Позже, в июне «Затмения» начались снова.
(Примечание редактора: «Затмение» — название частных вечеринок, проходящих два раза в месяц, за которые гости платили значительный членский взнос).
Ночью, когда всё случилось, моя бабушка заболела, и родители поехали в Теннесси навестить её в госпитале, так что я должна была нянчиться с Мэдди, хотя уже сказала, что буду на работе. Мне нужны были деньги, потому что я рассчитывала купить новую машину и, хотя знаю, что прозвучит глупо, я действительно хотела этого. На вечеринках было весело и легко, и мы чувствовали себя особенными, понимаете? Потому что мы были избранными.
Мэдди должна была быть в постели к девяти, так что, в конце концов, мы с Кеннеди решили оставить её одну. Вечеринки обычно заканчивались после полуночи, мы подумали, что она просто поспит на заднем сидение машины. Обычно она спала везде, даже под ураган.
Но только не в ту ночь. Андре был особенно мил со мной в ту ночь. Он угостил меня рюмочкой особенного сладкого ликера, по вкусу похожего на шоколад. Кеннеди была в бешенстве, потому что я была за рулем, да и я понимала, что это глупо, но решила, что одна рюмка не навредит. Но потом начали происходить странные вещи.
Не могу объяснить, но у меня начала кружиться голова. Что происходило потом, не могу вспомнить. Это было так, будто я смотрю фильм, но половины кадров не хватает. Кеннеди уехала раньше, потому что у неё испортилось настроение из-за того, что какой-то парень нахамил ей. Но я этого тогда не знала. Мне просто хотелось прилечь.
Андре сказал, чтобы я шла в его офис и легла там на диван, что я могу там спать столько, сколько хочу.
Это было последнее, что я помню до следующего утра. Я проснулась от тошноты. Моя машина была припаркована наполовину на газоне соседей. Моя соседка, миссис Хардвелл, была очень рассержена. Я не могла поверить, что доехала до дома. Это было так, словно кто-то вырезал часть моих воспоминаний.
Когда я поняла, что Мэдди пропала, мне захотелось умереть. Я была дико напугана и понимала, что это моя вина. Поэтому я соврала о том, что мы делали. Оглядываясь назад, понимаю, что должна была сразу всё рассказать родителям и полиции, но я была настолько смущена, мне было стыдно, думала, что смогу сама найти способ всё исправить.
Теперь я знаю, что произошло, что Мэдди проснулась и пошла за мной на маяк, где у Андре был «офис». Только это не офис, а просто место, где он фотографировал девушек, чтобы потом выкладывать в сеть их фотографии. Полиция думает, что меня накачали наркотиками, поэтому я ничего не помню.
Думаю, Мэдди испугалась и решила, что я умерла! Она всего лишь ребенок. Она подумала, когда увидела меня лежащей без движения, что Андре убил меня. Вероятно, она закричала, потому что он заметил её. Она была в ужасе, что он убьет и её тоже, поэтому побежала. Она была так напугана, что он придет за ней, что пряталась несколько дней, воруя еду и воду, выбираясь на несколько минут только ночью. Спасибо, Господи, что нам вернули её домой в целости и сохранности.
Сначала я не думала, что смогу когда-либо простить себя, но после длительных разговоров с другими девушками, кто прошел через подобные ситуации…
< < Страница 1 из 3 > >
Е-майл от доктора Майкла Хуенг доктору Леонарду Личми, 7 августа
Дорогой Доктор Личми,
Насколько я понимаю, Вы в этом году ранее непродолжительное время наблюдали Николь Уоррен. Недавно она стала моей пациенткой в Восточной мемориальной береговой клинике, и я бы хотел обсудить с Вами свое первое впечатление касательно её душевного состояния, потому что ей, без сомнения, необходимо постоянное наблюдение, которое она сейчас и получает.
Физически Николь здорова. Кажется спокойной и идет на контакт, хотя очень стеснительно. Кажется, она страдает некоторыми крупными диссоциативными расстройствами, которые я все еще пытаюсь диагностировать точнее. Предварительно, хотя думаю, что данный вывод еще подлежит обсуждению, я бы сказал, что присутствуют элементы обоих МПД/ДИД[17] и деперсонализационное расстройство, без сомнения являющееся следствием травм после аварии и смерти сестры. Кроме того есть признаки наследственной психологической предрасположенности, хотя не все стандартные характеристики были выявлены.
В какой-то момент после аварии, думаю, когда она вернулась в Сомервилль после нескольких месяцев и столкнулась с доказательствами отсутствия сестры, она начала периодически жить сознанием своей погибшей сестры, разбавляя происходящее различными совместными воспоминаниями, основанными на глубоком понимании привычек сестры, её личности и предпочтениях. Со временем это начало прогрессировать, бред усиливался, превращаясь в зрительные и слуховые галлюцинации.
В настоящее время, хотя она и признает, что её сестра мертва, у неё остается немного невосстановленных воспоминаний о событиях, которые произошли, когда она использовала психику сестры, и я надеюсь, что со временем это пройдет благодаря консультациям и правильной комбинации лекарств.
Пожалуйста, позвоните мне в любое время для обсуждения.
Спасибо,
O: 555-6734
Восточная мемориальная береговая клиника
66–87 бульвар Вашингтона
Main Heights
Это сообщение может содержать конфиденциальную и/или секретную информацию. Если Вы не предполагаемый получатель (или получили это сообщение по ошибке), пожалуйста, немедленно сообщите отправителю или сотрите это сообщение. Любое несанкционированное копирование, раскрытие или распространение материалов данного сообщения строго запрещено.
Е-майл от Джона Паркера Ники Уоррен, 18 августа
Привет, Ники.
Как дела? Может, это глупый вопрос. Может, писать письмо тоже было глупо. Я даже не уверен, что ты его получишь. Я пытался позвонить тебе, но не смог.
Я уезжаю на сборы меньше чем через неделю. Сумасшествие! Надеюсь, меня не съедят заживо в метро какие-нибудь гигантские крысы. Или не нападут радиоактивные тараканы. Или не изобьют волосатые спортивные хипстеры.
В любом случае, твоя мама сказала моей маме, что тебя не будет несколько недель или больше. Ужасно, что не смогу увидеть тебя. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Дерьмо. Тоже звучит глупо.
Боже, Ники. Я даже не могу представить, через что ты прошла.
Думаю, я должен сказать «пока», и я думаю о тебе. Много.
Е-майл от Джона Паркера Ники Уоррен, 23 августа
Привет!
Не уверен, что ты получила последнее письмо. Завтра великий день. Я лечу в Нью-Йорк. Думаю, что рад, но действительно хотел бы увидеть тебя или хотя бы поговорить, прежде чем улечу. Твоя мама говорила, что я просил позвонить мне? Она сказала, что навестит тебя, и я попросил её передать сообщение, но не уверен, что она это сделала. Я звонил на собственный телефон, чтобы убедиться, что он работает, ага.
В любом случае, пожалуйста, пиши. Или звони. Или отправляй голубиную почту. Неважно.
Случайно не помнишь, когда мы были детьми, я привязывал красный флаг на дуб, когда хотел, чтобы ты и Дара встретились со мной в форте? Не знаю почему, но это на днях пришло мне в голову. Забавно, когда ты ребенок, странные вещи кажутся тебе логичными. Будто все намного сложнее, но в то же время проще. Я брежу, знаю.
Я буду скучать по «ФанЛэнд». Буду скучать по Сомервиллю. А больше всего буду скучать по тебе.
Полное имя пациента: Николь С. Уоррен
Идентификатор пациента: 45-110882
Консультирующий психиатр: Доктор Майкл Хуенг
Консультирующий врач: Доктор Клэр Винник
Дата госпитализации: 30 июля
Текущая дата: 28 августа
ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ:
Пациент показал значительные улучшения за последние тридцать дней. Изначально пациент имел признаки диссоциативного расстройства ПТСР[18] или ПТД[19]. Пациент казался раздражительным и неготовым к групповой или персональной терапии.
Доктор Хуенг рекомендовал 100 мл золофта и амбиен для улучшения сна. В течение нескольких дней самочувствие пациента значительно улучшилось, появился аппетит и готовность взаимодействовать с другими пациентами и консультантами.
Пациент понимает, почему она поступила в клинику и стремиться справиться с ситуацией. Пациент больше не страдает галлюцинациями.
Предположительный курс дальнейшего лечения:
100 мл золофта раз в день для лечения депрессии и терапия индивидуальная и семейная у психиатра доктора Леонарда Личми.
Рекомендации:
Выписка
Е-майл от Ники Уоррен Джону Паркеру, 1 сентября
Привет, Паркер,
Прости, что не смогла тебе позвонить или написать. Какое-то время я не очень хорошо себя чувствовала. Хотя сейчас мне лучше. Я дома.
Но теперь ты в Нью-Йорке. Надеюсь, ты хорошо там проводишь время.
P.S. Конечно, я помню про твой красный флаг. Иногда я все еще ищу его.
2 сентября
Дорогая Дара,
Я уже дома. В конце концов, они выпустили меня из психушки. На самом деле, все было не так плохо, за исключением того, когда приходили мама с папой. Они так смотрели на меня, будто боялись, что если попытаются прикоснуться ко мне, я рассыплюсь в пыль. Нам пришлось пройти семейные сеансы и произнести множество установок, вроде «я тебя слышу и уважаю твое мнение» и «я вижу, как тебя сердит, что я…» и т. д. Тете Джеки понравилось бы.
Врачи были очень милыми, у меня получалось высыпаться, мы занимались декоративно-прикладным творчеством, словно нам снова пять лет. Я и подумать не могла, сколько всего можно сделать из палочек от эскимо.
