Лорен Стаубл – Чувства – это важно! Как научить ребенка понимать свои эмоции и управлять ими (страница 3)

Естественно, каждый родитель хочет, чтобы его дети были счастливы. Но жизнь не так проста. Не существует постоянно счастливых людей. В жизни есть множество самых разных эмоций, с ними мы сталкиваемся с раннего возраста. Именно эта мозаика чувств – из счастья, радости, страха, отчаяния и тревоги – и делает нашу жизнь ярче, делает нас людьми.

Поэтому сформулирую так: я хочу, чтобы мой ребенок, и вообще каждый, обладал необходимым набором навыков, который поможет справиться с неизбежными трудностями, сделает более чутким, любопытным и общительным. Я желаю, чтобы дети понимали свои эмоции и могли справиться с ними экологичными и безопасными способами. Иными словами, я хочу, чтобы они обладали высоким уровнем эмоционального интеллекта.

Термин «эмоциональный интеллект» стал очень популярен в последнее время, и не зря. Наш девиз – «Будущее за эмоциональным интеллектом». Но что это значит? Что это такое в принципе?

Сам термин возник в начале 1990-х и с тех пор активно используется психологами и педагогами. Он применим к семейным, учебным и рабочим отношениям, поскольку именно благодаря эмоциональному интеллекту и выстраиваются необходимые для создания крепких связей навыки. В своей работе 1998 года Дэниел Гоулман писал, что эмоциональный интеллект – это способность расшифровывать свои и чужие эмоции, самомотивация, а также умение справляться с чувствами самостоятельно в рамках отношений[2]. Эмоциональный интеллект имеет пять составляющих: осознанность, самоконтроль, эмпатия, мотивация и социальные навыки.

Джон часто дрался, пинался и кусался. Конфликты случались регулярно, например когда кто-то мешал ему играть; когда он оказывался в очереди; когда не удавалось плотно закрыть контейнер с едой или его братик брал белую лопатку, с которой Джон сам собирался играть, но забыл всех предупредить. Его внутреннее раздражение всегда выплескивалось в форме внешних реакций. Для него не было разницы между «я это чувствую» и «я это делаю». Родители и учителя, да и одноклассники, хотели, чтобы Джон наконец-то понял это различие, научился притормаживать и правильно выбирать модель реакции.

И дело не в том, что Джон не умел себя вести. Он знал, что пинки – это больно, что ему стоит сосчитать до десяти или топнуть ногой, а не начинать сразу колотить обидчика. Но в приступе агрессии или раздражения он как будто все забывал. Попробуем рассмотреть его ситуацию с точки зрения СОЭ.

Самоконтроль начинается с осознанности. Сначала мы помогли Джону понять, что́ именно он ощущает. Люди порой говорят о «бабочках в животе», когда испытывают радостное предвкушение. Мы внедрили похожие образы и в работу с Джоном. Например: «Кулаки так крепко сжаты, плечи так сильно напряжены, а голос такой громкий, что в нем уже слышится злость!» Мы предлагали такие ассоциации ежедневно, пытаясь предугадать его взрывы. «Я заметила, что, когда Кай подошла к тебе в песочницу, ты тут же сжал кулаки. Ты подумал, что она заберет какие-то игрушки?» Уже через несколько месяцев Джон стал самостоятельно распознавать свои эмоции. Он объявлял: «Кулаки сжаты, плечи у ушей, голос громче – значит, я злюсь».

Осознанность – ключ к самоконтролю, эмпатии и выработке социальных навыков. Когда мы осознаём, что происходит с нашими телом и головой, то эмоции не отгораживают нас от окружающих. Только тогда мы способны выбирать слова и контролировать действия, а не поступать необдуманно.

Если мы осознаём, что происходит внутри, замечаем и принимаем эмоции, мы обретаем способность замедляться, перед тем как выдать ответную реакцию. Мысли и внутренние реакции неконтролируемы. Они рождаются без нашего ведома. Самоконтроль – по сути, отказ от автопилота и выбор действия.

Джон научился распознавать свои эмоции и теперь мог контролировать, что произойдет дальше. Мы начали с малого: попросили его кричать «На помощь!». После такого сигнала учитель или родители спешили к нему и помогали справиться с волной эмоций. На этот каркас надстраивались остальные навыки. На следующем этапе он начал разжимать кулачки и произносить фразу, которая его успокаивала; это был план Б. (Инструменты, которые помогут вашему ребенку выстроить основу самоконтроля, будут описаны подробнее в следующих главах.)

Подчеркнем, что «самоконтроль» и «осознание эмоции» отнюдь не одно и то же. Например: на прошлой неделе я приехала за своим заказом на самовывоз в ресторан. Сотрудники заведения пытались убедить меня, что сначала я должна подтвердить получение в приложении и только потом смогу забрать заказ. Кнопку подтверждения я так и не нашла, сотрудникам пришлось звонить в клиентскую поддержку, чтобы я могла подтвердить все по телефону. Сорок пять минут спустя я все еще висела на трубке, меня дважды просили подождать, никакой еды на горизонте не виднелось. Уехала я только через час, заплатив за заказ дважды. Внутри у меня все кипело. Внутри – ключевое слово. За этот час я ни разу не повысила голос, хотя, признаюсь, разок капризно хныкнула. Я не могла выместить свои эмоции на сотрудниках ресторана. Внешне я была спокойна и собранна, выражать свои чувства в моменте не стала. Самоконтроль возможен, даже если внутри вас бурлят эмоции.

Нередко люди держат себя в руках не потому, что пережили эмоции, а потому что их подавили. При этом чувства никуда не деваются, иногда они выплескиваются наружу (или взрываются внутри), когда мы меньше всего этого ожидаем. Чтобы решить вопрос, можно отложить слезы на потом и разобраться с эмоциями в более подходящей обстановке. Просто представьте, что пришлось выслушать моему мужу и друзьям, когда я наконец добралась домой!

Думаю, всем очевидно, что самоконтроль важен для успеха в школе и на работе. А умение грамотно прожить все свои эмоции подарит вам крепкие и здоровые отношения, ощущение свободы, уверенность в работе с людьми и терпение в достижении целей, которые кажутся далекими. На наш взгляд, такие навыки особенно важно формировать в тандеме. Этого мы и стараемся достичь с помощью СОЭ.

Двухлетний Саймон строил замок из конструктора, как вдруг появилась его сестренка и с радостным воплем разрушила его творение одним уверенным ударом. Я сначала подумала: «Неприятно, но можно быстро все отстроить, в этом ведь вся прелесть конструктора». А потом вспомнила, как буквально за день до этого я, только сложившая очередную гору чистого белья, отвернулась всего на секунду. Этого хватило, чтобы ребенок взлетел на диван, где все лежало, и разбросал готовые стопки. Пустыми глазами я смотрела на раскиданные по полу распашонки (к слову, кубик Рубика собирать проще, чем эти кусочки ткани), внутри бушевали бессилие и раздражение. Я только закончила все складывать, а теперь придется делать это заново! Конечно, я злилась на малыша. Представьте, если бы в тот момент кто-то сказал бы мне: «Не злись, все же можно собрать!» Не-а. Нет-нет-нет, спасибо. Я все сделала! Все было готово! И я не хочу складывать белье заново.

Мне стало понятно, почему Саймон так зол на свою сестру. Грустно, когда кто-то рушит то, над чем ты долго работал, – неважно, нарочно или нет.

Мы не зацикливаемся на том, откуда приходят эмоции, а фокусируемся на том, что это за эмоции. Если раньше вы испытывали разочарование, вы точно сможете понять других, ощутивших то же. Как говорит Брене Браун, «эмпатия – это переживать чужие эмоции вместе с кем-то»[3]. Cложно быть эмпатичными, ведь первая наша реакция – приободрить или убедить, что все не так плохо, могло быть хуже.

У нас с мужем есть общая черта: когда кому-то плохо, мы изо всех сил пытаемся это исправить. Мы познакомились на курсах инструкторов по йоге и часто начинаем разглагольствовать о духовных или философских идеях. И во время занятия йогой такой подход и правда может вдохновить, но того, кто грустит или нервничает, будет только раздражать. Годами мы стараемся научиться просто переживать негативные эмоции, как они есть, не пытаясь все уладить здесь и сейчас. Порой это коробит, но, если получается, с души падает камень.

Бывало ли так, что весь мир тускнел на фоне кого-то или чего-то? Когда вы чувствовали себя на вершине мира, занимаясь тем, что нравится, или тем, что подталкивает к развитию? С такой мотивацией – внутренней – нам проще учиться.

Как-то я работала учителем на замене и приходила в классы, когда основной преподаватель отсутствовал. Когда я бралась за эту работу, то вспоминала, как себя чувствовала, когда в мой класс вместо знакомого преподавателя приходил учитель на замену. Казалось, весь урок я тушила пожары, а не преподавала. Учебный план сдвигался, поскольку фокус приходилось держать на детях, у которых подобные перемены вызывали стресс.

Став учителем на замене, я постаралась ставить в приоритет эмоциональное состояние детей, особенно учитывая, что нервничают они именно из-за моего появления, но при этом не особо менять учебные планы и установившуюся в классе динамику. За тот год я научилась выстраивать с детьми доверительные отношения, даже если они сопротивлялись, и быть рядом с теми, кто готов открыться. К середине года, когда я появлялась в их классе, они были очень рады меня видеть. У меня все получалось, потому что я занималась любимым делом, в котором могла расти. А еще своим примером доказывала детям, что мне можно доверять. Со мной им было интересно.