Лорет Уайт – Девушка в темной реке (страница 19)
– За такие деньги?!
Энджи пожала плечами.
– Она видела меня по телевизору. Она знает, что я была на той же реке, что и ее внучка, и своими глазами видела могилу и останки. Джилли Монеган читала все написанное обо мне и хочет, чтобы дело ее внучки вела именно я. Иногда со СМИ не только шерсти клок, как видите.
Брикстон ухмыльнулся и уселся поудобнее.
– А ты начинаешь мне нравиться, Паллорино!
– Взаимно, Джок, – с улыбкой солгала Энджи.
– Я берусь за расследование, – сказала Энджи в телефон. – На ваших условиях.
– Вы же, кажется, не имели права! Что изменилось? – Профессионально громкий голос судьи Монеган так и загудел в ухе. Паллорино невольно отодвинула мобильный. Она позвонила судье из машины от офиса Брикстона, не теряя времени.
– А я добилась, чтобы меня взяли на прежнее место. Буду работать над делом вместе с «Прибрежными расследованиями»… – Поколебавшись, она добавила: – Все решил ваш чек. Спасибо вам за него.
– Ха, рада слышать, что я по-прежнему чего-то стою! Мне нравится, что вы не золотите пилюлю, Анжела. Это именно то, чего я хочу. Говорите мне всю правду, какой бы она ни была, что бы вы ни выяснили о моей внучке.
Энджи не стала поправлять судью, зная от Гудрун, что Джилли Монеган теряет память.
– У меня есть несколько вопросов, – начала она. – Могу по телефону, если вы не против.
– Слушаю.
– В коробке, которую вы мне передали, есть фотография, на обороте надпись «Три
– Ближайшие подруги Жасмин. Эта троица была неразлучна. Миа Смит дружила с Жасмин с третьего класса, Софи Синович присоединилась к ним в девятом классе. Они вместе поступили в университет и вместе учились.
– Софи Синович и Миа Смит по-прежнему живут в Британской Колумбии?
– Не знаю, я о них много лет не вспоминала.
– Значит, вам неизвестно, выходили ли они замуж и меняли фамилии?
– Неизвестно.
– А вот другие участницы рыбалки, вы что-нибудь можете о них сказать, прежде чем я начну поиски?
– Рейчел Харт живет в Метчосине со своим мужем Дагом. Где их дочь Иден, я не знаю. За судьбой остальных участниц тоже не слежу. На рыбалку тогда ездила дама почтенного возраста, ее уже, наверное, нет в живых.
– Значит, Иден – дочь Рейчел Харт?
– Да.
– Еще раз: документальный фильм Харт зарубили спонсоры и он так и не вышел?
– Да. Мой зять, Рауль Гулати, пригрозил подать в суд, если хоть кадр просочится в эфир, и проект закрыли. Рауль не желал, чтобы Рейчел Харт или спонсоры превратили исчезновение Жасмин в сенсацию и заработали. Иначе Рейчел сделала бы из этого приключенческую документальную драму.
– А куда же делся отснятый материал? Может, вы видели какие-то фрагменты?
– Нет. Рейчел предлагала родителям Жасмин смонтировать репортаж о ее последних днях, но моя дочь Китт отказалась. Ей и без того было невыносимо больно. Китт очень тяжело переживала случившееся.
– Как вышло, что у вас такая взрослая внучка? – не удержалась Энджи – Двадцать четыре года назад Жасмин было двадцать пять. Стало быть, вы…
– Китт – дочь моего мужа от первого брака. Логан Блэкфорд был вдовцом и намного старше меня. Мне было тридцать один, когда двадцатитрехлетняя Китт Блэкфорд стала моей падчерицей. Сперва мы не воспринимали друг друга, но постепенно привыкли и даже сблизились, особенно после смерти Логана.
– Значит, Жасмин не является вашей кровной родственницей?
– Она была моей внучкой, неважно, кровной или нет. Я нянчила ее с младенчества. Она заменила мне ребенка, которого у меня не могло быть. Я единственная живая родственница Жасмин Гулати и должна сделать все как полагается, чтобы она упокоилась рядом с родителями.
– Понимаю. – Энджи завела машину и включила дворники – дождь усилился. – Еще два вопроса, если позволите. Жасмин когда-нибудь случалось вывихнуть левое плечо?
– Сама теряюсь в догадках. Я видела упоминание об аномалии плечевого сустава в отчете патологоанатома, но о такой серьезной травме я бы знала. Коронер меня тоже спрашивал, но я не помню никаких проблем с ее плечами…
– Ладно, а были ли у Жасмин дети? Судя по всему, она рожала?
– Я видела упоминание о характерных следах на лобковой кости. Нет, Жасмин никогда не рожала.
– А если бы родила, вы бы знали?
– Конечно. Я была близка с Китт, Китт была близка с Жасмин. Китт бы точно знала.
– А Китт поделилась бы с вами, если бы Жасмин рассказала ей по секрету?
Судья помолчала.
– Может, и нет. Но я думала об этом и не могу припомнить периода в жизни Жасмин, когда у нее были признаки беременности или она исчезала на такой срок, чтобы успеть родить и куда-то отдать ребенка. Конечно, у каждого есть тайны, но в отчете сказано, что такие следы не являются абсолютным доказательством родоразрешения. Отчасти поэтому я вас и наняла, Энджи. Я не знаю ответов на эти вопросы, и мне нужно, чтобы вы все выяснили.
– Но если я не найду ничего подозрительного? Вдруг окажется, что Жасмин вела обычную жизнь, а потом с ней произошел трагический несчастный случай?
– Тогда об этом буду знать и я. И смогу наконец похоронить ее с уверенностью, что мой долг исполнен.
Закончив разговор, Энджи уронила голову на подголовник и прикрыла глаза, невольно вспомнив слова Мэддокса:
«Пойми, я тебя люблю. Если ты хочешь сохранить помолвку, если, как и я, ты хочешь семью, тогда я твой. Дело за тобой. Звони мне, когда и если ты будешь готова, а до тех пор общаться прекращаем».
Она сразу открыла глаза. Это расследование вернет ее к Мэддоксу, к их общей мечте.
Да, она хотела выйти замуж за сержанта Джеймса Мэддокса, поселиться с ним под одной крышей и наполнить дом уютным семейным теплом. Она хотела открыть детективное агентство с офисом на старой яхте и трехногим Джеком-О в качестве символа фирмы. На миг Паллорино словно воочию увидела свое будущее и про себя поклялась ни на минуту не забывать о нем. Она пойдет к своей цели, оберегая заветную мечту, и придумает, как убедить Мэддокса, как доказать ему – она хочет того же, что и он.
Переключив передачу, Энджи выехала с парковки.
Глава 14
Кьель Хольгерсен ухнул на стол еще две коробки с файлами. За ним в маленький кабинет вошел Лео, тоже сгрузил свою ношу и, чертыхаясь, отряхнул брюки. Побагровевший, с бисеринками пота на верхней губе, он растянул узел галстука. Пахло от Лео вчерашним перегаром.
– Опять в «Свинье» допоздна засиделся? – будто невзначай спросил Кьель, снимая крышку с одной из коробок.
– Я топил свои печали. Зачем, черт побери, Мэддокс вообще перевел меня из убойного в этот новый, особо тяжкий? – Лео возмущенно махнул рукой в сторону горы коробок. – Чтобы законопатить меня в эту задницу? Это же висяки, из которых песок сыплется! Остальной отдел идет по следу, ловит свеженьких маньяков, а мы в дерьме ковыряемся? – Говоря, он оттащил металлический стол к окну, заняв лучшее место в кабинете. – Мэддокс мне мстит, блин, за то, что я рассказал Грабловски – Паллорино и есть подкидыш из «ангельской колыбели». Он считает, что я слил ее историю и несу ответственность за книжку, которую накропал Граб.
– Ты действительно слил ее историю, – отозвался Кьель.
– Знаешь что, не я эту книжонку сляпал! Эта сволочь Граб все равно бы все раскопал, со мной или без меня. Я всего-то малость ускорил дело, пособил ненароком…
– За деньги, какое ненароком!
Лео пропустил эти слова мимо ушей и включил кофемашину.
– А вот вопрос, почему Мэддокс и тебя задвинул, а, Хольгерсен? Ты-то чем провинился, чтобы заслужить такой реверанс от нового босса?
Кьель передвинул свой стол под белую маркерную доску.
– Потому что он считает, что я сумею повысить убойному процент раскрываемости, в том числе по розыску пропавших. Вот сейчас сдуем пыль с этих дел, где-то, глядишь, вновь следствие откроем, так нам и людей в помощь дадут. Опять же уважение. Неплохое поручение-то!
– Мечтай, мечтай, приятель. – Лео налил кружку кофе и отнес на свой стол. Вернувшись к коробкам, он снял с одной крышку и начал нехотя перебирать старые нераскрытые дела об убийствах. – С чего тут начинать-то, блин?
– Да вот с этого, что ты делаешь. Открываем папочки, забиваем материалы в новую компьютерную систему…
– Систему же еще не запустили?
– Сегодня заработает, айтишники через час включить обещали. Знакомимся с делом и присваиваем ему рейтинг с точки зрения раскрываемости, общественного резонанса, потенциальных новых ниточек через соцсети, возможности применения новых методов анализа ДНК, вероятности связей с другими старыми делами, наличия свидетелей, которые могут решиться заговорить, и так далее. Как только мы определимся с приоритетами – ну, рассортируем висяки, – сразу отдадим первые дела аналитикам и соцсетям, а ДНК и отпечатки поставим в очередь в нашу лабораторию. Если получим совпадения, начнем работать с совпадениями. Если понадобятся еще люди, попросим, обещали дать. Все просто.
Лео фыркнул и открыл первую папку. Пролистав, он сразу заявил:
– Ну, вот такое смело можно отправлять в корзину.