Лорет Уайт – Девушка в темной реке (страница 22)

– Не могли бы вы коротко описать, что вы помните о последних часах перед исчезновением Жасмин?

Рейчел отпила кофе, задумавшись.

– Мы вытянули лодки на берег возле намеченной стоянки чуть выше водопада Планж. Перенесли из лодок снаряжение, приготовились к ночевке. Наши проводники – Гаррисон и этот, как его…

– Джесси, – подсказала Энджи.

– Точно, Джесси Кармана! Они с Гаррисоном поставили палатки и выложили съестные припасы. Участницы группы наливали себе выпить, а Жасмин сказала, что приметила рыбное местечко чуть ниже по течению и хочет пару раз забросить удочку, пока не стемнело. Она ушла, пока Гаррисон и Джесси разводили костер, но у них оказалось мало дров, поэтому они ушли из лагеря сразу после Жасмин.

– Остальные участницы сидели у костра?

– Я тоже ушла вскоре после проводников. Я поднялась по берегу к мысу, выступавшему в реку, и с той точки снимала сколько-то минут, повернув камеру к палаткам. Мне понравился контраст яркого пламени костра и сгущавшихся сумерек. Я стояла и снимала, когда начались крики. Кричали наши проводники… Я со всех ног кинулась обратно через лес. Когда я выбежала к костру… – она замолчала, собираясь с силами, – …то узнала, что Гаррисон видел, как тело Жасмин несло к водопаду. Он заметил ее сверху, с каменной осыпи. Оттуда водопад как на ладони.

– Вы говорите «тело». Значит, уже в тот момент было ощущение, что Жасмин не жива?

Рейчел аккуратно поставила чашку.

– Нет. Наверное, я случайно оговорилась, зная, что она давно мертва.

Энджи выложила перед Рейчел новую фотографию.

– Вот здесь Жасмин держит фиолетовую книжечку. Судья Монеган утверждает, что это личный дневник ее внучки. По ее словам, Жасмин описывала чуть ли не все события своей жизни.

– Да, она постоянно писала в своей тетрадке. Обычно по вечерам, при свете костра.

– А вы не знаете, что случилось с этим дневником? Его не было среди вещей, которые вернули родителям Жасмин.

– Как – не было?

– Вот у меня копия перечня, дневника здесь нет. Как вы считаете, куда он мог деться?

Рейчел сжала губы и через несколько секунд покачала головой:

– Могу только предположить, что в какой-то момент дневник затерялся среди прочего снаряжения.

– Значит, его мог случайно увезти кто-то из участниц?

– Что вы, они бы вернули чужую вещь!

– Хочется надеяться.

– Вот разве что… Я, конечно, предполагаю наобум, но когда проводники спросили Жасмин, что такое она постоянно пишет в своей книжечке, она доверительно сообщила, что эротику, которую им читать нельзя, не то перевозбудятся. – Рейчел с извиняющимся видом повела плечом. – Это же Жасмин. Вечные подколки, один секс на уме. Так вот, может, кто-то из проводников тайком взял почитать, а когда Жасмин погибла, постеснялся вернуть.

Энджи постаралась запомнить эту версию и выложила на стол следующую фотографию – с бриллиантовым кольцом.

– Жасмин не говорила, откуда у нее это кольцо?

Рейчел поднесла снимок ближе к глазам.

– Нет, ни за что не соглашалась сказать. Мы спрашивали, но она всякий раз отделывалась фразами вроде «большой секрет».

– Вы не знаете, у нее был мужчина? Я имею в виду серьезные отношения? Может, она была помолвлена?

– Не знаю. Опять-таки «большой секрет».

– Но отчего же?

Рейчел иронически усмехнулась:

– А черт ее знает. Может, никакого таинственного поклонника не существовало, а Жасмин сама купила себе кольцо и устроила целое представление. Она была патологически озабоченная и даже могла поверить в свою придуманную помолвку… что отнюдь не мешало ей флиртовать с проводниками.

– Она могла поверить в собственные фантазии?!

– А что вы хотите. Жасмин была… э-э… малость странная.

– Однако вы позвали ее в эту поездку.

Рейчел усмехнулась.

– В девяносто четвертом «Последний герой» был у Марка Бернетта[3] еще в проекте, а я уже применила эту концепцию в «Женщинах в потоке». Я хотела конфликта, трений между участницами, вынужденными находиться в постоянной близости друг к другу и вдали от цивилизации. Я надеялась увидеть и заснять, как участницы поездки разрешают свои конфликты. Если бы они поскандалили и даже подрались, это только сыграло бы на популярность моего шоу.

– Однако документальный фильм так и не вышел?

– Отец Жасмин, Рауль Гулати, угрожал мне судом, если отснятый материал увидит свет. Спонсоры прекратили финансирование, и я осталась с неотредактированным материалом на руках.

– То есть у вас сохранились пленки с той экскурсии?!

– Ну да, они в коробках где-то в подвале.

– Вы позволите мне посмотреть материалы?

– Это же старые видеокассеты, и там километры пленки!

– Я бы очень хотела, если позволите.

– Формально материал принадлежит спонсорам, но вы же не станете где-то его демонстрировать, стало быть… Только вам понадобится видеомагнитофон и телевизор, или придется все оцифровывать.

– Я все сделаю.

Рейчел сверлила Энджи недоверчивым взглядом.

– Может, я что-то упускаю? Столько хлопот ради того, чтобы Джилли Монеган узнала о последних днях Жасмин? Предупреждаю, вы сто лет на просмотр ухлопаете, там масса материала.

– Судья Монеган щедро платит за мое время.

Рейчел снова облизала губы и медленно кивнула.

– Понятно. Вопрос, кто кого водит за нос, остается открытым… – Она встала. – У нее прозвище Музыкальный автомат, вы в курсе?

– Нет.

– А почему, знаете? Когда ее подводит память, она начинает петь, отвлекая внимание от своей болезни. Может запеть в ответ на любую просьбу, которую вам взбредет в голову озвучить, как настоящий живой музыкальный автомат. Музыкальная память у нее гениальная, но это не более чем отвлекающий маневр. Люди пугаются и забывают, о чем они с ней говорили.

– Но поет она великолепно.

– Что так, то так… Сейчас попрошу Дага достать коробки с кассетами из подпола. – Рейчел взглянула на часы. – Извините, у меня скоро встреча по «Скайпу», я должна приготовиться.

Встав, она отодвинула дверь в гостиную и остановилась с выжидательным видом.

Энджи Паллорино выключила диктофон и собрала фотографии. Сложив все в сумку, она поднялась, забросив ремень на плечо.

– А вы не знаете, у Жасмин был ребенок?

Рейчел заморгала:

– Что?!

– Я говорю, у Жасмин вообще был ребенок?

– Нет, – ошеломленно ответила Рейчел. – Я… Бог мой, я ни о чем таком не знала.

– Оглядываясь назад, может, вы вспомните что-нибудь из сказанного Жасмин, из чего можно было бы заключить, что она рожала?

– Нет! Я… – Недоверие на лице Харт превратилось в подозрение. – В жизни бы не поверила в такую возможность. А почему вы спрашиваете?

– Да вот, в голову пришло.

– С чего бы вдруг? В результатах вскрытия что-то было?