Лорен Оливер – Копия (страница 34)
– Не смотри туда, – сказала она. – Помни, что я сказала тебе о братьях Васке…
Она не успела ничего добавить, потому что два парня уже пробирались к ним сквозь толпу. Один – высокий и тощий, с рыбьими глазами, второй – пониже и покрепче, с руками, покрытыми татуировками.
– О нет, – обратился один из них к Рейне. – Кто выпустил собак?
Она скрестила руки на груди.
– Думаю, тот же, кто выпустил тебя из клетки.
Лира оказалась рядом со вторым из братьев, тем, что с разукрашенными руками.
– Классная прическа, – сказал он и закурил. Дым от его сигареты имел особый, довольно приятный запах. Такой обычно приносило с болот, когда поднимались небольшие волны. – Знаешь, что говорят про девушек с короткими волосами?
– Нет.
– Что они трахаются как сумасшедшие. – Он выпустил дым. В темноте Лира не могла разглядеть его лицо, только влажный блеск на губах.
– Иди ты в задницу, Лео, – сказала Рейна и взяла подругу за руку, чтобы увести. – Я же говорила тебе, они придурки. Их мать была алкоголичкой. Наверно, слишком часто роняла обоих вниз головой.
Следующая комната, в которую они попали, должно быть, когда-то была офисом. Она была меньше по размеру и вся пропиталась сигаретным дымом. На матрасе в углу валялись чьи-то вещи. Стены были исписаны, но она не могла разобрать ни слова. По стенам и потолку тянулись провода. Кто-то притащил сюда колонки, и многие танцевали. Какой-то парень подал ей жестяную банку, и она взяла, думая, что это газировка. Но как только сделала глоток, выплюнула все прямо на ботинки Рейне.
– Блин, какого черта! – возмутилась она, и на секунду вместо ее обычного лица появилось другое, раздраженное и сердитое.
Теперь Лира была абсолютно убеждена, что пришла зря. Рейна жалела, что привела ее. Это было очевидно. Лира узнала выражение ее лица: так смотрели медсестры, когда обнаруживали, что одна из реплик описалась в кровати или наелась облупившейся с подоконника краски. Сто восьмая всегда так делала, когда была голодна.
– Прости, – прошептала Лира.
Лицо Рейны немного смягчилось.
– Да, нормально. Я тоже этот «Бад» ненавижу.
Но было уже слишком поздно. Лире было стыдно, и она понимала, что в действительности думает о ней Рейна. Лира была ее
Ей пришлось пробираться к выходу через те же комнаты, в которых только прибавилось людей. Эхо их голосов вторглось в ее память, так что казалось, все эти крики – лишь отголоски ее собственных воспоминаний. Она боялась, что начнется очередной приступ, и тогда она провалится, потеряется во времени и снова недосчитается минут или даже часов из своей жизни. Кто-то схватил ее за руку, и она едва не вскрикнула, но это оказалась всего лишь пьяная в стельку девчонка с растрепанными волосами.
– Смотри, куда прешь, сучка! – проорала та.
Лира стряхнула ее руку и двинулась вперед. Кое-как удалось найти выход. Она осторожно прошла по свалке, как учила ее Рейна, потом миновала ряды грузовиков и весовой контроль. Поднырнула под ограду и оказалась рядом с шумной трассой. Глаза у нее горели. Пришлось потереть их кулаками, размазывая макияж.
Глупо было поверить даже на секунду, что однажды она сможет стать частью этого мира, такой же, как эти люди. Она была частью Хэвена сейчас – как и всегда. Орион был прав.
Лира пробиралась через заросли, образовавшиеся вокруг двух нежилых трейлеров, когда услышала тихие голоса. Подойдя чуть ближе, сквозь переплетение ветвей она увидела незнакомый седан, припаркованный всего в десяти футах, напротив шестнадцатого лота.
На крыльце стояли двое, мужчина и женщина. Последняя пыталась разглядеть что-то сквозь шторы на окнах.
Лира замерла. Хоть они и не были одеты в форму, она сразу все поняла. Она ведь всю жизнь провела среди Костюмов: умела обращать внимание на мелочи и делать выводы из того, как разные люди стояли, двигались, говорили. А на этих незнакомцев профессия наложила явный отпечаток, заметный, словно нефтяное пятно на водной глади. Темное и блестящее, оно расползалось повсюду, чего бы они ни коснулись. Внезапно она начала задыхаться.
– Думаешь, кто-то их спугнул? – спросил мужчина.
Он говорил негромко, но час был поздний, поэтому на улице стояла тишина. Голос его разносился недалеко, но достигал ее ушей.
– Нееее… Сомневаюсь. Они, наверно, ушли куда-нибудь с Харлиссом.
– В полночь? – Мужчина покачал головой, достал из кармана пачку сигарет и вытащил одну ртом. – Самое время для тихого семейного ужина. Что делать будем?
– А что мы можем? – Женщина села на ступеньки и оперлась локтями о колени.
Их сосед по трейлеру каждую ночь включал прожектор, чтобы отпугнуть воров (к потенциальным ворам он причислял всех, кто моложе сорока лет). В ярком свете лица незваных гостей казались лишь причудливыми сочетаниями белых пятен и черных провалов. Впрочем, такая ситуация была на руку Лире. Женщину этот свет слепил, а значит, она не могла разглядеть Лиру за стеной зарослей.
Лира подумала было отступить, но не решилась. Боялась, что ноги подведут. К тому же двое в костюмах могут услышать шорох и хруст, когда она будет пробираться между кустами. Поэтому она бесшумно опустилась на землю и постаралась дышать как можно тише. Хоть она и не знала, кто послал незнакомцев, очевидно, они пришли, чтобы забрать ее. Орион до сих пор не вернулся. Куда же он запропастился? И где Рик? Лира надеялась, Орион задержался на работе и ему ничто не угрожает. А незнакомцы, похоже, не собирались уходить. Что ж, если они будут ждать, то она сделает то же самое. Остается только надеяться, что Орион не заявится так не вовремя.
– Твою ж мать, – выругался мужчина и, запрокинув голову, выпустил длинную струю темного дыма в небо. Лира представила себе, как приятно было бы пустить в него пулю. Почему их просто не оставят в покое? – Иногда мне хочется быть простым офисным планктоном.
– Ты спятил.
– Еще одна бессонная ночка, и я точно сойду с ума. Никак не пойму, в чем смысл? Если КАСЕК все равно хочет предать это дело огласке в следующем месяце, зачем их ликвидировать?
– Министерство обороны прихватило Саперштайна за задницу. Это не КАСЕК хочет замести следы, им и дела нет, – она запустила руки в волосы и посмотрела наверх. – К тому же они не такие дураки. Давно позаботились о лобби. Спишут все на общественные интересы.
Мужчина спустился с крыльца. Несколько минут оба молчали. Он курил, она разглядывала что-то на своих брюках.
– Знаешь, – заговорил мужчина наконец, – Саперштайн должен перерезать ленточку в Филадельфии во вторник. – Упоминание имени Бога подействовало на нее словно холодный ветер. Она задрожала. – Не самый подходящий момент, – он рассмеялся и тут же закашлялся.
– Точно. Деннер сказал, что его приглашение могут отозвать. Они не хотят, чтобы их что-то связывало с Хэвеном.
– Они еще и половины не знают.
– Именно. В том-то и проблема.
Мужчина покачал головой.
– Как там у греков?
Они снова замолчали, и Лира испугалась, что они услышат ее бешеное сердцебиение.
– Ты когда-нибудь задумываешься над тем, что все это неправильно? – спросил наконец мужчина.
Лица женщины Лира по-прежнему почти не видела, но поза ее изменилась.
– Не хуже, чем все остальное, – ответила она. – Не хуже, чем воздушные удары в прошлом году. Сколько мирного населения тогда погибло? Не хуже, чем рабский труд детей, которые шьют твои дурацкие ботинки. Мир держится на чьих-то страданиях. Лишь бы это нас не касалось, правда?
– Лишь бы это нас не касалось, – эхом отозвался он. – И ботинки у меня не дурацкие. Они классические.
Но Лире не удалось расслышать ответ женщины, так как к ним приближалась машина. Колеса шуршали по гравию. Свет фар прорезал сумрак. Мужчина вытащил вторую сигарету из пачки и встал, отряхиваясь и тщательно приводя себя в порядок, словно готовился к интервью.
Лира узнала машину Рика по шуму двигателя, по урчанию, на которое тот всегда жаловался. Она надеялась, он увидит незнакомцев, сразу все поймет и проедет мимо. Обычные люди знают так много и вместе с тем так мало. Они не чувствуют приближение опасности так остро, как она. Не ощущают металлический привкус напряжения в воздухе. Так пахнет приближающийся к тебе скальпель.
Он не проехал мимо. Заглушил двигатель и выбрался из машины.
– Что вам тут нужно? – спросил он, и у Лиры внутри все сжалось. Нельзя же так говорить с Костюмами. Это они так говорят с тобой.
– Мистер Харлисс? – вежливо спросил мужчина.
Но Лиру не проведешь. В Хэвене Доктор-доброе-утро всегда разговаривал вежливо и мягко, но притом очень любил находить больные места у реплик, незажившие шрамы или свежие ссадины и давить на них изо всех сил, пока жертва не закричит.
Потом он записывал в свой блокнот что-то насчет их крика. Он называл это «частным исследованием». Проверял, насколько их мозг восприимчив к боли.
Рик ничего не ответил. Он сконцентрировался на сигарете, которую пытался вытащить из пачки.
– Вы – Рик Харлисс? – спросила женщина.
– Зависит от того, кто спрашивает.
– Мы детективы из полицейского департамента. Расследуем серию проникновений со взломом. Есть все основания полагать, что ваша дочь… – она сделала вид, что сверяется с бумажкой, а может, и правда сверялась, – Бренди Николь, может быть свидетелем одного из последних эпизодов. Нам нужно поговорить с ней.