Лорен Норт – Идеальный сын (страница 13)
Помню.
Это вряд ли. Но ты рассказывай, люблю тебя слушать.
Глава 14
К реальности я возвращаюсь от смеха Джейми. В спальне царит мрак. Я смотрю на шторы и жду, когда глаза привыкнут к дневному свету. Но света уже нет. Сколько же я спала?
На столике у кровати кто-то оставил стакан с водой. Выпиваю его в один глоток. Вода с шумом проносится по пустому желудку, и, когда я встаю с постели, намереваясь спуститься вниз, меня внезапно мутит.
Джейми в гостиной совершенно один. Лежит на животе, растянувшись на коврике, дёргает ножками и пристально вглядывается в страницы книжки-загадки.
В доме горит свет, за окном темнота. Я совершенно утратила чувство времени, но, судя по припухлостям вокруг глаз, сыну пора спать. Нужно, наверное, сказать ему собираться, но это как-то нечестно – странный у него сегодня был день.
Когда я смотрю на него, сердце замирает и всю меня накрывает волной настоящей, чистой любви. Самолёт разбился, тебя не стало. Прежней жизни меня лишили, но Джейми здесь, рядом, а значит, есть жизнь. А без него меня не будет.
– Эй, – окликаю я сына с порога гостиной.
Он перестаёт дёргать ножками, смотрит на меня, качая языком зубик спереди взад-вперёд, взад-вперёд.
– Ты как? Извини, что сегодня день у нас такой никакой, – виновато говорю я.
– Ну и ничего. За мной Шелли присмотрела, – говорит он буднично и снова утыкается взглядом в книжку, пытаясь отыскать спрятанную там художником собачку.
– А делали что целый день?
– Ну… в «Плейстейшн» поиграли. Шелли крутая. Три раза меня сделала. Ещё убирались, в саду в футбол играли и поесть приготовили, – перечисляет он список сегодняшних дел.
– Ты что, сам готовил? – Я оглядываюсь вокруг и замечаю, как блестят полы, чувствую жасминовый аромат средства по уходу за мебелью. С кухни доносятся и другие запахи: курица с пряностями.
Сын отвечает мне с довольной улыбкой:
– Да, я резал лук. Настоящим ножом, мне Шелли разрешила. Им куда проще, не то что тем мелким, который ты мне всё время даёшь.
– Ого, да… ну хорошо. – Ну или мне хотелось бы верить, что хорошо. Хорошо, что Джейми было весело, что он так расположился к Шелли. Плохо только, что она дала ему острый нож: я никогда не даю – боюсь, что порежется.
Хочу ещё что-то спросить, но вдруг слышу: на кухне кто-то разговаривает. Шелли с каким-то мужчиной. Что это за мужчина у меня дома? Может, полиция пришла? Ещё что-то плохое случилось?
Не могу я не беситься, Марк. Сердце колотится, во рту пересохло.
– Не ходи никуда из комнаты, – шепчу я Джейми.
В шесть шагов долетаю до кухни. Дверь слегка приоткрыта. Дрожащей рукой двигаю её ещё на сантиметр, смотрю в щёлку.
Видно, как на столешнице у плиты горят три огромные свечи – я их покупала прошлой зимой, когда электричество отключили. Шелли, наверное, достала их из ящика. Но внимание привлекает не медленный танец огней, а угол дома, открытая боковая дверь.
– Вы должны понимать, что так просто дела не делаются. И я ничего не обещаю, – указывает кому-то Шелли таким напряжённым голосом, какого я ещё от неё не слышала. Телом она заслонила проход, прямо как охранник в ночном клубе, поэтому разглядеть её собеседника не получается.
– Я обещаний и не требую, – парирует мужчина.
Я узнаю его мгновенно. Йен.
Он вздыхает, и мне представляется, как он щиплет себя за переносицу.
– Я только вас прошу вот это передать Тесс. Давайте, может, я зайду…
– Вы в своём уме? Я вам что сейчас столько времени объясняла? Уходите, сейчас же.
– Хорошо, ухожу. Только передайте, пожалуйста.
– Ради бога.
Шелли с силой захлопывает дверь. Поворачивает ключ, язычок с глухим стуком входит в паз, и только тогда я снова могу вдохнуть. И я вдыхаю глубоко, дрожа, и открываю кухонную дверь.
Как тёплая волна, меня накрывает с головой прилив благодарности. Только и хочется, что обнять Шелли. Она меня сегодня как только не спасла. И Джейми тоже. И Йену не уступила. Знала, что мне этим вечером его не вынести, защитила меня, прямо как львица своего львёнка.
Шелли поворачивается, отходит от двери и вздрагивает, видя меня на пороге кухни.
– Тесс, – судорожно вздохнув, едва выговаривает она, поднося руку в груди, – ну ты меня и напугала. Ты давно там стоишь?
– Не особо.
– Познакомилась с братом твоего мужа. – Она проводит рукой по волосам и улыбается. – Неприятный тип.
– Прости.
– Ты не виновата. – На лице Шелли появляется гримаса. Она подходит к плите, приподнимает крышку, и из сковородки идёт пар. Аромат курицы с пряностями отозвался жалобными нотками в желудке: я ничего не ела со вчерашней пасты. – Ты не обидишься, надеюсь, но моё здесь присутствие его не обрадовало. Прости, что тебе пришлось услышать наш разговор.
– Мое присутствие в этом доме его тоже не радует. Это дом его матери, он здесь вырос. Мы с Марком выкупили часть Йена после её смерти. Йен тогда ничего не сказал, но мне кажется, он был недоволен. До сих пор здесь распоряжается, будто хозяин.
– Да, похоже на то.
– Он тебя, надеюсь, не достал своим напором? Со мной он просто всегда такой.
– Ничего, я привыкла уже к упёртым ослам с манией контроля. Всё ж таки за одного такого вышла. – Она смеётся, будто это шутка, но что-то я не уверена.
Шелли накрывает сковородку крышкой, протягивает мне руки, обнимает.
– Как твоё самочувствие?
– Пустота внутри, – отвечаю я, обнимая её в ответ.
– Принимала антидепрессанты?
– Толку от них нет. Мне показалось, что стало лучше, но нет. Если уж на то пошло, стало хуже.
– А когда ты их пить-то начала? Действие заметно минимум через неделю приёма. А полный эффект достигается иногда только спустя полтора месяца. Надо принимать не переставая, Тесс, а то пользы ноль. Тебе разве врач этого не объяснил?
– Ох, ну не знаю я. Может, и объяснил. Не очень-то я слушала. – Вдруг я ощущаю себя капризным ребёнком. Глупым, маленьким, капризным ребёнком.
– После ужина прими таблетку, ладно?
– Ладно, – киваю я.
На кухне становится тепло от жара духовки, а свечи создают уют. Стемнело. Окно, словно зеркало, отражает этот мрачный уголок, и всё дома вдруг кажется просторнее, гостеприимнее. Будто и не наша это кухня вовсе.
Мои глаза сами собой отыскивают пустое место на дверце холодильника, где раньше висел магнитик с фотографией Джейми. Не помню, когда же я его в последний раз видела. Встаю на четвереньки.
– Ты что там потеряла? – спрашивает Шелли, глядя, как я пытаюсь просунуть руку в небольшой зазор между холодильником и полом. Там нащупываются комочки пыли, крошки, бог знает что, но не магнитик.
– Я, кажется, случайно на днях зацепила фотографию Джейми, и она и слетела. Упала, похоже, куда-то под холодильник, – рассказываю я, умалчивая про то, как разбилась бутылка молока и как я наорала на Джейми. Тянусь пальцами ещё дальше, костяшки уже больно упираются в низ холодильника.
– Потом этим займёмся, – говорит Шелли, кладя руку мне на плечо, – возьмём с тобой лопатку, фонарик, вместе и посмотрим. А Йен тебе чили принёс. – Она показывает на тарелку, что стоит на столешнице рядом с дверью.
– Он за этим пришел? – спрашиваю я, решая приостановить поиски магнитика, вставая и отряхиваясь.
– Ещё он просил вот это вот передать: – Шелли проходит мимо меня, рядом с тарелкой находит конверт и даёт мне.
Конверт белый, размером А4, без имени, без ничего. Йен, видимо, думал отдать его мне прямо в руки.
– Ужинать будем только минут через десять, – замечает Шелли. – Не хочешь посмотреть, что там, чтобы потом не отвлекаться?
– Ну ладно, – невразумительно бормочу я.
Шелли подводит меня к стулу.