Лоренца Джентиле – Книжный в сердце Парижа (страница 8)
Парень в берете открывает замки на настенных полках рядом с витриной и приподнимает дверцы, выставляя на обозрение подержанные издания. Он возвращается в магазин и включает свет.
– Большое спасибо, – говорит он, выглядывая в дверной проем, – теперь я справлюсь сам.
Переворачивает табличку у входа с
– Пожалуйста, – говорю я шепотом, хотя он слишком далеко, чтобы меня услышать. На этом моя практика английского заканчивается, равно как и физическая активность.
Я сажусь на скамейку и достаю сборник судоку. Свой незаконченный я забыла дома, поэтому купила на вокзале новый. Каждый раз, когда я поднимаю голову и вижу проходящую мимо пожилую даму, сердце начинает биться сильнее, но мадам всякий раз идет мимо, не подавая признаков, что узнает меня.
Сейчас 10:55. Дома в это время я бы уже перевернула диванные подушки, открыла окна и подняла ковры, как и всегда по субботам. Как мама справится со всем этим одна? Ей постоянно не хватает воздуха. К тому же она настолько хрупкая, что каждый раз, когда она наклоняется, кажется, будто она может сломаться. Тут до меня доходит: я же еще не сказала ей, что доехала. Решаю отправить сообщения ей и Бернардо. Пишу, что у меня все хорошо, и добавляю:
Он с друзьями сейчас пьет кофе в баре, и они обсуждают, куда поехать: на Bagni Londra или на Ideale[24]. У Бернардо имеется кабинка для переодевания на первом пляже, у остальных – на втором. На Bagni Londra играют в мини-футбол, на Ideale волейбольная сетка растянута прямо над морем. На первом бесплатный Wi-Fi, а на втором можно взять в аренду водный велосипед. Они никогда не спрашивали моего мнения. С другой стороны, единственная разница для меня – это цвет зонтов, в остальном оба пляжа кажутся абсолютно одинаковыми: везде толпы людей, раскаленный песок, музыка в любое время и вечно занятый туалет.
При условии максимальной концентрации я могу решать судоку в обоих местах. Поэтому, даже если бы меня спросили, я бы ответила, что мне все равно.
– Прошу прощения! – восклицает мужчина, тормозя на велосипеде в нескольких шагах от меня.
У него длинные рыжие волосы, собранные на макушке в луковицу, и очень густая борода. На нем шарф шотландской расцветки, клетчатая рубашка лососевого оттенка, синие вельветовые брюки, на лице – круглые очки в металлической оправе, а на ногах – высокие ботинки.
Он слезает с велосипеда и делает шаг в сторону книжного магазина. Появляется парень в берете и бросает ему связку ключей. Тот хватает их на лету, открывает окрашенную в зеленый цвет дверь и исчезает внутри с велосипедом на плече. Я слышу, как он поднимается по лестнице.
Я перечитываю записку. Встаю, чтобы проверить еще раз вывеску и адрес. Сомнений нет – я нахожусь в правильном месте.
8
–
Молодой человек в берете протягивает мне чашку, в которой до краев налита жидкость орехового цвета.
Магазин настолько переполнен, что мне пришлось сдвинуться на самый край скамейки, чтобы освободить место для желающих отдохнуть покупателей.
Здесь останавливаются даже группы туристов с гидами, которые всегда рассказывают одну и ту же историю. «Шекспир и компания» – это книжный, основанный Джорджем Уитменом в 1951 году. Изначально магазин назывался «Мистраль», но в 1964 году, к четырехсотлетию со дня рождения Шекспира, владелец сменил название на «Шекспир и компания». Сделал он это в честь легендарной книжной лавки на улице Одеон, основанной в 1919 году Сильвией Бич. Ее часто посещали такие знаменитости, как Хемингуэй, Джойс и Фицджеральд. Этот магазин книг на английском языке стал местом притяжения для Генри Миллера, Анаис Нин, Уильяма Берроуза. Тут до сих пор проводят мероприятия с участием громких на литературном поприще имен, принимают молодых художников и начинающих писателей со всего мира.
Тем временем туристы продолжают фотографировать, и я то и дело попадаю в кадр. Я опускаю взгляд в надежде остаться незамеченной.
– Как тебя зовут? – спрашивает парень, ожидая, что я сделаю глоток из предложенной мне чашки.
У него огромные голубые глаза, высокий лоб и плоское, почти квадратное лицо. Полная нижняя губа, немного выдающаяся вперед, придает ему забавный вид, контрастирующий со смекалистым взглядом.
Мне очень хочется кофе, но чашка в моих руках совершенно холодная, а на ее краю скопилась грязь. Я пока предпочту оставить свою аптечку нетронутой.
– Олива? – Он наклоняет голову. – Как плод оливкового дерева?
– Это имя латинского происхождения.
–
– Вообще-то это
– Прикол? Я говорил серьезно. – Он отпивает из своей чашки.
Я смеюсь. Сложно сказать, сколько ему лет, но, должно быть, он моложе меня.
– Олива… Мне нравится. А меня зовут Виктор Пол Споле, – говорит он, пожимая плечами, – что по-датски означает «маленькая победоносная катушка». – Он смотрит на меня. – Как говорили древние римляне?
– И какова же она, наша судьба? – спрашиваю я, отчасти лишь бы что-то сказать, отчасти чтобы попрактиковать английский. И лучше, чтобы он говорил, а мне оставалось слушать.
Виктор запрокидывает голову.
– Согласно словарю, слово «судьба» означает стечение обстоятельств, определяющих жизненные события и приводящих к заранее установленному результату. – Он делает паузу. – Ты в это веришь? В то, что все предопределено?
По мне, так судьба – это мирное существование, которое длится до тех пор, пока не вырастут внуки. Вот что я думаю.
– Ты согласна с тем, что все предрешено? – настаивает на ответе Виктор.
– Не знаю, – отзываюсь я. Вряд ли он разделит мою точку зрения.
– На самом деле есть два пути: либо принять это и жить, плывя по течению, либо отвергнуть и смотреть на жизнь цинично.
– Или же… – начинаю я, но теряюсь в глубине собственных рассуждений.
– Или же – судеб много, и они зависят от нас, – продолжает он все более страстно. – Судьба, с которой мы столкнемся, если прислушаемся к себе или если будем пытаться оправдать ожидания других, если будем бежать или все принимать покорно…
Я хотела бы прервать его, но не смею.
– …Многие из нас живут чужой жизнью. Мы стараемся быть идеальной версией себя. И какой в этом случае может быть наша судьба, если не судьбой кого-то другого?
Судьбой кого-то другого.
Я думаю о тете Вивьен, о том, что я понятия не имею, что у нее за судьба. Она заставила меня поверить в то, что жизнь волшебна, а вместо этого я провожу дни за письменным столом, ломая голову над тем, как лучше продать диетические продукты людям, которые, по всей вероятности, могли бы прекрасно обходиться и без них.
– Я довольна своей жизнью, – говорю я. – Своей работой.
– Ты стюардесса?
Он снимает берет, почесывает голову, надевает его обратно.
Я смотрю на него вопросительно.
– Судя по одежде.
– Это просто пиджак!
Говорила ли я когда-нибудь так свободно с незнакомцем? А на иностранном языке? Это кажется невозможным, но мы понимаем друг друга.
Я чувствую приступ голода, мне хочется открыть сумку и достать китайские закуски.
– Я
– Кого – вас?
– Нас, живущих здесь. – Он указывает на книжный магазин. – Мы катимся по миру, влекомые ветром. Это Джордж придумал.
– Джордж… Уитмен?
– А ты в теме.
– Спасибо экскурсиям.
Я лезу в сумку и дотрагиваюсь до упаковки с нори, чтобы немного успокоиться.
Виктор объясняет, что в обмен на жилье он работает здесь пару часов в день. Но у него есть и другие занятия. В смысле, другая работа: догситтер, официант, переводчик. Что подвернется. В данный момент он помогает пожилой писательнице разбирать архив, но сегодня он был ей не нужен.
Какое-то время мы сидим молча. Он бросает взгляд на судоку.
– Хочешь что-нибудь почитать?
– Еще немного, и мне надо будет идти. Спасибо. – Я протягиваю ему чашку.
– Но ты даже не притронулась к кофе!
Я широко улыбаюсь. Он пожимает плечами – скорее удивленно, чем обиженно.
Не в силах сдержаться, я достаю из сумки водоросли, открываю пачку и набираю пригоршню.
–
Я протягиваю ему пачку, ожидая отказа, но вместо этого он засовывает туда руку, забрасывает горстку в рот и начинает шумно жевать.