Лорет Уайт – Девушка в темной реке (страница 52)

– Козырь на случай, если он снова вас оскорбит?

Ее глаза наполнились слезами.

– Он не хотел, чтобы Клэр узнала. Я… если бы я пригрозила, что покажу это Клэр…

– И вы бы решились? Нанесли бы дочери такую травму, только чтобы досадить мужу?

– Господи, нет! Я бы только пригрозила. Я никогда бы этого не сделала.

Энджи смотрела на Шейлу. Такая хрупкая и бледная – и такая жесткая внутри. Такая испуганная… Как можно осторожнее Паллорино спросила:

– Вы приезжали в лагерь к туристкам раз или два, по вечерам?

Шейла кивнула.

– В последний вечер тоже приехали и незаметно пошли за Жасмин к реке?

Неожиданно Шейла шагнула к Энджи. Бледные, в красных веках глаза яростно уставились на нее, но изо рта женщины вырвался только сиплый шепот:

– Вы такая же стерва, как она! Ищете в людях самое худшее, роетесь в старом дерьме! По-вашему, мы способны на такую гнусность, как столкнуть женщину в реку, на верную смерть? Я знаю, о чем вы думаете. Я по вашим глазам вижу. Вы сидите тут и ломаете голову, могла ли тщедушная безответная Шейла Толлет решиться убить течную суку, которая трахалась с ее мужем.

У женщины вырвался короткий хриплый смешок.

– А ведь никогда не узнаете! Потому что я вырвала те страницы. Забирайте дневник, но без них. Можете не ходить и не искать, потому что они догорают в камине! – Шейла широкими шагами направилась к двери и рванула ее на себя. С лицом в красных пятнах, с дикими, остекленевшими глазами она обернулась: – А теперь убирайтесь отсюда к не той матери!

Она грохнула дверью, и Энджи услышала, как тяжело проехался в своих скобках железный засов.

Еще не вполне придя в себя от изумления, она поглядела на фиолетовую тетрадь, открыла наугад и прочла: «Месть сладка, особенно для женщины. Это чувство, которое переживет все остальные».

Ночью, сидя на кровати при включенном свете, выжигавшем промозглый мрак, слыша, как дождь барабанит по стеклам номера мотеля – это в горах снег, а в Порт-Феррисе холодный дождь, – Энджи читала дневник Жасмин Гулати. Мягкая на ощупь фиолетовая тетрадь была подарком на ее двадцатипятилетие, то есть Гулати получила ее в июле девяносто четвертого – в год своей смерти. День рождения она провела, утопая в гедоническом блаженстве с профессором Дугласом Дж. Хартом, своим преподавателем и научным руководителем. На тот момент связь Дага Харта и Жасмин Гулати длилась уже восемь месяцев.

«Сперва Даг был шокирован, когда я сказала, что у нас будет ребенок. Не думаю, что тогда, да и позже, я собиралась оставить ребенка, но мне хотелось увидеть лицо Дага и насладиться своей властью над ним. Над его женой. Над его дочерью. Над всей его семьей, карьерой, жизнью. Это было упоительно – смотреть, как на его лице появился страх, прежде чем Даг овладел собой и напустил на себя бесстрастный вид. Я едва не кончила от восхитительного возбуждения.

Даг позвонил через два дня и отвез меня в маленький бревенчатый домик в тихом уединенном месте на берегу моря. Он готовил для меня креветок с чесноком, которые я обожаю, и подарил бриллиантовое кольцо. «Выходи за меня, Жасси», – сказал он.

Энджи перевернула страницу.

«Я победила! Наверное, мне хотелось проверить, насколько серьезны его чувства ко мне, и я победила. Мы трахались – и так, и этак. Даг был груб. Ему было все равно, что я беременна, или ему так даже больше нравилось – это его заводило. У него был твердый, как железный, такого твердого я не припомню. Взял меня сзади, как обезумевший пес. Кончая, я кричала. Ощущения обострились, достигли своего предела. Мы лежали рядом, обнаженные, задыхающиеся, блестящие от пота, в луже лунного света, а потом Даг перекатился на бок и сказал:

– Жас, почему бы нам не погодить немного?

– Со свадьбой? – уточнила я.

– Нет, с детьми.

И объяснил, что я должна избавиться от ребенка».

Новая страница.

«Я обещала подумать. И вот тогда-то я увидела, что он действительно боится. Отныне я буду диктовать условия. Теперь контроль над его браком, над его отношениями с дочерью, над его работой, над обещанной должностью декана – у меня. Даг проговорился, что повышение у него в кармане, и я поняла, что у меня появилась возможность стереть в порошок доктора Дугласа Дж. Харта – или позволить ему стать деканом моего факультета. Выбор за мной.

А еще его страх открыл мне, что Даг и не собирался уходить от своей жены. Он перепугался, что я и какой-то там ребенок разрушим тщательно выстроенный карточный домик его брака. Его страх раздул во мне огонь сомнения. Но ведь Даг подарил мне кольцо! Я поделилась с ним своими мыслями. Он уверял, что я ошибаюсь, просто момент сейчас неподходящий. Если мы подождем, пока я доучусь, а он станет деканом, тот факт, что я его студентка, перестанет быть препятствием. Поэтому, добавил он, лучше всего прервать вот эту конкретную беременность, будут и еще, сказал он, если я захочу».

Энджи листала быстрее, проглядывая страницу за страницей, где подробно описывались сексуальные похождения Жасмин с Дагом и другими, более молодыми мужчинами. Мысли о женщинах и сексе, о ее подругах, о Рейчел Харт. О матери и отце Жасмин. О бабке-судье.

Энджи помедлила, долиставшись до страницы, где было всего две строчки:

«Запись в женскую клинику на аборт. Софи едет со мной. Миа в бешенстве от моего решения. Вся наша дружба пошла к чертям».

Больше записей не было, кроме описания сборов и подготовки к поездке на Наамиш. Жасмин писала, что будет продолжать носить кольцо как символ своей тайной власти над Рейчел Харт, которая собирается снимать фильм в том числе и о ней, любовнице ее мужа. Надменная сучка, с которой Даг разведется.

Дальше из переплета торчали неровные обрывки. Эти страницы вырвала Шейла.

Энджи привалилась спиной к подушкам, вспомнив слова Джесси Кармана: «В последний раз я этот дневник видел в руках у девчонки Харт, которая читала его в кустах… Я вообще удивляюсь, как она не увела дневник раньше, несмотря на все подходцы Жасмин».

Бедная Иден Харт. Если она действительно сунула нос в дневник, значит, ей довелось прочесть самые скабрезные подробности о своем обожаемом отце, закрутившем со студенткой. Каковая студентка преспокойно удила рыбу рядом с Иден и ее матерью, которую предала.

Однако Иден Харт отрицала, что заглядывала в дневник. Судя по фотографиям на стене ее кабинета, отец для нее до сих пор на первом месте. Может, Джесси Кармана солгал или ошибся или же у Иден было всего несколько минут и она не поняла смысл написанного?

Энджи сбросила одеяло и принялась спешно собираться. Она решила уехать на рассвете.

Теперь уже не обойтись без очной ставки с Рейчел и Дугласом Хартами.

Глава 39

Пятница, 23 ноября

– Читается как эротический роман, – хмыкнула Энджи, выложив фиолетовую тетрадь на середину стола. Она сидела напротив Рейчел и Дага в их гостиной. На часах было начало второго. Рано утром, вернув взятую напрокат «Субару» и заполнив необходимые бумаги по страховке, она забрала отремонтированный «Мини-Купер» и поехала в Метчосин.

В сумке, висевшей на стуле, работал диктофон. Ни Рейчел, ни Даг и глазом не моргнули при виде дневника и не изменились в лице. От их неестественного спокойствия в Паллорино шевельнулась непонятная подспудная тревога.

В тишине отчетливо тикали ходики с кукушкой – маленький маятник качался туда-сюда под резным домиком, – словно напоминая о неумолимом времени. Энджи сидела перед супружеской четой, разменявшей восьмой десяток, перед браком длиною в жизнь, связавшим их вместе. У них взрослая дочь, внуки, покойный сын, прекрасный дом у моря. У каждого за плечами удачная карьера. У них есть здоровье и пенсионные трасты. Они не потеряли друг друга. У Рейчел и Дага было все, о чем многие могут только мечтать, но фиолетовая книжица на столе угрожала стереть их благополучие в порошок.

В этой тетради крылась тайна, за которую стоило убить.

– Вы в курсе, что там? – спросила Энджи.

Даг облизал губы, не отрывая взгляда от дневника. Рейчел кашлянула и подалась вперед, твердо глядя на Энджи серыми глазами:

– Уверена, вы нам сейчас это расскажете, и, если, можно, не тяните. К нам через час гости приедут, я бы хотела успеть привести себя в порядок.

Энджи повернулась к Дагу:

– Вы подарили Жасмин эту тетрадь, Даг, на ее двадцать пятый день рождения. В девяносто четвертом году.

Рейчел замерла, стараясь не потерять самообладания, услышав то, о чем, очевидно, догадывалась. Едва выложив тетрадь на стол, Энджи поняла, что старая режиссер прекрасно осведомлена о содержании дневника.

Лицо Дага медленно наливалось багровой краской. На шее напряглись мышцы.

– А еще вы ей подарили вот это кольцо в знак помолвки. – Энджи выложила на стол фотографию кольца, найденного с останками Жасмин. – Связь со студенткой длилась у вас больше года, и наконец вы предложили своей ученице руку и сердце.

В гостиной было мертвенно-тихо – слышалось только мерное тиканье часов.

– Но существовала одна проблема – вы уже были женаты на Рейчел. Скажите, Даг, вы сделали Жасмин Гулати предложение в качестве своеобразной гарантии, что не бросите, когда она сделает аборт? Избавится от вашего ребенка?

– Это ложь, все это ложь! – взорвалась Рейчел. – В этом дневнике не имеющие ничего общего с реальностью измышления студентки, безнадежно влюбленной в своего преподавателя! Жасмин была нарциссисткой и социопаткой с половой аберрацией – ее сексуальное возбуждение и удовлетворение зависели от фантазий о сексуальном доминировании и эмоциональном контроле над мужчинами с позиции силы…