Лорен Оливер – Прежде чем я упаду (страница 70)
– Это я и пытаюсь объяснить. Я не могу.
В эту секунду я замечаю, что мы почти одного роста. Мы как две половинки печенья «Орео», темная и светлая, и я думаю о том, как легко все могло повернуться иначе. Она бы заслоняла мне дорогу, я бы пыталась проскользнуть мимо нее во тьму.
– Ты не… – начинает она.
Продолжения я не слышу, поскольку в этот миг кто-то кричит с лестницы:
– Сэм!
Оглянувшись, я смотрю на Кента, и Джулиет бросается мимо меня.
– Джулиет! – оборачиваюсь я, но недостаточно быстро.
Ее поглотила толпа. Брешь, через которую она рванула к двери, закрылась так же быстро, как открылась, «Тетрис» сложился в новый узор, и я налетаю на спины, руки и огромные кожаные сумки.
– Сэм!
Не сейчас, Кент. Я пробиваюсь к двери, но через каждые пару шагов меня относит назад, поскольку народ упорно стремится на кухню, держа над головами опустевшие стаканы. У самого выхода толпа редеет, и я кидаюсь вперед. На мою спину ложится теплая рука, Кент разворачивает меня к себе. Несмотря на то, что мне нужно догнать Джулиет, и то, что мы находимся среди огромного количества людей, я думаю, как здорово было бы потанцевать с ним. По-настоящему потанцевать, а не просто потереться друг о друга, как на вечере встречи, – потанцевать как положено, опустив ладони на плечи, в кольце ласковых рук.
– Я искал тебя. – Он задыхается и растрепан больше, чем обычно. – Почему ты убежала от меня?
Он кажется таким растерянным и встревоженным, что мое сердце переворачивается.
– Сейчас нет времени это обсуждать, – отвечаю я как можно нежнее. – Я потом разыщу тебя, ладно?
Так проще всего. Иначе нельзя.
– Нет, – возражает он столь страстно, что на мгновение я теряюсь.
– Что?
– Я сказал – нет. – Он стоит передо мной, загораживая дверь. – Мне надо поговорить с тобой. Немедленно.
– Не могу… – лепечу я.
– Хватит от меня убегать, – перебивает он меня, осторожно положив ладони мне на плечи, отчего мое тело пронзает заряд энергии и тепла. – Ясно? Так не пойдет.
Под его взглядом у меня подкашиваются ноги. Слезы снова наворачиваются на глаза.
– Если я обидела тебя, то не нарочно, – хрипло бормочу я.
Отпустив мои плечи, он проводит руками по волосам. Такое впечатление, что ему хочется кричать.
– Ты много лет вела себя так, словно я невидимка, затем прислала эту милую записочку, затем я подобрал тебя, и ты поцеловала меня…
– Мне казалось, это ты поцеловал меня.
Однако он и ухом не ведет.
– Ты сразила меня, взорвала мой мир и все такое прочее и снова перестала замечать?
– Я сразила тебя? – невольно пищу я.
Он пристально на меня смотрит.
– Сразила наповал.
– Слушай, Кент. – Я разглядываю свои ладони, которые прямо зудят от желания прикоснуться к нему, пригладить ему волосы и заправить за уши. – В машине я была совершенно серьезной. В смысле, хотела поцеловать тебя.
– Я думал, это я поцеловал тебя, – отзывается Кент ровным голосом, и я не понимаю, шутит он или нет.
– Да, ну хорошо, значит, я хотела вернуть поцелуй. – Я пытаюсь проглотить комок в горле. – Это все, что я пока могу сказать. Я была серьезной. Серьезнее, чем когда-либо в жизни.
Хорошо, что я смотрю на свои сапоги, потому что в эту секунду слезы брызжут из глаз и бегут по щекам. Я быстро промокаю их тыльной стороной ладони, притворяясь, будто тру глаза.
– А как насчет другой твоей фразы? – Кажется, Кент не злится, его голос смягчается, но я боюсь поднять голову. – Ты обмолвилась, что у тебя мало времени. Что ты имела в виду?
Начав плакать, я уже не могу остановиться. Одна слезинка падает на сапог, разбиваясь крошечной звездочкой.
– Кое-что происходит прямо сейчас…
Он поднимает мое лицо двумя пальцами за подбородок. Меня на самом деле шатает. Ноги подгибаются, и Кент обхватывает меня одной рукой, чтобы поддержать.
– Что происходит, Сэм? Ты попала в беду?
Большим пальцем он смахивает слезинку из уголка моего глаза и пристально изучает мое лицо, словно выворачивает меня наизнанку и заглядывает прямо в душу. Я качаю головой, не в силах издать ни звука, и он продолжает:
– Расскажи мне. Что бы ни случилось, ты можешь мне открыться.
На мгновение мне хочется навсегда остаться в его объятиях, целовать его снова и снова, пока не научусь дышать через него. Но потом я вспоминаю о Джулиет в лесу. Вижу, как два ослепительных луча света прорезают тьму, слышу низкий рокот оживающего мотора, похожий на шум далекого океана. Рокот и огни наполняют мою голову, вытесняя все остальное – страх, сожаление, печаль, – и я снова в состоянии действовать.
– Дело не во мне. Я не попала в беду. Мне… надо помочь одному человеку. – Я осторожно убираю руку Кента со своей талии. – Я действительно не могу объяснить. Ты должен довериться мне.
Подавшись вперед, я в последний раз целую его – совсем невинно, наши губы едва соприкасаются, но я снова поднимаюсь над землей, наполняюсь силой и мощью. Отстранившись, я ожидаю продолжения спора, но он только смотрит на меня еще мгновение, разворачивается и исчезает по направлению к лестнице. У меня сжимается сердце; долю секунды я так отчаянно нуждаюсь в Кенте, так тоскую по нему, что в груди словно разверзается пропасть. А потом я думаю о темноте, об огнях, о рокоте, о Джулиет и, прежде чем успеваю подумать о чем-то еще, делаю последние шаги к двери и выхожу на холод, где дождь осыпается осколками лунного света или стали.
Чудо случайностей и совпадений, часть вторая
– Джулиет! Джулиет!
Пока я была с Кентом, она получила фору и не слышит меня, но мне легче, когда я повторяю ее имя, – темнота вокруг кажется менее тяжелой и давящей.
Конечно, фонарик я забыла. Я наполовину бегу, наполовину скольжу по обледенелой дорожке, жалея, что не надела кроссовки вместо своих любимых оливковых кожаных сапог на танкетке «Дольче вита». С другой стороны, за такие сапоги не грех умереть – или в таких сапогах.
Огни дома мерцают и меркнут, поглощенные изгибами дороги и высокими деревьями, когда кто-то зовет меня по имени. На мгновение мне кажется, что это лишь игра воображения, стон ветра в ветвях. Я нерешительно медлю и снова слышу:
– Сэм!
Похоже на Кента.
– Сэм! Где ты?
Это действительно Кент.
Я в смятении. Когда он скрылся на вечеринке, я была совершенно уверена, что это конец. И даже не догадывалась, что он последует за мной. Может, пойти ему навстречу? Но времени нет. К тому же я уже сказала все, что могла. Я стою на морозе, ледяной воздух обжигает легкие, дождь льет за шиворот и стекает по спине; на миг я закрываю глаза и вспоминаю, как сидела с Кентом в сухой, теплой машине, со всех сторон окруженной стеной дождя. Вспоминаю поцелуй и ощущение полета, словно нас в любой момент могло смыть волной. Снова звучит мое имя, уже ближе, и я воображаю, как Кент обхватывает мое лицо ладонями и шепчет: «Сэм».
Тут раздается крик. Я распахиваю глаза, сердце сжимается в груди при мысли о Джулиет. Затем голоса начинают перекликаться далекой какофонией звуков, и я готова поклясться, что различаю голос Линдси. Но это невозможно. Я грежу и напрасно теряю время.
Я продолжаю двигаться к шоссе; рокот моторов и шелест колес по асфальту все громче – словно волны набегают на берег.
Когда я натыкаюсь на Джулиет, она стоит, насквозь промокшая, облепленная одеждой. Ее руки свободно висят по бокам, будто она вовсе не чувствует дождя и холода.
– Джулиет!
На этот раз она слышит меня. Резко поворачивает голову, словно вернулась обратно на землю. Я бегу к ней; низкий рокот грузовика за спиной все приближается – слишком быстро. Джулиет поспешно отступает, когда я набираю скорость, молотя руками, чтобы не поскользнуться на льду. При виде меня ее лицо оживает, наполняется яростью, страхом и чем-то еще. Удивлением.
Ровный гул мотора усиливается; водитель жмет на гудок. Звук рвет барабанные перепонки, накатывает, заполняет весь воздух. Но Джулиет не шевелится. Просто смотрит на меня, чуть встряхивая головой, будто случайно повстречала в европейском аэропорту давно потерянную подругу. «Вот уж кого не ожидала увидеть… Забавная штука – жизнь. Мир тесен».
Преодолев последние несколько футов, пока водитель проносится мимо, не переставая давить на гудок, я хватаю Джулиет за плечи, и она, спотыкаясь, отступает в лес, чуть не снесенная толчком. Гудок затихает вдали; задние огни растворяются в темноте.
– Слава богу, – тяжело дышу я; у меня дрожат руки.
– Что ты делаешь? – Она явно приходит в себя и пытается вырваться. – Ты преследуешь меня?
– Я думала, ты собираешься… – Я киваю на дорогу, и внезапно мне хочется обнять Джулиет, живую и настоящую в моих руках. – Я боялась, что не успею.
Она перестает бороться и долго смотрит на меня. Машин на дороге нет, и во время паузы я ясно и отчетливо слышу: «Саманта Эмили Кингстон!» Голос доносится из леса, откуда-то слева. Только один человек на свете называет меня полным именем. Линдси Эджкомб.
В тот же миг, словно стайка птиц одновременно вспархивает с земли, вступают и другие голоса, перебивая друг друга. «Сэм! Сэм! Сэм!» Кент, Элли и Элоди спешат к нам сквозь лес.