Лорен Оливер – Исчезающие девушки (страница 13)
«Присоединяйтесь к поиску Мэдлен Сноу»
— Мы поговорим об этом позже, Ники! — кричит мама.
Я не отвечаю ей. Вместо этого вытаскиваю из сумки телефон и пишу СМС Даре, которая, как я уверена, ещё спит, разбросав запутанные волосы на прокуренной наволочке, с амбре от пива или водки, уж не знаю, чем её угощали вчера вечером.
ПОМОГИТЕ НАМ НАЙТИ МЭДЛЕН! ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К ПОИСКУ.
Я буду там!!!!!
Я тоже.
>>>> комментарий удален администратором <<<<
21 июля. Ники
Во вселенной есть одно простое правило, которое звучит следующим образом: если ты выходишь из дома поздно, то ты обязательно опоздаешь на свой автобус. Также опоздать на свой автобус можно, если идёт дождь, или если нужно поехать по очень важному делу, к примеру, на вступительный тест в университет или экзамен по вождению. Дара и я называем подобное везение «суперлажой», что означает в разы ухудшенную лажовую ситуацию.
Так вот, всё моё утро с уверенностью можно назвать «суперлажой».
К тому времени, как я достигаю «ФанЛэнда», я уже опаздываю почти на 25 минут. Ко всему прочему по пути вдоль берега образовалась «пробка». Я слышала, что два дня тому назад Мэдлен Сноу исчезла из машины своей сестры возле «Большой ложки мороженого и сладостей». Новости об её исчезновении разлетелись по всему штату. На пляже теперь даже больше туристов, чем обычно. Ненормально, что люди любят такие трагедии — наверное, благодаря чужим проблемам они забывают о «суперлаже» в своей жизни.
Парадные ворота открыты настежь, хотя до начала работы парка есть еще полчаса. В главном офисе тоже никого, полная тишина, за исключением тихого шума работающего холодильника, где хранились драгоценные бутылки диетической колы Донны. Я хватаю свою красную футболку из назначенного мне шкафчика — да, у меня есть свой шкафчик, совсем как в детском садике. Затем я быстренько проверяю свои подмышки на наличие неприятного запаха, — пока всё в норме, но после работы мне определенно нужно будет принять душ, так как термометр в форме попугая уже показывает 34 градусов жары.
Я выхожу на улицу, щурясь на ярком солнце, — ни души вокруг. Далее мне приходиться идти по дорожке, которая тянется мимо общественного туалета и ведёт к «Лагуне», так же известной как «Мартини», «Выгребная Яма» и «Писай-и-Играй», где находятся водные аттракционы. Ветер шевелит листья, как искусственные, так и натуральные. Я вспоминаю о Даре, — однажды она худая, как палка, бежала впереди меня по этой дорожке и весело смеялась. Затем свернув за угол, вижу работников парка — всех — они сидят полукругом во внешней сцене амфитеатра, где в парке проводятся вечеринки по поводу дней рождения или специальные представления. Мистер Уилкокс, словно безумец, вещающий о религии, стоит на перевернутом деревянном ящике. Пятьдесят пар глаз разом устремляются в мою сторону. Забавно, что даже среди такой толпы первым я замечаю именно Паркера.
— Уоррен, как мило с Вашей стороны присоединиться к нам, — грохочет мистер Уилкокс.
Но в его голосе не слышно ни капли злости. Я вообще не могу представить его разозленным, — это как представлять Санта Клауса голым.
— Давай, присаживайся, бери стульчик.
Только никаких стульчиков здесь, конечно же, нет. Я усаживаюсь по-турецки. Встретившись взглядами с Паркером, я улыбаюсь ему, но он неожиданно отворачивается.
— Мы как раз обсуждали наши планы на большой день, — говорит мистер Уилкокс, обращаясь ко мне. — Празднования 75-летия «ФанЛэнда»! Нам понадобятся абсолютно все руки на палубе, а так же мы задействуем волонтеров и некоторых новичков из местной школы. Торговые палатки и шатры будут работать вдвое больше, так как мы ожидаем более трёх тысяч посетителей в течение дня.
Мистер Уилкокс вещает об обязанностях специальной рабочей группы, о важности командной работы и организованности, словно нас ждал какой-то масштабный бой, а не вечеринка для кучки спиногрызов и их измученных родителей. Я слушаю его лишь вполуха, а мысленно присутствую на дне рождения Дары два года назад, когда она настояла на том, чтобы пойти в этот убогий клуб для малолеток возле Пляжа Чиппева, где тематика Хэллоуина торжествовала круглый год. Дара была знакома с диджеем — Гусем или Соколом, или что-то вроде этого. Помню, как она залезла на стол танцевать: ее маска болталась на шее, а искусственная кровь текла сверху вниз к её ключице. Дара всегда обожала такие вещи, — всякого рода переодевания: зеленый костюм на День Святого Патрика, кроличьи уши на Пасху. Она искала любой повод, чтобы сделать что-нибудь из ряда вон выходящее. Единственное, что ей плохо удавалось — это всё обычное.
После собрания мистер Уилкокс даёт мне инструкции касательно помощи Мод по подготовке парка. У Мод узкое лицо, будто прошедшее через тиски, короткие белокурые волосы с голубыми прядками, в ушах тоннели и хипповская одежда шестидесятых — длинная свободная юбка и кожаные сандалии, из-за чего её рабочая красная футболка смотрелась на ней еще более нелепо. Она выглядела как типичная «Мод»[10], — я так и видела, как она через 40 лет будет вязать чехол на сидушку для унитаза и проклинать всех соседских детей, чьи мячики попадают ей на крыльцо. К тому же её лицо было перекошено неизменной гримасой.
— Какой толк во всей этой репетиции? — спрашиваю я, пытаясь завязать разговор. Мы стоим напротив «Кобры» — самых больших и самых старых американских горок в парке.
Жмурясь на солнце, я наблюдаю за пустыми вагончиками, с грохотом проносящимися по извилистым рельсам. Издалека горка выглядит как змея.
— Им нужен разогрев, — отвечает она.
У нее на удивление низкий и хриплый голос, как у курильщицы. Она определенно — «Мод».
— Нужно их поставить на ноги, разбудить после сна, и удостовериться, что не возникнут никакие глюки.
— Ты говоришь о них так, словно они живые, — говорю я, шутя лишь наполовину, и от моих слов она хмуриться еще больше.
Мы нарезаем круги по парку, проверяя «Планк» и «Кружащийся дервиш», «Бухту пирата» и «Остров сокровищ», «Черную звезду» и «Мародера».
Солнце медленно всходит и парк официально открывается. Торговые палатки и аттракционы начинают свою работу, а воздух пропитывается запахом жареного теста. Семьи льются в парк потоком, маленькие дети машут бумажными флажками, которые мы раздаем у входа, мамочки орут им вслед: «Не спешите! Не спешите!».
Мистер Уилкокс стоит у главных ворот и ведет беседу с двумя полицейскими, они оба в одинаковых солнечных очках и оба хмурятся. Возле них стоит какая-то девочка, которая смутно кого-то мне напоминает. Ее светлые волосы собраны в высокий конский хвост, глаза у нее опухшие, словно она недавно плакала.
Вдалеке я замечаю Элис и Паркера, что-то рисующих на длинном баннере из полотна, растянутом между ними на тротуаре. Не могу различить, что там написано, — вижу только какие-то большие черно-красные буквы и синие пятна, наверное, цветочки. Паркер вновь без футболки, его волосы падают ему на глаза, мышцы на его спине сокращаются с каждым движением кисточки. Элис замечает, что я смотрю в их сторону и широко улыбаясь, машет мне рукой. Паркер тоже поднимает голову, но когда я машу ему, он, нахмурившись, вновь утыкается взглядом в баннер. Это уже второй раз за этот день, когда он избегает зрительного контакта со мной. Возможно, злиться, что я не пришла вчера на вечеринку.
— Вот и все, — произносит Мод, после того, как мы отправили вереницу отдельных лодок через «Корабль-Призрак» и наблюдали как они, пустые, без пассажиров, появились на другой стороне.
Внутри «Корабля-Призрака» раздавались слабые вопли и крики. Элис вчера сказала мне, что это аттракцион со спецэффектами, которые придают нужную атмосферу поездке.
— А как насчет этого? — я указываю на аттракцион в форме одинокого металлического пальца, указывающего вверх в небо.
На боку шестиместного экипажа написано «ВРАТА АДА». Судя по названию, видимо, он сначала взмывает вверх в небо, а потом стремительно падает вниз.
— А этот не работает, — отвечает она, отворачиваясь.
После её слов я осознаю, что это действительно так. «Врата Ада» выглядели, словно их не включали уже долгие годы: краска на металле потрескалась, а сам аттракцион имел печальный и брошенный вид забытой игрушки.
— Как так вышло?
Мод едва удерживается от вздоха:
— Он уже целую вечность не работает.
Почему-то я не хочу закрывать эту тему:
— Но почему?
— Одна девчонка упала с сиденья лет десять тому назад, — говорит Мод монотонным тоном, будто зачитывает самый скучный в мире список покупок.
По моей спине пробегают мурашки, несмотря на то, что мы стоим на солнце и сейчас, наверное, около 38 градусов жары.