Лорен Норт – Идеальный сын (страница 53)

– Но ты ходила не в школу. К офису в конце улицы. Там была однажды школа, давным-давно. Но с тех пор построили новое здание.

– А я ведь знала. – Хмурюсь. В памяти возникают образы – вот я провожу Джейми через большие голубые ворота в современное здание мимо игровой площадки с баскетбольными кольцами.

– В глубине души, наверное, знала, – замечает Шелли. – Если бы ходила в новую школу, пришлось бы пересекаться с другими родителями, с одноклассниками Джейми. А так ни с кем не нужно было видеться.

Сглатываю, в горло мне врезался комок. Во рту пересохло, голова стучит. Хочется закрыть глаза и чтобы меня куда-нибудь унесли. Знала ли я? Там в глубине, во мраке, куда не достать, знала ли я, что Джейми больше нет? Вспоминаю, как мы плавали, и я потеряла его из виду. Тёмные мысли пронеслись тогда в моём сознании. Что я Джейми потеряла навсегда. А я потеряла.

– Прости, – говорит Шелли, стискивая мне ладонь.

– Не за что тебе просить прощения. Ты самым лучшим другом была… – Я вовремя осеклась. Не «нам». – Мне. Я думала, ты мной манипулируешь. Пытаешься меня заставить поверить, что мне то одно, то другое мерещится. В тот день, когда я решила, что кто-то домой залез, я случайно подслушала твой разговор по телефону. Ты обо мне говорила.

Шелли не отвечает, видно, как она думает, вспоминает.

– Я ругалась с Тимом. Я только что узнала, что он мне изменил с той женщиной в гольф-клубе. А потом рассказывать не хотелось, ведь у тебя и своих бед достаточно. Прости, что я тебе не поверила про того мужчину из авиакомпании, – продолжает Шелли, – мне полицейские сказали, что он в окрестностях появлялся. Они с ним поговорили, он и признался, что тем вечером пробирался к тебе в сад. Надо было тебе поверить, но я решила…

– Решила, что я свихнулась.

– Нет, – отвечает Шелли.

– Всё хорошо, я и сама-то себе не верила.

– А я тебе цветов принесла. – Шелли поднимает с пола букет жёлтых роз. На них нет магазинных бирок, только гибкая лента связывает стебли.

Я всхлипываю, резко перевожу взгляд на Шелли.

– Это ты мне цветы тогда принесла?

– Когда?

– Я на день рождения нашла у двери тюльпаны. И я подумала… подумала…

– Тесс, боже мой. – Шелли подносит руку ко рту. – Прости, пожалуйста. Я совсем забыла про цветы. Я впервые когда приходила, принесла их, но тебя не было дома. Не хотелось, чтобы они подвяли в машине от печки, мне же ещё кое-куда надо было, ну я их и положила у боковой двери, подумала, вернусь – заберу. Я не знала же, что ты боковой дверью пользуешься чаще, чем главной. Прости меня.

Киваю, и снова молчание.

– Всё пытаюсь понять, что со мной правда было, – говорю я мгновение спустя. – За мной гнался автомобиль. Это мне не привиделось? Или звонил мужик, говорил, что знает Марка. Сэндлер сказал, это у меня бред.

– В полиции твой дневник посмотрели, Тесс. Ты записала дату и время, когда слышала голос на автоответчике и когда с ним разговаривала. Позвонили в телефонную компанию, выяснилось, что в это время никаких звонков не зарегистрировано.

– Ох! – Закрываю глаза, смаргиваю слёзы. – Видимо, придётся перед Йеном извиниться. Я-то думала, он пытается моими действиями руководить, чтобы заполучить страховую сумму. А получается, я и это придумала?

– Ну вообще, – замечает Шелли, подаваясь вперёд, – кое-что случилось и на самом деле. Йен и правда приходил домой, когда тебя не было, соврал про долг. Это он был за рулём той машины, которая за тобой гналась по пути с пляжа. Мне кажется, он тебя пытался напугать, чтобы ты к нему обратилась за помощью.

По телу расползается оцепенение. Не могу понять, что реально, что нет. Мне говорят, Джейми умер. Говорят, что мужик суровый не звонил. Но Йен и правда меня чуть не сбросил в кювет, правда приходил в моё отсутствие домой, рылся там у тебя в кабинете.

– Зачем он? Почему просто не попросить о помощи?

– Не знаю. Но в полиции он сознался.

– И что с ним будет?

– Не могу сказать, – отвечает Шелли, – наверное, предъявят какие-то обвинения. Опасное вождение, преследование. Незаконное проникновение в жилище. Прости. Много всего сразу на тебя вывалила. Лучше давай ты пока отдохнёшь. Ты в надёжном месте. Сэндлер тебя вылечит.

– А если мне не хочется лечиться? – По щеке бежит одна-единственная слеза. – Джейми для меня всё.

– Но ведь ты больна, Тесс. Тебе кажется, что кто-то за тобой охотится. Думала, будто я пытаюсь отнять у тебя Джейми. – Поёрзав, Шелли тянется к сумочке. – Но я и правда кое-что украла у тебя.

Открывает молнию, достаёт магнитик с Джейми – я-то думала, он под холодильник завалился.

– Прости меня. Я не хотела брать, но не смогла удержаться. Я иногда представляю, каким бы сейчас был Дилан. А потом увидела эту фотографию, эти светлые волосы, глаза голубые, и решила, что вот таким. И забрала магнитик себе. Прости.

Она вкладывает его мне в ладонь, и я смотрю на лицо сына, пока слёзы не затуманивают мне взгляд.

– Я думала, раз мы обе сыновей потеряли, то я тебе смогу помочь. Я теперь на какое-то время оставлю социальную работу. Общение с тобой мне показало, что у меня самой ещё не пережитое до конца горе.

– Что бы ты отдала, чтобы ещё раз увидеть Дилана? – спрашиваю я шёпотом.

– Всё, что угодно. Всё на свете.

– А если бы увидела? А у тебя бы его пытались отнять, говорили бы, что ты безумна. Что бы ты тогда делала?

– Не… знаю, – отвечает она.

Поворачиваю голову, гляжу на Шелли. По её щекам бегут слёзы, кажется, что она вот-вот просто осядет на пол.

– Но это болезнь, Тесс, у неё симптомы не выбирают, – говорит она, вытирая лицо рукой. – Паранойя, мужик в телефоне. Это та же болезнь.

– Да, ты права, – вру я. – Не говори только Сэндлеру, что я в этом призналась.

Шелли улыбается, берёт мою ладонь в свою.

– Станет легче.

– А тебе стало?

От наворачивающихся слёз в её глазах блестят зелёные огоньки.

– Нет.

Киваю и закрываю глаза, чтобы не видеть ни Шелли, ни её слёзы.

– Спасибо тебе, – говорю я шёпотом, – за всё, Шелли. Ты мне была всё это время самой лучшей подругой.

Что соврать, придумывается легко. Она же эти слова и хочет услышать.

Слушаю, как она всхлипывает, и притворяюсь, что снова уснула.

Глава 65

Признаюсь: когда Тесс не было дома, я к ней заходил. Хотел проведать, как она там. Она не открыла, я тогда открыл своим ключом и вошёл. Это нельзя считать проникновением, ведь ключ же у меня свой. И дом раньше принадлежал моей маме. Я ничего не взял, но, раз уж пришёл, решил пойти поискать полис Марка. Чтобы Тесс было проще найти. Я думал, он ей на глаза попадётся и её это подтолкнёт начать разбираться с делами.

Я очень сожалею, что соврал про долг Марка. На похоронах у меня в голове помутилось. Брат погиб, племянник, трагедия. Наверное, какой это удар для меня, я ещё тогда просто не понял. Да и партнёр у меня решил продать долю, уйти на пенсию. Я ещё до Рождества попросил у Марка мне занять, и он собирался подать заявление на кредит, чтобы мне помочь, а если бы ему отказали, то просто увеличил бы срок выплат по ипотеке. Если бы у меня денег хватало, я бы ему тоже так помог. Мы же братья были. Мы друг друга не забывали.

Мне нужны были средства, а попросить у Тесс на похоронах дать мне в долг было неудобно. У нас с ней не то чтобы хорошие отношения сложились. Я не собирался ей врать, но запаниковал, и само по себе как-то так получилось. Я подумал, что если сказать ей, что Марк мне был должен, она мне из страховой выплаты и даст. Я знал, что была страховка. Она входила в завещание, и я знал, что Марк всё оставил жене и сыну. А я просил только малую толику этой суммы.

В тот вечер на Пасху я Тесс по дороге в деревню не поджидал. Просто ехал с дня рождения друга и решил, дай, думаю, заеду, проведаю. Я даже не знал, что это она едет в той машине, пока мы в деревню с шоссе не свернули. Я ей помигал поздороваться, а она в ответ по газам. Я поехал следом – вдруг с ней что не так, – но когда её занесло на встречку, я понял, что её напугал. На дне рождения я немного выпил. Не больше допустимой нормы, но примерно около того. Дышать в трубочку мне не очень хотелось, я и отправился домой.

Нехорошо я вёл себя с Тесс, я это теперь понимаю. Я тоже потерял Марка. Видимо, утрата на мне сказалась сильнее, чем мне самому казалось. Но я всегда в первую очередь просто старался ей помочь.

С моих слов записано верно.

Подпись: Йен Кларк.

Оглядываясь назад, легко сказать, что надо было раньше заметить. Уже с самого начала были звоночки. В первый мой приход в раковине стояли две миски с хлопьями. Я решила, Тесс просто не сразу поняла, что сегодня хочет на завтрак. То есть не то чтобы сразу её состояние бросалось в глаза, я вот что хочу сказать.

Когда тем вечером в дом пришли полицейские, а Тесс ещё диспетчеру заявила, что Джейми у себя в кроватке, я просто подумала, что в полиции напутали что-то. На прямой вопрос Тесс ничего не сказала. И это я их провела, показала, что в комнате Джейми никого.

Только на пляже я поняла, что у Тесс галлюцинации. Так глупо теперь вспоминать, но мне не хотелось в это верить. Отчасти я, наверное, ещё и ревновала. Это ужасно, я знаю, но это правда. У Тесс ещё был её сын, а я своего потеряла навсегда. В следующий раз мы с ней встретились, когда поехали за покупками, а она решила, что Джейми пропал.