Лорен Оливер – Копия (страница 59)

Потом он немного отступил, и Лира увидела рукоятку ножа, торчащую у него из живота, и кровь на рубашке. Он потянулся к пистолету, пристегнутому к поясу, но отдернул руку, словно обжегся.

На короткое мгновение, перед тем как Орион подбежал к ним, Лира и Каллиопа встретились глазами. И Лира была шокирована чувством, которое испытала. Она остановилась как вкопанная, словно бы натолкнулась на невидимую стену. Ей вспомнилась статуя Ричарда Хэвена, которую изготовили из какого-то неподходящего материала: очень скоро ее лицо стало портиться из-за дождей. К тому времени, как Лира получила свое имя, изваяние уже лишилось глаз, носа и даже губ, поэтому оно выглядело как циферблат часов без стрелок. Казалось, это некое предостережение, знамение грядущих бед, которое никто не видел, не слышал и не понимал.

Когда Орион попытался схватить Каллиопу, та развернулась и бросилась бежать. Парень колебался. Лира понимала, что он разрывается между желанием броситься за репликой и необходимостью остаться с детективом Рейнхардтом. Нельзя было дать Каллиопе уйти.

– Беги! – крикнула она Ориону, который все еще оставался на месте. – Беги!

Орион наконец поспешил за Каллиопой. У нее была фора, но она была слаба. Догнать ее оказалось нетрудно.

Детектив тяжело осел на землю, и Лира опустилась рядом с ним.

– Я в порядке, – сказал он. Но внешний вид Рейнхардта говорил об обратном. Он побелел как мел и сильно вспотел. Хорошо, по крайней мере, что Каллиопа не попала ему в сердце. – Все нормально.

– Нужно пережать, – сказала Лира.

– Я знаю. Я же коп, помнишь? – Он хотел улыбнуться, но лицо исказила гримаса боли. – Боже… Когда я ее увидел… Она казалась такой потерянной…

– Это была Номер Семь. – Каллиопа не заслуживала имени, и Лира не хотела произносить его вслух.

– Бедняга, – детектив кашлянул и снова скривился от боли. Лира не могла поверить в происходящее: реплика пырнула Рейнхардта ножом, причинила ему ужасную боль, а он еще и жалел ее. – Сделай одолжение. Расстегни мне, пожалуйста, ремень.

Лира сняла с него тяжелую кобуру. Пистолет был такой же, как тот, из которого Рик учил ее стрелять. Только потяжелее. «Глок». Название отлично подходило к самому предмету. Громкое, сердитое, напоминающее взрыв.

Лира вдруг почувствовала прилив злости.

– Надо было ее застрелить, – сказала она детективу и вспомнила, как его рука замерла на полпути. – Она вас едва не убила.

Детектив покачал головой.

– Она всего лишь ребенок.

– Она – реплика, – возразила Лира, но он лишь снова покачал головой.

Как ни странно, он явно не видел разницы. Для него никакой разницы не было.

Лире говорили, что она должна любить Рика Харлисса, потому что он ее отец и потому что он ее любит. Но Лира никогда его не любила и боялась, что вообще не знает, как это. И даже то, что она испытывала к Ориону, возможно, было не любовью, а чем-то другим. Просто она не знала подходящего слова. Разве в Хэвене им не говорили снова и снова, что реплики – не люди, не совсем люди, а только лишь их имитации, отчасти именно потому, что они не способны любить. Проще говоря, они – бездушные монстры.

Но в тот самый момент Лира осознала, что она, едва зная детектива Рейнхардта, совершенно определенно любит его. Этот факт был таким очевидным и бесспорным, что перевернул все ее представление о мире. Если бы она могла выбирать отца, то, без сомнения, остановилась бы на нем.

Пистолет в ее руках был холодным, но ощущение – вполне знакомым.

– Побудьте здесь, – попросила она. – Я вернусь через минуту.

Детектив не ответил, и Лира не была уверена, что он ее услышал. Весь он сосредоточился на своей боли. Лицо выражало страдание.

Она была права: Каллиопе не удалось убежать далеко. Лира нашла их очень быстро. Орион повалил ее на землю лицом вниз и завел руки за спину. Но она яростно сопротивлялась. На его лице от щеки до подбородка тянулись глубокие царапины, а на руках красовались следы укусов.

Когда Лира приблизилась к ним, Каллиопа попыталась поднять голову, но не смогла. Она снова опустилась лицом в листья и грязь. Одной щекой она прижималась к земле, по другой бил дождь.

Но Лира не чувствовала ни капли жалости к ней.

– Я думала, вы умерли, – сказала Каллиопа. Из-за того, что она лежала, голос звучал сдавленно, как ужасная, искаженная версия голоса Джеммы. Все те же пятнадцать процентов несовпадения, как и во всем остальном.

Лира не ответила. Она понимала, что Каллиопа имела в виду. Та думала, что она умерла на болотах после взрыва в Хэвене. И все же девушка не могла отделаться от ощущения, что реплика почувствовала, как мало ей осталось. Заметила, что болезнь завладела ею и уже начала проступать через кожу.

– Где Джемма? – спросила она.

– Не знаю я никакой Джеммы, – буркнула та, и Орион сильнее придавил ее коленом. Каллиопа облизала губы. – Я не знаю, где она.

Лира не понимала, верить ей или нет. Но это не имело особого значения: Каллиопа никогда не скажет правду.

– Зачем ты это сделала? – спросила Лира. – Убила целую семью и свалила все на Джемму.

– Я не знала, что так получится, – ответила реплика. – Тебе-то какая разница?

– Джемма – мой друг.

Зрачки у Каллиопы расширились так, что едва не поглотили весь цвет.

– Друг, – повторила реплика. Дождь стучал по листьям, напоминая приглушенный смех. – Ты всегда была тупой. Они же убьют тебя. Ты это понимаешь? Люди все одинаковые. Притворяются, что хотят тебе помочь, а потом снова и снова причиняют боль, как в Хэвене.

Обычно Лира чувствовала, как внутри ее разгорается гнев. Но в этот раз ей было очень холодно, как от прикосновения пистолета. Все ее тело медленно превращалось в застывший металл. Каллиопа, как и Орион, знала всю правду о Хэвене.

Может, тогда она права? И Лира действительно просто была дурой?

И остается ею сейчас?

– Отпустите меня, – попросила Каллиопа. – Вы же не собираетесь меня убивать. Тогда отпустите.

– Не раньше, чем ты объяснишь мне, почему все это заварила, – потребовала Лира.

– Кассиопея умерла, – ответила реплика. – Номер Шесть умерла. Девять и Десять тоже. Они не сумели выбраться из аэропорта. А номер Восемь не в счет. Даже если бы она и выбралась, не протянула бы долго, – Каллиопа хищно улыбнулась. – Я хотела быть единственной.

Лира закрыла глаза. Она стояла и слушала дождь, представляя свою собственную жизнь в виде единственной капли, падающей в никуда.

Каллиопа все еще говорила, но теперь она казалась неуверенной, даже напуганной.

– Отпусти меня, Лира. Мне жаль. Мне так жаль. Я не хотела. Просто испугалась.

Но Лира ничего не слышала. Ей казалось, что она лишь вспоминает нечто, уже происходившее с ними много лет назад.

Она подумала о детективе Рейнхардте, о Джемме, навсегда потерянной, и о тех людях с фермы, лежащих в луже крови. Детектив говорил, некоторые могут менять лица, как маски.

Лира открыла глаза.

– Помнишь птенца, который ударился о стекло? – спросила она спокойно. – Пташка врезалась в стеклянную дверь и сломала крыло. Я думала, что смогу ее выходить.

Каллиопа нахмурилась.

– Не помню, – ответила она, но Лира знала, что та врет.

Девушка ясно помнила каждую деталь. Как испуганно трепыхался бедный птенец.

– Ты наступила пташке на голову и убила ее. – Лира сжимала в ладони пистолет детектива и чувствовала, как он теплеет. – Ты сказала, что это правильно, потому что надежды помочь ему не было.

Каллиопа затихла. Весь мир затих. Даже дождь, казалось, застрял на полпути к земле, лишенный сил, необходимых для падения на землю. Реплика всерьез испугалась. Лира видела по ее лицу, как она пытается вычислить, какой ответ будет правильным.

– Я не помню, – наконец сказала она, и дождь продолжил свободное падение. Когда Лира подняла пистолет, к ней вернулось знакомое чувство. Пальцы и запястье сразу согрелись. Тепло, похожее на птицу, раскинувшую крылья, достигло ее сердца.

– Забавно, – сказала она. – А я никогда не забуду.

Хватило бы и одного выстрела, но для уверенности Лира выпустила три пули.

Глава 26

Тепло покинуло ее так же быстро, как и пришло. Она не чувствовала сожалений или грусти. Вообще ничего не чувствовала. Пули, попавшие ей в лицо, навсегда уничтожили сходство с Джеммой. Теперь на свете будет только одна из них. Настоящая. И все же Лира не знала, поступила ли она правильно. И не понимала, почему ничего не чувствует. Может, с ней действительно было что-то не так. С ними всеми.

– Что теперь будет? – внезапно спросила она. Лира боялась смотреть в глаза Ориону, поэтому уставилась на листья у себя под ногами.

– Не знаю, – ответил парень, как всегда честно. Именно это качество Лира любила в нем больше всего.

Ей вдруг захотелось плакать.

– Я все же реплика, да? Больше реплика, чем человек?

Он коснулся ее лица прохладными влажными пальцами.

Она посмотрела на него сквозь мокрые от дождя ресницы.