Лорет Энн Уайт – Отсюда не выплыть (страница 4)

– Ее убил муж, я знаю! Доктор Эдам Спенглер убил Джемму Спенглер – переехал ее гидроциклом. Я видела, как это произошло. Гидроцикл был бело-голубой, с оранжевой полосой на борту. А на докторе Спенглере был черный гидрокостюм с капюшоном, перчатки и специальные очки. Он наехал на нее дважды – после первого раза он развернулся, чтобы ее добить, а потом помчался в направлении залива Беррард и исчез в тумане. Он двигался куда-то в сторону Северного берега. Спенглеры живут на Кроуз-роуд в доме номер 1117, рядом с Мейн-стрит.

Обливаясь потом, Хлоя дала отбой, прежде чем оператор горячей линии успела спросить ее имя и другие данные. Ее так сильно трясло, что она едва удерживалась на ногах. Тошнота подступила к горлу, и Хлоя оперлась руками о подоконник, прижавшись пылающим лбом к прохладному оконному стеклу.

– Напрасно ты это сделала, – прозвучал у нее за спиной на удивление спокойный голос матери. – Попомни мои слова, ты об этом пожалеешь! И очень скоро.

– Что сделано, то сделано, – пробормотала Хлоя.

Она поспешила на кухню за новой порцией водки. Ей необходимо было успокоить нервы, чтобы хоть как-то соображать. К своему наблюдательному пункту у окна она вернулась с полным до краев бокалом. Эдам был уже в доме – она видела, как он, зажигая по дороге свет, переходит из одной просторной комнаты в другую, а за ним по пятам следуют две маленькие курчавые собачки. Вот Эдам подошел к домашнему бару. Хлоя подняла бинокль и увидела, как он наливает себе бренди. Пьет в такую рань? Впрочем, она-то не лучше… Для него, однако, это было весьма необычно.

Бренди было дорогим – Хлоя в этом не сомневалась, потому что заходила к Спенглерам домой и даже сфотографировала на телефон их домашний бар. Она работала барменшей, и ее всегда интересовало, что пьют люди. Эдам обычно предпочитал виски, но сегодня изменил своей привычке…

И Хлоя мысленно вернулась на несколько дней назад, когда увидела, как к пустому дому на углу подъехал грузовой фургон транспортной компании с вещами Спенглеров.

Именно тогда все началось.

До упомянутых событий. 12 сентября 2019 года

Осеннее утро выдалось на редкость солнечным и теплым, листва на деревьях сияла лимонным, ярко-желтым и алым, морской бриз нес аромат свежевыпеченного хлеба, исходящий от крафтовой пекарни на Мейн-стрит. В такие дни большинство людей обычно испытывает беспричинную радость или как минимум прилив хорошего настроения, словно в предвкушении чего-то неожиданного и приятного. Но Хлою с утра терзали нехорошие предчувствия, объяснить причину которых она не могла.

Возможно, все дело было в болезни матери. Прошедшей ночью – беспокойной и бессонной – Рейвен стало хуже, и Хлоя в очередной раз подумала, что конец не за горами. Но она и так это знала, разве нет?.. Ноги у матери страшно распухли, кожа покраснела и была так сильно натянута, что казалось: еще немного, и она лопнет – точь-в-точь как у молочного поросенка, который медленно жарится над огнем на вертеле. Эта водянка, спутница последней стадии рака, напугала Хлою. И ладно бы только ноги – живот у матери тоже раздулся, как у женщины, которая вот-вот родит. Врач отделения паллиативной помощи сказал Хлое, что асцит, или брюшная водянка, вызван скопившейся в полостях живота жидкостью и что при раке яичников это обычное явление. Асцит сопровождался сильными болями, тошнотой и рвотой и к тому же затруднял работу почек и легких. Кроме того, Хлоя различала в груди матери какие-то новые хрипы, которые не могло заглушить даже шипение кислородного концентратора.

Шагая из стороны в сторону возле окна гостиной, Хлоя то и дело поглядывала на часы, с нетерпением дожидаясь появления сиделки паллиативной помощи, которая, как ей казалось, должна была решить хотя бы часть проблем Рейвен. Увы, до ее прихода оставалось еще больше часа.

– Ради бога, Хлоя, перестань метаться туда и сюда. У меня от тебя уже голова кружится, – не выдержала наконец мать.

– Хочешь чего-нибудь? Я принесу…

Хлоя попыталась взбить подушки и приподнять регулируемую спинку кровати, чтобы мать могла видеть хотя бы часть улицы. Броуди, дремавший на кровати в ногах Рейвен, завозился и приподнял голову.

– Может, лучше смажешь мне ноги этим новым средством? Сегодня они как-то очень сильно зудят.

Хлоя бросилась на кухню, где в холодильнике хранился тюбик успокаивающего крема, но тут ее внимание привлек донесшийся из открытого окна громкий автомобильный сигнал. Выглянув на улицу, она увидела огромный крытый грузовик, который медленно въезжал задом в узкий переулок, начинавшийся почти напротив окон квартиры. Заинтересовавшись, Хлоя замерла на месте, разглядывая логотип известной транспортной компании на кузове грузовика, остановившегося тем временем у подъездной дорожки, что вела к недавно построенному дому на углу.

– Похоже, в Холодный дом наконец кто-то вселился, – сообщила она матери.

Холодным домом они с матерью называли архитектурный кошмар из бетона и стекла, который вырос на месте недавно снесенного желтенького коттеджа, построенного еще в тридцатых годах XX столетия. Хлоя часто жалела, что его хозяин, мистер Хиггинс, не смог, как в мультфильме «Вверх», улететь в своем доме прочь, привязав к нему гроздь разноцветных воздушных шаров, – улететь в далекую и счастливую страну навстречу своим давним мечтам и приключениям. Увы, вместо сказочной страны он попал в крошечную стерильную комнатушку в муниципальном доме престарелых на обочине шоссе. Узнав об этом, Хлоя так расстроилась, что даже нарисовала картину, на которой дом мистера Хиггинса все же летел в безоблачном голубом небе над раскинувшимися внизу городскими крышами, по которым скользили цветные тени огромных воздушных шаров. Когда картина была готова, она понесла ее в дом престарелых, чтобы показать мистеру Хиггинсу, но там ей сказали, что старик умер. Отчасти именно по этой причине Хлоя решила оставить мать дома. Она была уверена, что государственные учреждения, так или иначе, убивают стариков и больных, вместо того чтобы оказывать им помощь.

– Тебе видно фургон? – спросила она, когда мать не откликнулась.

– Видно. Я, может, и умираю, но я не слепая, – был ответ.

Взяв в руки бинокль, Хлоя навела его на грузовик.

– Номера Онтарио, – сказала она. – Издалека же они приехали – почти с другого конца страны.

Рейвен закрыла глаза и ничего не ответила.

Хлоя отложила бинокль и села на табурет в изножье кровати. Выдавив на ладонь немного крема, она принялась втирать его в потрескавшиеся пятки матери и в сухую шершавую кожу на распухших лодыжках. Сейчас пальцы на ногах Рейвен больше напоминали свиные сардельки – и это у нее, которая всю жизнь была худой, почти костлявой! Но такова уж коварная болезнь. Большинство женщин не замечают грозных симптомов, пока не становится слишком поздно. Да и Хлоя плохо представляла себе, как будет выглядеть битва Рейвен с онкологией. В некрологах обычно говорилось, что имярек отважно сражался с болезнью, но потерпел поражение, однако сейчас Хлоя сомневалась, что сражаться с раком вообще возможно. Во всяком случае, с той его разновидностью, какую обнаружили у матери. Рак яичников подкрадывался незаметно, исподволь, потом начинал причинять все более сильные неудобства и наконец наваливался со всей силой, буквально пожирая человека живьем.

Втирая крем мягкими круговыми движениями, как показывал ей физиотерапевт (чтобы стимулировать отток лимфы), Хлоя продолжала одним глазом следить за маневрами грузовика, который пытался втиснуться на подъездную дорожку Холодного дома.

– Спасибо, Хлоя, милая, – прошептала мать, не открывая глаз. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

В ответ Хлоя только кивнула – вставший в горле комок мешал ей говорить. Она и сама не представляла, как смогла бы жить без матери. Не то чтобы она не пыталась… Несколько лет назад она набралась храбрости и покинула глухую сельскую местность в глубине страны, где мать-одиночка Рейвен растила ее после того, как они приехали в Канаду из Великобритании. Хлоя тогда только-только выросла из пеленок. Оказавшись в большом городе, она стала работать кассиршей в иранском супермаркете. Хотя она не была персиянкой и не знала ни слова на фарси, ее взяли – владелец супермаркета остро нуждался в дополнительных работниках. Помимо магазина, ему принадлежало несколько квартир, находившихся в том же здании, где располагался супермаркет, и Хлоя с его согласия поселилась в одной из них. Когда в страну прибыла очередная группа иммигрантов из Ирана, ее рассчитали, так что Хлоя устроилась бариста в кафе, располагавшемся чуть дальше по улице. Очень скоро она выучила, кто из постоянных клиентов какой кофе предпочитает – и когда, – и стала самым популярным бариста в окру́ге. В свободное же время Хлоя изучала по интернету правила составления алкогольных коктейлей. В Сети и в самом деле можно было найти очень подробные инструкции и видеоролики, и Хлоя без труда овладела этой премудростью. Впрочем, самоучкой она была не только в этом – школьную программу Хлоя также освоила, занимаясь самостоятельно; мать помогала ей только в самом начале, когда требовалось научиться чтению, счету и письму, но все дальнейшее было ее личной заслугой, и Хлоя с гордостью называла себя на греческий манер аутодидакткой.