Лоренца Джентиле – Магазинчик бесценных вещей (страница 10)

8

Я стучу, представляя себе выражение изумления на лице человека, который откроет мне дверь. Сумка, висящая у меня на плече, доверху набита инструментами: отвертками, гаечными ключами, кусачками, которые торчат изо всех карманов, чтобы успокоить ошеломленных клиентов. Да, это женщина, но у нее же здоровенная сумка с инструментами!

Собрать мебель, повесить картину, починить жалюзи, установить москитные сетки, покрасить стены, отремонтировать сливной бачок… Меня зовут, когда нужно сделать то, что никто не умеет делать или на что не хочется тратить время. Для всего того, что другие делать не будут, есть Гея. В общем-то, все довольны моей работой. Но это уже потом. Сначала люди чувствуют себя преданными безличным объявлением на столбе и обманутыми в анонимной переписке. Никто никогда не ожидает увидеть девушку.

Услышав, как в замке поворачивается ключ, я откашливаюсь и выпрямляюсь.

На пороге появляется Мадам, и в ее взгляде, как я и предполагала, проскальзывает удивление. Но затем она замечает сумку и комбинезон – и до нее сразу доходит.

– Я Гея, – говорю я, выдохнув с облегчением.

– А я Присцилла, – отвечает она, протягивая мне руку.

Ее чихуа-хуа, выбежавший на лестничную площадку, обнюхивает мне щиколотки. Я знала, что ее зовут Присцилла, но я рада, что теперь имею полное право называть ее по имени.

На Присцилле костюм, состоящий из светло-оливковой футболки, брюк и рубашки с длинными рукавами. Она даже дома одевается элегантно – не зря я окрестила ее Мадам. Мы с ней ни разу не разговаривали, хотя я знаю, например, что ее собачку зовут Сахарок, что она водит белый «Смарт» и что на последнем собрании жильцов она проголосовала за скамейки.

– Прошу, проходите… – Она делает шаг назад и улыбается мне. Я понимаю, что она из тех, кто доверяет.

Оправившись от первоначального шока, большинство людей решают пойти на попятную: некоторые, смущаясь, пускают меня взглянуть на поломку, раз уж пришла, но, как только я составляю смету, они заявляют, что она их не устраивает. И так почти каждый раз, только зря таскаю туда-сюда сумку. Но я не сильно обижаюсь. Я уже привыкла. Почти никто не верит, что я на самом деле умею делать свою работу.

А кто доверится мне хотя бы раз, потом зовет меня снова. В некоторых квартирах я была уже раз десять, а то и пятнадцать, о них я знаю все: где хозяева хранят печенье, во сколько просыпаются, во сколько едят, почему ругаются, когда у кого день рождения, зачем меняют работу, что читают, ладят ли с родственниками, выливают ли кофейную гущу в раковину, разбрасывают ли по дому фантики. Когда работа связана с вещами, многое узнаешь о людях. Мы как слоны на мокром песке – повсюду оставляем следы.

Гостиная Присциллы, оформленная в кремовых и бежевых тонах, вся сверкает чистотой и порядком. Ее квартира больше напоминает картинку, чем настоящий дом. Благодаря очистителю воздуха в ней стоит приятная свежесть. В памяти всплывают наши лестничные клетки с потрескавшейся краской на стенах и мигающими лампочками, и я начинаю понимать, почему новые жильцы так напирают на то, чтобы «немного поработать с местами общего пользования». Но также я понимаю тех, кто живет здесь всю жизнь и у кого нет денег на благоустройство.

Чего я не понимаю, так это почему мне раньше не пришло в голову такое простое решение. Я даю себе обещание как можно скорее этим заняться. Кому нужно получать зеленый свет от управляющего? Лампочки меняются за секунду, а краску можно добыть, поошивавшись немного на соседних стройках. Лестница и инструменты у меня уже есть.

Диван в гостиной Присциллы накрыт мягчайшим пледом, таким пушистым, что мне хочется ей посоветовать поставить рядом с ним огнетушитель или хотя бы ведро воды. Но она бы приняла это за шутку.

«Послушайте, – добавила бы я, заметив через открытую дверь на кухню смеситель с выдвижной лейкой. – Если вам не хочется держать в гостиной огнетушитель – понимаю, смотрится некрасиво, – то в случае пожара вы можете вытащить шланг из крана на кухне и направить струю воды в гостиную». Кто знает, оценила бы Присцилла эту идею или нет. Но я замечаю на себе ее пристальный взгляд.

– У вас красивый дом, – выдавливаю я, чувствуя, как у меня горят уши. Надеюсь, с формальностями покончено и она покажет мне, что нужно делать.

– Представьте себе, я хотела совсем не такой, – возражает она. – Давай лучше на «ты». Неожиданно, да? Просто иначе я чувствую себя старой.

Я киваю. Дайте мне уже что-нибудь починить, не заставляйте меня вести беседу. Даже если хочется поговорить. Некоторые клиенты любят поболтать. За неимением выбора мне приходится им подыгрывать.

Наконец она проводит меня дальше по коридору и открывает первую дверь слева, в ванную комнату, облицованную голубой плиткой.

– Засорился душ. Только недавно тут все поставили, все новое, – объясняет она, засучивая рукава, чтобы включить воду и показать мне. – Все новое, а ничего не работает. Сама посмотри.

Поддон душа заполняется за считаные секунды. Присцилла делает шаг назад, но слишком поздно: уже замочила себе кончики балеток.

– Давайте погляжу.

Она поднимает указательный палец:

– На «ты».

– Да, простите… прости. Кажется, слив засорился, вроде ничего страшного.

Я ставлю на пол чемоданчик с инструментами и собираю тряпкой воду. Надеюсь, Присцилла оставит меня одну, чтобы я могла лучше сосредоточиться, оказавшись наедине с душевым поддоном, заглушкой, сливом, инструментами и резиновыми перчатками. Но вместо этого она садится на унитаз и наблюдает за мной, как умарелл[15] за стройкой.

Я приподнимаю изысканную плиточку вокруг слива, поддеваю заглушку своими универсальными кусачками и вытаскиваю ее.

– Я заехала сюда всего два месяца назад, – вздыхает Присцилла.

Она кладет ногу на ногу и подставляет руки под подбородок, будто к ней в гости пришла поболтать подружка, а я тем временем, стоя на коленках, достаю из сливного отверстия первый пук волос. Чувствую, что она ждет ответа.

– Такие идеальные квартиры я видела только в журналах, – говорю я наконец, и это чистая правда.

В этой квартире все на своем месте.

– В ней нет жизни, сплошной холод, – отвечает она. – Я хотела, чтобы все было по-другому. Не знаю, как тебе объяснить. Каждый раз я делала выбор в пользу эстетики, хотелось, чтобы все было как положено… Наверное, боялась ошибиться. Не знаю, я чувствую себя как в клетке, которую не могу сломать. Понимаешь, что я хочу сказать? Тебе хочется гамбургер с картошкой фри, а в итоге ты заказываешь салат без заправки.

Еще как понимаю, это меню моей жизни. Я надеваю перчатки и вытаскиваю забившийся известью и волосами фильтр, от которого исходит отвратительный запах.

– На самом деле я мечтаю о беспорядке в доме, – продолжает Присцилла. – Мне бы хотелось… хаоса. Из хаоса рождаются звезды, как говорит моя психотерапевтка… Бывают дни, когда мне кажется, что я живу в каталоге интерьеров.

– Наверняка есть и плюсы. Когда в квартире порядок, то порядок и в голове.

– Как раз наоборот! – развеселившись, улыбается она.

Я показываю ей жестом, что мне нужно подойти к унитазу. Она вскакивает, как игрушка на пружинке, и отходит к раковине, освобождая мне пространство для работы. Открывает очень дорогие на вид духи и щедро распыляет их вокруг себя.

Только сейчас я замечаю, что случайно брызнула грязью на одно из полотенец, висящих на стене.

– Прости, пожалуйста! – восклицаю я, сгорая от стыда.

– Ой, да не волнуйся, – отвечает она, вытирая пятнышко рукой. – Так даже лучше. А то слишком здесь все новое. Новое и стерильное, прикоснуться страшно. Клянусь тебе, я не могу по ночам заснуть, лежу и пялюсь в потолок. У меня мурашки бегают от всех этих вещей. Никто ими не пользовался, не держал в руках. Глядят на тебя и ждут неизвестно чего… Чего им от меня надо?

Она смотрит на меня так, будто у меня есть ответ. На ее месте я бы наверняка чувствовала то же самое.

– Ты могла бы некоторые из них, например, продать, обменять или подарить. Освободить место.

– Хороший совет.

– Сама я им ни разу не пользовалась, – улыбаюсь я ей. – Всегда думаю, что все может пригодиться.

Она вздыхает.

– Я работала как сумасшедшая и все свободное время тратила на ремонт, выбирала мебель для этой квартиры, для нас с мужем. Думала, я в этой жизни победительница. Адвокат по делам о банкротстве, спасительница родины. Ужасно это признавать, но я чувствовала себя выше своих клиентов, которые не могли выплатить или получить кредит. Я строила свою идеальную жизнь, кирпичик за кирпичиком: ни кредитов, ни долгов – все как положено…

Адвокат по делам о банкротстве…

– А на следующий день после того, как мы сюда переехали, мой муж ни с того ни с сего ушел, оставив после себя только кучку старых вещей. Даже записки не написал. И с чем же я осталась?

Она снова пытается добиться от меня утешения. Я смотрю на основание душевой кабинки, забрызганное водой. От моих грязных перчаток осталась пара темных отпечатков. Я смываю их струей воды.

– Ты по крайней мере осталась с собой… – отвечаю я. – Но в любом случае мне жаль, что он ушел.

Она пожимает плечами.

– Мужья так часто делают, правда же?

– О мужьях я не знаю ровным счетом ничего.

Я поднимаю сиденье унитаза.

– Между полом и поддоном слишком мало места, будет быстро засоряться.