Лорен Оливер – Копия (страница 23)

– Почему?

Джемма почувствовала, как вся накопленная усталость разом навалилась на ее плечи.

– Потому что они тебе не принадлежат, – ответила она. – Это не твой дом.

Тень легла на лицо реплики.

– Почему не мой?

Джемма уставилась на Каллиопу. На самом деле она понятия не имела, как объяснить подобное.

– Мы можем жить здесь, – добавила реплика. Похоже, она совсем не понимала, что значит «собственность».

– Потому что… тут живут другие люди. И они вернутся. Им нужны эти ложки, шляпы, кружки и… все остальное.

Каллиопа сняла шляпу и повертела в руках.

– Но нам они тоже нужны, – сказала она через пару секунд. – Не значит ли это, что они теперь принадлежат нам?

– Нет, – Джемме пришлось напомнить себе, что реплика многого не понимает и это не ее вина. – Дело не в том, кому вещи нужны, а в том, что… Просто это их дом. Он им принадлежит.

– Почему? – нахмурилась Каллиопа.

– Просто потому что, – отрезала Джемма. – Потому что дом их. И всегда был их. Наверное, они сами его построили.

– То есть, если ты что-то создал, оно автоматически принадлежит тебе? – резко спросила реплика, и Джемма поняла, что зря затеяла этот разговор.

– Нет, – осторожно ответила она, – не всегда.

Каллиопа опустила глаза. Костяшки ее пальцев, сжимающих край шляпы, побелели.

– Ты не принадлежишь Хэвену. И никогда не принадлежала.

С минуту они молчали.

– Я просто никогда не видела столько вещей сразу, – сказала реплика так тихо, что слова донеслись до Джеммы легким дуновением ветерка. Ей немедленно стало стыдно. – Мне всегда хотелось иметь что-то свое. Нам всем хотелось. Ведь только настоящие люди могут владеть вещами.

– Мне очень жаль, – искренне сказала Джемма. Как же она сможет исправить Каллиопу, когда даже не понимает, с чего начать? – Но человек определяется не имуществом. Совсем не в этом дело.

– В чем тогда? – спросила реплика. – В чем же?

Джемма снова оказалась в тупике. Каллиопа вертела шляпу в руках.

– В Хэвене медсестры иногда забывали вещи. Например, заколки для волос. Хотя у нас-то все равно нет волос, это запрещено. Номер Сорок любила ручки. Ей нравилось их сосать. Язык всегда был черный от чернил. Может, поэтому она была идиоткой. Я однажды нашла целую пачку жвачки, а у Кассиопеи был браслет. Мне он так нравился, но она спрятала его, чтобы не отобрали, – реплика покачала головой. – Но в итоге у меня есть кое-что получше. Потому что я всегда наблюдала. Другие оно не обращали внимания. А я внимательная. Я замечала, как люди говорят и что делают.

Легкий ветер всколыхнул занавески, которые отбросили на скатерть бледные тени. Словно лица всплыли на поверхность и вновь исчезли.

– Медсестры прятались в туалете, чтобы поговорить по мобильнику, – она говорила «мобильник», как другие говорят «церковь», словно это слово обладало некой особой силой. – Это было запрещено, но они все равно болтали. И однажды я нашла телефон. Кто-то забыл его, а я спрятала. И была очень, очень осторожна. Когда Большую Медведицу застукали с кошельком сестры Максин, нас всех обыскали. Ее избили так, что все лицо опухло, а потом еще и в Коробку отправили.

У Джеммы во тру пересохло.

– Весь первый день я была ужасно счастлива и пряталась на другой стороне острова. Пропустила обед и Осмотр. После мне, конечно, влетело, но оно того стоило. Время от времени экран мобильника загорался и играла музыка. А еще я набирала разные цифры и нажимала на все кнопки подряд, и один раз мне даже кто-то ответил. «Алло», – сказал женский голос. Но я побоялась ответить. Хотя слушать было приятно. А потом как-то раз музыка заиграла слишком громко, и медсестры нашли его у меня, – Каллиопа насупилась. – Медсестра Максин сказала, что, если еще поймает меня на воровстве, отрежет пальцы. Я так радовалась, когда Хэвен сгорел, – добавила она ни с того ни с сего резким тоном. – Когда крыша взорвалась, я чуть не умерла от счастья. Надеюсь, она была там вместе со всеми остальными медсестрами. Надеюсь, на них заживо сгорела вся кожа.

Джемма сделала глубокий вдох, борясь с приступом тошноты.

– Но представь себе, сколько людей погибло в том пожаре, – возразила она. – Подумай о детях, о всех тех малышах, которых тебе так нравилось навещать. Вспомни, ты рассказывала мне. Они ведь умерли.

Лицо реплики не изменилось.

– Что-то всегда умирает, – сказала она. – В Хэвене все время что-то умирало. Большинство Розовых и Желтых умерли. Коричневые тоже. Они все равно начали болеть, у них что-то с головой было. Забывали, где их кроватки, и вообще были бестолковые.

– Вот как, значит, – Джемма едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. Каллиопа нахмурилась, словно ей не понравилось сказанное. – И ты не сожалеешь об этом? Тебе их совсем не жаль?

Каллиопа долго стояла молча, пристально глядя на Джемму. Костяшки ее длинных бледных пальцев, сжимающих краешек шляпы, которую она нашла в одном из шкафов, побелели.

– Если не вещи, которыми ты владеешь, делают из тебя человека, – наконец сказала она задумчиво, – и не умение создавать, то, может, умение разрушать?

И прежде, чем Джемма успела хоть что-то сказать, реплика оторвала бант от шляпы и, бросив на пол, принялась топтать каблуком. Выражение холодной злости придавало ей сходства с рептилией. Она бросилась к полкам и принялась бить посуду: чашки, тарелки, кружки.

– Хватит, – закричала Джемма, пытаясь ее остановить, – перестань, Каллиопа!

Но это не подействовало. Напротив, она устремилась в гостиную. Там сорвала со стены зеркало и бросила о стену. Вывалившись из рамы, оно разлетелось на мелкие осколки. Джемма хромала по комнате, припадая на одну ногу.

К беде. Джемма знала, что разбитое зеркало – это очень плохая примета.

– Ну вот, – сказала Каллиопа, когда стекла захрустели у нее под ногами, – теперь оно никому не нужно. Разбито. Теперь оно ничье.

– Не нужно было этого делать, – сказала Джемма сквозь слезы. Во рту появился привкус крови. Оказывается, она сильно прикусила губу.

Реплика рванула к ней, и Джемма закричала. Но та просто схватила ее за запястье и сильно сжала, оставляя на коже отпечатки ногтей.

– А что, если они не вернутся? – еле слышно спросила Каллиопа.

У Джеммы по спине пробежал холодок, словно кто-то провел по позвоночнику ледяной рукой.

– Что? – прошептала она.

Реплика избегала ее взгляда.

– Ты сказала, что люди, которым принадлежит этот дом, скоро вернутся, – объяснила она. – А что, если не вернутся? Что, если они ушли навсегда?

– Какого черта тут происходит? – изумленно произнес Пит. Он переоделся в свободные брюки и чистую рубашку. И хотя глаза у него все еще блестели, словно при лихорадке, бледность уступила место нормальным краскам. Джемма даже удивилась тому, какое сильное облегчение испытала при его появлении.

Каллиопа застыла на секунду, тяжело дыша. Затем она выскочила из дома, громко хлопнув дверью.

Глава 20

– Что-то тут не так, – сказала Джемма, вспомнив взгляд Каллиопы, ее цепкие пальцы и горячее дыхание.

«Что, если они не вернутся?»

– Это еще слабо сказано. – Пит попытался улыбнуться, но вышло неуклюже, словно он уже забыл, как это делается.

– Нет же, – он ничего не знал. Он же не видел, как реплика смотрела. Не слышал, что она говорила. – Я хочу сказать, кто бы здесь ни жил, они должны были уже вернуться домой. Так почему их нет? Где они?

– Эй, – парню приходилось ступать очень аккуратно. На нем не было обуви, а пол в комнате был усыпан осколками. – Дыши глубже, ладно? Ты просто напугана.

– Что, если… Что, если она с ними что-то сделала?.. – Слова застревали в горле от одной мысли об этом. Если бы Пит вовремя не подхватил ее, Джемма, наверное, упала бы.

– Да ладно, – успокаивал он, – перестань. Не выдумывай. Ты просто устала.

– Ты не слушаешь, – настаивала она. На секунду ей показалось, что реальность ускользает, зыбко колеблется на ветру, словно парус. – Она спросила, что, если они не вернутся.

– Она никогда не выходила за пределы Хэвена, – ответил он. – Она сбита с толку.

Джемма покачала головой. Во рту был неприятный привкус. Это она была напугана и сбита с толку.

– Где же тогда хозяева? – продолжала она. – Ты же сам сказал, что в отпуск улететь они не могли.

Волосы у Пита были мокрыми, и, когда он запустил в них пальцы, ладонь заблестела от влаги.

– Может, они пошли в город.

– Какой город?! – Джемма перешла на крик, и ей было все равно. – Что-то я не заметила никакого города. А ты, Пит? На самом деле мы, наверно, и сидим тут только потому, что никакого гребаного города тут нет!

Он резко опустил руки.

– Ну, может, они ушли на пикник. Или на фестиваль укулеле[8]. Варить мыло из щелока. Откуда мне знать?