Лоренца Джентиле – Магазинчик бесценных вещей (страница 4)

Когда мы снова встретились у почтового ящика, мне не оставалось ничего, кроме как собраться с духом, сказать ей: «Спасибо за подарок» – и надеяться на лучшее.

– Я заметила, ты любишь читать, – ответила она, показывая на книгу в переднем кармане моего комбинезона. Да, я действительно всегда ношу с собой книгу: мне часто приходится ждать на работе, да и вообще всякое бывает. Что может быть лучше, чем забыться где-нибудь с книжкой на десять минут? – Если тебе интересно, у нас богатая библиотека, – добавила она, оглядываясь по сторонам, будто открыла мне тайну.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Как я себе и представляла, она хотела поболтать. Я и сама не прочь, если бы знала, что сказать.

– Кроме меня, наши книги никто не читает, – продолжила она. – Можешь взять любые, какие захочешь.

Я поблагодарила ее, но сразу же придумала, что опаздываю и мне нужно бежать. И я так и сделала – убежала.

Если бы она не была женой Я-На-Вас-В-Суд-Подам, я бы, по правде сказать, взяла бы у нее пару книжек. Но от него у меня мурашки по коже: никогда не знаешь, как он может отреагировать. Если ему почудится, что я манипулирую его женой ради собственной выгоды или просто веду себя навязчиво, – пиши пропало. Лучше уж перечитать одну и ту же книгу триста пятьдесят раз.

Не понимаю, как такая добрая и чуткая женщина могла выйти замуж за такого сварливого и надменного мужчину, как Я-На-Вас-В-Суд-Подам. Но что совать нос в чужие дела – у меня и своих навалом.

Заново взвешиваю, стоит ли ронять им что-нибудь на балкон, надеясь, что соседа не окажется дома. Но сегодня суббота, он точно там будет, с сигарой и в тапочках. Лучше бросить вызов судьбе и нарушить свои субботние привычки – взять и пойти в этот магазин самой.

Привычка для меня как канат для канатоходца: иду по нему и не думаю о пропасти под ногами. На рутине держится вся жизнь, и не только моя, а почти всего района. Однако же магазин открылся. Дверь поднялась!

Пройдусь, как обычно, а потом схожу посмотреть. «Кто не рискует, тот не свистит», – говорил мой отец. Он всегда свистел, когда был доволен или преуспевал в делах. Каждый раз, когда он дважды громко свистел, меня переполнял адреналин, потому что в этот момент я точно знала, что он счастлив.

Наконец-то.

4

– Розовый Маунтбэттена.

Анджелина кладет крепкие руки на барную стойку и делает серьезное лицо – как всегда, когда рассказывает мне об очередном новом цвете.

– Его изобрел в тысяча девятьсот сороковом году лорд Маунтбэттен, командующий британским Королевским военно-морским флотом, для камуфляжа военных кораблей.

Я киваю, чтобы выразить интерес. Она проводит рукой по коротким волосам, вид у нее усталый. Рано утром она готовит завтрак, и в семь часов, когда она только открывает бар, у нее за плечами уже два часа работы.

Она достает из кармана телефон и кладет его на металлическую столешницу – при первом же касании экран окрашивается в розовый Маунтбэттена. Я не признаюсь ей, что уже знаю этот цвет. Мой отец учил нас цветам военного камуфляжа, и розовый Маунтбэттена входил в эту палитру. Эти знания нам бы пригодились, если бы пришлось скрываться в лесу, в котором стоял наш дом.

– Что думаешь? – спрашивает меня Анджелина.

– Какой-то блеклый, честно говоря, – отвечаю я с полуулыбкой.

Она снова смотрит на экран.

– Да, действительно. Немного блеклый. Но его же придумал лорд! – На ее лице мелькает улыбка. – Лорд Маунтбэттен был дядей герцога Эдинбургского по материнской линии.

– Вот это да!

– Очень привлекательный мужчина…

Быстрое движение указательного пальца – и на экране появляется фотография господина в форме британского флота, мрачно смотрящего вдаль.

– Признай, что он ничего.

– Прямо как из «Аббатства Даунтон», – замечаю я, зная, что ей понравится.

– Каждый день новый цвет – звучит как прекрасная жизненная стратегия. Спасибо, что посоветовала.

На самом деле я просто рассказала ей, что в детстве мы с мамой каждое утро открывали ее словарь цветов и выбирали для запоминания и любования новый оттенок. «Самого по себе, – учила она меня, – розового не существует». Какой розовый? Амарантовый, азалиевый или малиновый? А зеленый? Оттенка спаржи, античной бронзы или светло-оливковый? У каждого цвета есть свое достоинство, особая гармония света и тени, собственная история. Выбрав цвет, мы выходили на улицу и искали его в природе. Умение различать оттенки делает мир более живым, более настоящим.

Анджелина – одна из немногих, с кем я могу делиться такими мыслями. Она не подбирает слова, всегда говорит прямо, без обиняков. Так она решила выбирать новый цвет каждый раз, когда мы с ней видимся. За последнее время мы успели повосхищаться синим «Звездной команды», цветом яйца дрозда, цветом морской раковины…

– Сегодня ты сорвала джекпот: нашла действительно благородный цвет, – говорю я.

Анджелине нравится все благородное: хорошие манеры, опрятные вещи – прямо как мне гороховое пюре, отвертки «Стэнли» и вешать таблички.

Я осматриваюсь: два завсегдатая пьют «Бьянкино» за игрой в карты; еще один, помоложе, читает газету.

– Так, и что же случилось?

– Микроволновка полетела, – фыркнула она, поднимая откидную дверцу барной стойки, чтобы я прошла. – Тарелка крутится, лампочка светит, таймер работает… а еда не греется.

– Ах ты мелкая бандитка, – обращаюсь я к микроволновке, ласково над ней склоняясь. – Задержи дыхание, больно не будет, ты сейчас просто сладко заснешь.

И я вынимаю вилку из розетки. С помощью своей отвертки 4 × 100 мм снимаю крышку. Достаю предохранитель высокого напряжения. Сгорел, сразу видно, но на всякий случай проверяю тестером – напряжения нет.

– Надо поменять ей протез, – сообщаю я Анджелине, подмигивая. – Но не волнуйся, стоить будет две копейки, сейчас сбегаю тебе за новым предохранителем.

– Ты просто сокровище. Творишь чудеса.

Заплатив мне, Анджелина достает с витрины булочку.

– Держи, солнышко. С малиной, как ты любишь.

Я без возражений принимаю. Она кладет мне в бумажный пакет еще две: одну с кремом и одну с шоколадом, потому что сегодня суббота.

– Послушай, солнышко, – говорит она мне, складывая руки на груди. – Выручишь меня, возьмешь вам с Эудженио вот эту лазанью? Пусть он завтра вечером у тебя посидит.

– Конечно, составим друг другу компанию.

Она каждый раз просит у меня разрешения, и этот ритуал придает просьбе какую-то магию, снимает с нее заклинание обыденности и привычности. Анджелина боится обременять других, хотя сама всегда стремится облегчить чужое бремя.

Я люблю Эудженио, пусть он и говорит почти об одних автобусах. Каждый вечер воскресенья, без пары минут девять, я становлюсь перед окном и жду, пока в их квартире на третьем этаже напротив моей погаснет свет и Эудженио пройдет через двор ко мне.

Анджелина несмело мне улыбается, открывает пакетик и опускает в него два алюминиевых контейнера.

– Я просто задерживаюсь допоздна по воскресеньям, – добавляет она, как будто мне нужно объяснение.

Я знаю, что она работает до самой ночи: убирает тут все, пока муж сидит за столом и играет в покер, как посетитель.

– Ты видела, «Новый мир» снова открылся? – бросаю я перед уходом, собравшись с духом.

За все эти годы я ни словом не обмолвилась об этом магазине ни при ней, ни при синьоре Далии, ни тем более при Трофео. По сути, я не говорила о нем вообще никому. Если бы они спросили, почему этот магазин меня так волнует, я бы не хотела им этого объяснять. Обещание, мечта, вина, разочарование – пусть лучше все, что заставило меня почувствовать связь с этим местом, останется секретом. Но если в нашем районе что-то происходит, можно быть уверенной, что Анджелина об этом уже знает.

– Да просто какой-то старый магазинчик, что с того? – отвечает она, пожимая плечами. – Разве что называется «Новый мир».

– Кто знает… – вздыхаю я, слегка расстроившись.

Прежде чем уйти, по привычке оборачиваюсь и смотрю на неоновую вывеску бара, выходящего на зеленую площадь. Розовый курсив: «Ничто».

Когда я спросила Анджелину, почему она выбрала такое название, она сказала:

– Тогда мы только переехали в Милан и нам не пришло в голову ничего лучше. По сути, у нас тогда ничего не было, так что такое название нам показалось честным.

– А сейчас?

– Сейчас у нас есть собственное местечко, а это уже что-то. Но о том, чтобы менять вывеску, и речи не идет. – И она многозначительно улыбнулась – как, думаю, могла бы улыбнуться только королева Елизавета.

– А в эту субботу… Дай угадаю: булочка с шоколадной начинкой!

Али с улыбкой берет у меня булочку. Он любит шутить. Когда я в первый раз пришла на рынок, я выбрала его лавку, потому что я спросила, какие фрукты и овощи он собирается выбросить, – а он набрал мне целый пакет. И не попросил ничего взамен. «Просто принеси мне в следующую субботу что-нибудь на завтрак». И я уже пять лет приношу ему на завтрак булочку с шоколадом от Анджелины, а он дает мне овощи, которые покупатели считают недостаточно красивыми. А какие же они вкусные!

Набираясь смелости, чтобы заговорить, наблюдаю, как он обслуживает покупательницу. Возможно, он думает, что я, как обычно, уже ушла, потому что я стою вне его поля зрения. Несмотря на высокомерие покупательницы, он с ней очень обходителен. Продолжая улыбаться, аккуратно взвешивает овощи и округляет счет в меньшую сторону. Но когда она уходит, все-таки вздыхает с облегчением. И замечает меня.