ангельской колыбели». Меня бросили в бэби-бокс, полоснув по лицу ножом, отняли прошлое, лишили воспоминаний. Потом меня подобрали, скрыв, откуда я, буквально заменив мной погибшего ребенка. Мне лгали всю жизнь, говорили, что фотографии младенца, снимки погибшей девочки – мои. Меня даже назвали так же, как ее. А потом вся эта паутина обмана разорвалась, и я узнала, что у меня была сестра-близнец, что я дочь гнусного торговца секс-рабынями и юной девушки, которая прошла через его руки. Человека, который пытался убить меня и убил мою мать и сестру. – Энджи помолчала, по-прежнему глядя Клэр в глаза. – Поэтому я понимаю, что вы сейчас переживаете, и хочу вас поддержать. Я через это прошла. Рано или поздно вы придете к выводу, что правда лучше лжи, что подведена некая черта и можно жить дальше. Не только вам, но и другим, которых тоже коснулось это преступление. Ведь мы не в изоляции живем.
Клэр яростно глядела на Энджи мокрыми глазами.
– Вот, я вам кое-что принесла. – Из внутреннего кармана Энджи вынула пластиковый файл со страницами дневника Жасмин, которые отсканировал для нее Мэддокс, и протянула девушке.
– Что это?
– Ваша биологическая мать вела дневник и в том страшном контейнере. Это доказательство, которое будет использовано в суде, но Мэддокс сделал мне и вам копию. Эти страницы в некотором роде наследство Жасмин и теперь принадлежат вам, как ближайшей родственнице. – Энджи помолчала. – Она писала это, обращаясь к вам, Клэр.
Девушка наконец опустила глаза на убористые строчки.
– Ближайшая родственница, – повторила она, взяла страницы и начала читать. Когда она пробежала начало, из нее словно выкачали силу: колени у Клэр подогнулись. Попятившись, она присела на деревянную скамью у перил. Придерживая волосы, которые трепал ветер, она читала довольно громким шепотом: – Звездочка ясная, звездочка яркая, первая звездочка на небе сегодня… Я заглянула в Твои глазки и увидела, что они зеленые, как река, изменившая меня. И я назвала Тебя Клэр. Придет день, когда мы с Тобой вместе будем сидеть у походного костра, Клэр. Однажды мы отсюда вырвемся и обретем свободу…»
Она стерла слезу, покатившуюся по щеке.
– Значит, это она назвала меня Клэр?
– Да.
– Она умерла ради меня… Она погибла, пытаясь обрести свободу для себя и меня…
Энджи присела рядом.
– Держитесь за эту любовь, Клэр. Секреты создаются и хранятся во имя любви. Поэтому от них так больно.
Клэр подняла голову и обвела взглядом свинцово-серые тучи, темно-серую водную гладь, светло-серую даль. Чистый соленый ветер румянил ее нос и щеки. Слезы текли по ее лицу. Клэр глубоко вздохнула.
– А в чем тогда смысл? – спросила она. – Что в жизни ценного, если она построена на лжи?
– Я не знаю. Но я хочу говорить правду. Правда ценна и важна. Сейчас она ведет меня по жизни.
Потрясенная Клэр сидела, стараясь осознать то, что держала в руках, – слова своей матери.
– Клэр, вы не должны отказываться от своей мечты стать спасателем, находить пропавших, работать с поисковыми собаками. Помогайте другим отыскивать правду. Так вы найдете себя.
– Как вы, что ли? Вы считаете, что помогаете другим и это вас, типа, окрыляет?
Энджи невесело улыбнулась.
– Не знаю, все может быть. – Она помолчала. – Я хочу вас кое с кем познакомить.
– С кем?
– Она приехала из Виктории рано утром. Подождите, я сейчас.
Энджи встала, вернулась к началу пирса и помахала рукой, подзывая гостью.
Они с Клэр смотрели, как у машины, стоявшей на шоссе, открылась дверь и оттуда медленно выбралась старая женщина в коричневом пальто и шерстяной шапке, передвигавшаяся с двумя тростями. Согнувшись под ветром, она медленно двинулась по доскам причала, как краб, страдающий артритом, переставляя палки, будто лишнюю пару ног.
«Я единственная оставшаяся родственница Жасмин… Я хочу получить ответы, прежде чем упокоить останки, как полагается…»
– Клэр, это ваша прабабушка, судья верховного суда в отставке Джилли Монеган. Она очень хочет с вами познакомиться.
Глава 49
Обложенный подушками, Кьель Хольгерсен полулежал на больничной койке в шейном корсете. Боль сейчас была постоянной, голова кружилась и туго соображала от лекарств. Снаружи уже темнело. Последний ноябрьский дождь стучался в окно палаты. Завтра уже декабрь, а там и Рождество.
Кьель проверил время. Часы посещений почти истекли. Никто к нему не приходил. Почему он вообще на это надеялся, Кьель и сам не понимал. Он взял айпад с тумбочки и откинул клапан. Открыв сайт новостей, Хольгерсен начал читать статьи всяких акул пера о логове серийного убийцы, которое они с Паллорино обнаружили на Наамиш. Газеты расхвалили его, Хольгерсена, настоящим героем.
Кьель ничего героического не ощущал.
Не было в его паршивой жизни ни капли героизма, и никто бы не скучал по нему, если бы он так и сдох там на снегу. Почему он выжил, почему получил новый шанс, было за пределами его понимания.
Кьель закрыл айпад и прикрыл глаза, думая о папках со старыми делами, которые Лео откладывал в сторону как маловажные, нераскрываемые, никому не нужные.
Никто не хочет тратить свое время попусту.
Но ведь все равно можно чего-то добиться, как с Аннелизой Йенсен. Они с Паллорино вернули девушку домой.
Кьель взял для себя на заметку еще раз пролистать дела уличных подростков-наркоманов – может, он что-то упустил. Потому что если Лео заявил, что это малозначащие висяки, значит, там может содержаться нечто, требующее углубленного расследования. «Следи за детективом Лео ястребом».
Кьель начал задремывать, и ему приснился теплый пляж, сверкающий океан и коктейли необыкновенных цветов – синие, оранжевые и фиолетовые, украшенные ломтиками тропических фруктов и маленькими бумажными зонтиками.