Лорен Робертс – Сильнейшие (страница 50)

Всё происходящее отдаёт дикой пульсацией внизу живота.

— Мамочка! — раздаётся крик сына вдалеке.

Ильяс тут же делает шаг назад, унося с собой всё тепло.

Я пытаюсь быстро взять себя в руки, иду к малышу. Ноги ватные, едва могу двигаться.

Мысли возвращаются. Мощной волной сомнений сбивают меня.

Боже, что мы натворили. Нельзя ведь! Это именно то, про что врал муж. Пытался потопить репутацию Ильяса и мою, мол, у него роман с клиенткой.

Кто знает, какими это проблемами это может обернуться? Разве Карзаеву совсем не страшно?

Я развожусь, но он… Он мой адвокат. Есть же какой-то моральный кодекс и всё такое.

Конечно, нет закона, который запретит нам целоваться или встречаться. Но есть нормы морали, этика.

Негласные правила, которые нельзя нарушать.

Я вожусь с сыном, который очень хочет моей помощи с машинками. Трусливо радуюсь этой возможности.

Так у меня есть время хоть как-то осознать произошедшее.

Поцелуй был неожиданным. Всё намекало, что к этому идёт. Но… Я не думала, что Ильяс переступит эту грань.

Хотела и боялась, а теперь пути назад нет.

— Будешь прятаться? — подтрунивает Карзаев, заходя в детскую. — Или поговорим?

— Я не прячусь. Я…

— Моя мама.

Сын тут же забирается ко мне на колени, обхватывает ручками. Всем видом

Мой маленький защитник.

И ревнивец.

— Мы же с тобой подружились, — Ильяс присаживается на корточки. — Я тебе подарил сурка. Хотя это сурикат, но…

— Забилай! Забилай Сулка и уходи!

— Иль!

Я пытаюсь утихомирить сына. Нам нужно поговорить, я должна объяснить всё сыну.

И про то, что с его папой я больше жить не буду. И что-то про Ильяса сказать надо. Только как объяснить, если я сама не понимаю, что между нами?

Поцелуй это не начало отношений. Это вообще ничего не значит.

Я крепко прижимаю к себе сына, целую его темечко. Чуть покачиваю. Всеми способами показываю, что я тут и никуда не денется.

— Что такое, солнышко? — спрашиваю аккуратно. — Ильяс ничего плохого тебе не сделал. Он не пытается меня забрать.

— Свою маму себе найди, — фыркает малыш в сторону мужчины.

— У меня есть мама, — кивает Карзаев. — Я не собираюсь забирать твою. Честно.

— Честно?

— Очень честно. Твоя мама очень хорошая, я хотел бы с ней дружить.

Я стараюсь скрыть смешок за кашлем. Знаю я, как именно он со мной подружиться хочет.

— Но с тобой я тоже хочу дружить, — продолжает Ильяс, посылая мне многозначительный взгляд. — Не хочешь завтра погулять? Я знаю отличный парк с аттракционами.

— Хм… Мам?

— Решать тебе, солнышко.

— Эх. Ладно. Пойдём.

Я выдыхаю. Потому что мне очень важно, чтобы сын не чувствовал себя обделённым.

Я не собираюсь заставлять его с кем-то дружить. Просто хочется, чтобы Иле тоже понравился Карзаев.

Как он нравится мне.

— Это свидание, — шепчет Ильяс, стоит сыну отвлечься. — Чтоб ты понимала.

— С моим сыном? — притворно ужасаюсь. — Аккуратнее, господин адвокат. А то на вас в суд тоже подам.

— С девушкой, что потрясающе целуется.

— Мы не будем это обсуждать?

Я не знаю, как сейчас вести себя лучше. Поцелуй это грань, после которой не вернёшься к деловым отношениям.

Но ничего большего Ильяс ещё не предлагал. И мне хочется понимать все аспекты до того, как я слишком увязну.

— Если ты хочешь — обсудим, — кивает мужчина. — Но явно сейчас не лучший момент. Завтра?

— Завтра, — соглашаюсь. — И лучше постарайся, чтобы свидание нам понравилось.

— А ты требовательная девочка, да?

— Ты даже не представляешь какая.

— Я что-то придумаю. Должен же я взять реванш за то, что ты меня обыграла в кафе.

— Всего лишь нашла лазейку в твоих же слова.

— Когда я завтра заберу тебя, Аль, никаких лазеек не останется.

И эта угроза звучит слишком многообещающей, чтобы я могла сдержать радостную улыбку.

Ильяс уезжает, а я трачу весь вечер на то, чтобы поговорить с сыном.

Ненавязчиво пытаюсь объяснить ему то, что происходит. Что мама и папа будут жить отдельно.

Почему папа не приезжает — объяснить сложнее всего. Я не хочу настраивать Илю против мужа.

Булат поступил как последняя сволочь. Я никогда не захочу его простить.

Вот только проблема в том, что я не могу судить — станет он хорошим отцом или нет.

С каждым днём появляются детали, которые начинают раздражать в воспоминаниях. То не так, другое. Вот только…

Ну отец же.

Не зная, что будет дальше, я не хочу слишком давить на сына. Даже если Булат любит его по-своему, то всё равно любит.

— Папа совсем уехал? — уточняет сын, когда мы выходим в магазин. — Совсем?

— На время, — подбираю слова, сжимая ладонь малыш крепче. — Мы пока не будем с ним видится. Хорошо?

— А с тобой?!