Лорен Маккензи – Три пары (страница 9)

– Пришло время Молли отправиться в заведение, – сказала Беатрис. Она задержала дыхание. Ей снова стало страшно. – Пожалуйста, не сердись на меня.

– Я никуда не поеду, – сказала Молли. – Скажи ей, Дермот.

– Ей по сердцу там, где она сейчас. – Дермот встал и убрал со стола, вылив остатки чая в раковину. Даже Молли почувствовала перемену в воздухе. Она прошла в дальний конец комнаты и занялась расстановкой своей коллекции фарфоровых статуэток на каминной полке.

– Вам же, наверное, очень тяжело.

Он обернулся и посмотрел на Беатрис, его лицо сморщилось от недоверия.

– То, что ты видела, – это я просто в шутку. Правда, Молл?

Молли обернулась на свое имя и улыбнулась Дермоту.

– А что говорит Конор? – спросил Дермот. – Он думает, что я не смогу за ней присматривать?

– Он думает, что вы устали, и беспокоится за вас. И я тоже.

– Скажи ему, что со мной все в порядке. Спасибо за уборку. Это очень помогает. – Он посмотрел на часы: – Почти четверть второго. Не стоит заставлять Фиа ждать.

Было всего пять минут второго.

– Простите, Дермот, не сердитесь. Я говорю это лишь ради вас.

– Ты сказала то, что думаешь, милая, не извиняйся. Но ты неправа.

Беатрис взяла сумку и пальто и вышла из дома. Она корила себя за то, что сперва не продумала стратегию. Раньше она умела предугадывать потребности гостей и вести их в направлении, приносящем взаимную выгоду. Уезжая от Дермота, она была благодарна, что есть школа, что ей есть куда поехать.

Глава 10

Узнаваемость

Ее агент считала, что Лиззи одновременно слишком молодая и слишком старая. У нее уже истек срок годности для чего-то романтического, но она была недостаточно пожилой для роли бабушки или надоедливой соседки. Не такая стройная, чтобы готовить сэндвичи для всей семьи в рекламе хлеба, но и не настолько полная, чтобы быть забавной в рекламе пива. Агент не произнесла ничего из этого вслух: наоборот, Кара была очень взволнованна и рада, что в списке ее клиентов снова появилась такая талантливая актриса, как Лиззи. Они вместе просмотрели открытые предложения в поисках чего-нибудь подходящего, и именно из-за этого унизительного упражнения Лиззи поняла, в какую глубокую пропасть неприкаянности она упала. Те ее бывшие коллеги, что могли бы протянуть руку помощи, либо переехали работать в Лондон, либо ушли из профессии, либо завели детей. Кара утверждала, что в независимом театре или студенческом кино таятся большие возможности, которые дадут ей столь необходимую узнаваемость у публики. Неоплачиваемые возможности, разумеется. Лиззи вышла из офиса агента на суровый ветер, который таскал мусор по набережной и швырял ее волосы назад и вперед. Она кинулась в кафе и чуть не расплакалась от облегчения, когда дверь за ней захлопнулась. Там играла музыка, и каждый стол украшали ярко-желтые хризантемы в стеклянных банках. Она заказала латте и кусочек морковного пирога, даже не проверив, достаточно ли у нее денег. Но, сколько бы раз она ни пересчитывала монетки, затерявшиеся на дне сумки, их не хватало и на пирог, и на автобусный билет домой, а если бы она пошла пешком, то не успела бы забрать Джимми из школы.

Кассирша, девушка со стрижкой пикси, идеальной кожей и колечком в носу, облокотилась на стойку, подперла голову руками и зевнула.

Лиззи нуждалась в деньгах: без дохода у нее не было вариантов. Ей требовалось, чтобы Фрэнк поверил, что она может уйти, иначе он продолжит вытирать об нее ноги. Она не сомневалась в его любви, но и женщин вроде Беатрис, красивых и непредсказуемых, было немало. Убийственная комбинация. Она не знала, как оказалась в таком положении, но понимала, что недостаточно думала о таких вещах, как карьера и доход, растя детей. До того как появилась Майя, она испытывала гордость мученицы, живя артистической жизнью, питаясь тостами, упиваясь похвалами, отказываясь от мыльных опер и рекламы. Она думала, что достигнет чего-то великого. Но детей похвалами не накормишь. Если завтра Фрэнка собьет автобус, не дай бог, ей с детьми придется как-то выживать. Придется быть решительной и самоотверженной. Придется работать днем и ночью, чтобы прокормить их и дать им образование. Искусство станет не важным. С другой стороны, не останется места для размышлений, правильно ли она поступает, и не будет времени ненавидеть Фрэнка. Настоящая проблема, как всегда, заключалась в том, что она его любила.

– Мне не хватает пятнадцати центов, – сказала Лиззи. Девушка за прилавком пожала плечами, ее шея в них утонула.

Лиззи взглянула на банку с чаевыми, раздумывая, не забрать ли обратно что-нибудь из того, что она оставила там за прошедшие годы, но затем у нее сжалось горло, навернулись слезы, и девушка уставилась на нее. Лиззи все бросила и, торопясь уйти, опрокинула стол. Ее охватил порыв поставить стол на место и многословно извиниться, но она его поборола и продолжила идти. Затем услышала невнятное проклятие. Продолжай идти, Лиз, продолжай идти, но ее тело уже повернуло назад. Сучка с пикси стояла на коленях и вытаскивала осколки стекла из лужи с хризантемами. Она села на корточки и с презрением посмотрела на Лиззи.

Лиззи опрокинула еще одну вазу с цветами и выбежала за дверь.

Глава 11

Божья коровка, улетай на небо

Беатрис подъехала к школе на пять минут раньше. Через дорогу у ворот собралась кучка родителей, среди них была Лиззи. Беатрис позвала ее и помахала рукой. Лиззи повернулась к ней, но выражение ее лица было непроницаемо. Беатрис не удержалась и оглянулась – вдруг Лиззи смотрит на кого-то другого, но нет, нахмуренный вид предназначался именно для Беатрис. Когда светофор загорелся зеленым, она приблизилась с солнечной улыбкой. Наклонилась к каждой щеке Лиззи и расцеловала ее.

– Как дела?

– Отлично, – сказала Лиззи. Лицо Лиззи было необычайно подвижным и реактивным: порой было трудно понять, она правда рада тебя видеть или просто отражает тебя, как зеркало. Сегодня от нее не исходило ни единой эмоции. Беатрис почувствовала, как земля под ногами дрогнула.

– Ты на меня злишься? – вырвался у нее вопрос с явной отчаянной ноткой.

Лиззи моргнула.

Черные железные ворота распахнулись и ударились о противоположную стену. Очередь из родителей хлынула в проход, вынося Беатрис и Лиззи на игровую площадку. Дети высыпали из классов. Учителя хватали их за руки, плечи, иногда за края джемперов, пытаясь предотвратить хаос. Найти Джимми и Фиа было несложно: они единственные стояли позади Эшлинг, прижавшись головами друг к другу и рассматривая что-то в сложенных ладонях Джимми.

– Это божья коровка, – объявил Фиа. – Вы знали, что божьих коровок-мальчиков все равно называют божьими коровками?

– Интересно, – сказала Беатрис. – Я этого не знала.

– Эшлинг сказала, что божьих быков не существует. Это глупо, – сказал Джимми.

– Во всяком случае, это были бы не божьи быки, а божьи бычки.

Фиа с Джимми рассмеялись. Когда они повернули головы обратно, божьей коровки уже не было. Они вздохнули.

– Пойдем, Джимми, – сказала Лиззи, хватая его за руку.

– Божьякоровкаулетинанеботамтвоидеткикушаютконфеткивсемпооднойатебениодной, – пропел Фиа, не переводя дыхания. – А можно Джимми пойдет с нами домой?

– Да! – сказал Джимми. – Пожалуйста.

Лиззи не медлила с ответом:

– Извини, нет, у нас сегодня много дел.

– Хочу к Фиа. Прямо сейчас. – Джимми готовился устроить сцену. – Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

– Пожалуйста, – попросила Беатрис. – Мы сможем поговорить.

Беатрис не стала ждать очередного возражения. Она вышла со двора, двое мальчиков побежали за ней следом. Лиззи ничего не оставалось, как последовать за ними.

Беатрис накормила мальчиков дольками апельсина с водой и заварила фруктовый чай для себя и Лиззи. Она указала гостье на диван, но та предпочла остаться на табурете у кухонного островка.

– Не могу остаться надолго, – снова сказала Лиззи. Они поговорили о чае, домашнем задании для мальчиков, о собаке – Джаро был очарователен, – но о выходных не было сказано ни слова. Беатрис решила позволить Лиззи начать этот разговор: все, что она могла сделать, – это создать для него возможность. Но ровно через полчаса Лиззи спрыгнула с табурета и заявила, что ей нужно забрать Джорджию с футбольной тренировки.

Через несколько минут Беатрис уже была на ступеньках и смотрела, как они идут по улице. Она почувствовала приступ головокружения.

– Лиззи!

Лиззи остановилась.

– Ты придешь в субботу? – Беатрис видела, что Лиззи пытается придумать очередное оправдание, но не собиралась ей этого позволять. Они устраивали вечера с пиццей раз в месяц с тех пор, как младшие дети были младенцами, когда больше никуда не удавалось выйти. Сейчас причиной для отказа могла стать только серьезная болезнь – в противном случае стоило предположить наличие непримиримых разногласий.

– В шесть часов. Ладно, пока. – Беатрис шагнула обратно в дом и захлопнула дверь. Усилие сдержаться и ничего не сказать ее истощило.

Она подпрыгнула, когда раздался звонок в дверь. Лиззи вернулась.

– Что именно произошло у вас с Фрэнком? Не ври мне, я пойму, – сказала Лиззи жестко, но ее глаза уже наполнялись слезами. Она так сильно сжимала перила, что рука побелела. – Предупреждаю, у меня был дерьмовый день.

Беатрис хотела сказать, что ничего не произошло, что им следует оставить все в прошлом, но поняла, что это не сработает.