Лорен Лэндиш – Невеста на один день (страница 61)
Я должна сказать ей, чтобы она не прерывала важный романтический момент, но не могу отвести взгляд от Коннора. Он действительно здесь. Нам еще многое предстоит выяснить, но то, что он здесь, означает, что все было по-настоящему. Я не сошла с ума, не ошиблась.
Я прыгаю в его объятия, быстро обвивая ногами его талию и принимая позу коалы, как он ее называет. Даже не дожидаясь, я осыпаю его щеки поцелуями, чувствуя, как его руки крепко сжимают мою задницу.
– Значит ли это, что ты простила меня? – неуверенно спрашивает он.
Мои губы прижимаются к уголку его рта, и я чувствую, как на его губах медленно расцветает улыбка.
Дейша прерывает его, лукаво спрашивая:
– За что именно?
Я не отвечаю. Все мое внимание приковано к Коннору. Я хочу прижаться к нему и никогда не отпускать, или заползти ему под кожу и написать свое имя на сердце, или и то, и другое.
– Конечно! – отвечаю я ему в шею, стараясь не лизать ее, как леденец. Но я сдаюсь и провожу языком по его коже, пробуя на вкус солоноватый мускус и думая: «Я лизнула его – он мой».
– Если ты тоже меня простишь.
Алерия хмыкает, видимо, услышав.
– О, она тоже облажалась. Наверное, поэтому ей нужен шалфей. Но ее аура уже выглядит лучше.
– Прощать нечего, Поппи, – говорит Коннор, крепче прижимая меня к себе, чтобы прошептать мне на ухо: – Я люблю тебя.
Слова тихие, предназначенные только для нас, но мои девочки отчетливо слышат Коннора в тихой комнате и задыхаются от восторга. Я тоже, особенно когда он медленно трется кончиком носа о мой нос, заставляя внутреннего романтика вздыхать в блаженном восторге.
Коннор нежно целует мою челюсть, щеку, мочку уха, а затем снова говорит, обжигая дыханием:
– Я люблю тебя.
Он прикусывает мочку зубами, притягивая меня к себе и заставляя вскрикнуть от неожиданности. Это Коннор, которого я знаю.
– Я тоже тебя люблю!
Это было определенно слишком громко, но даже библиотекарь смотрит на нас с удивлением, ведь мы, по сути, целуемся в отделе исторической фантастики.
– О боже мой! Вы это слышали? – визжит Бекка, восторженно хлопая в ладоши и ухмыляясь, как дурочка. – Они влюблены! Я сейчас в обморок упаду! Это как адаптация книги к реальной жизни прямо у нас на глазах.
На взгляд библиотекаря Бекка сжимает руки под подбородком, выглядя до смешного счастливой. Такое чувство, что она сейчас разрыдается.
– Где Netflix, когда они нужны? Я голосую за Джулию Робертс, чтобы она сыграла Поппи, потому что у нее рыжие волосы.
Дейша прижимает палец к губам, говоря Бекке:
– Ш-ш-ш, может, они забудут, что мы здесь, и тогда мы поймем, что, черт возьми, происходит. Джулия Робертс слишком стара, чтобы играть Поппи, но она могла бы сыграть ее маму.
– Эмма Стоун? – предлагает Алерия.
Коннор медленно опускает меня на землю, но продолжает прижимать к себе, обнимая за плечи, словно не может вынести и секунды без прикосновений. Или, может быть, он боится, что я снова совершу что-нибудь безумное. Но у меня на уме только одно.
– Спасибо, дамы, но мне пора.
– А как же книга?! – напомнила Жасмин, закатывая глаза. – К черту книгу. Ты ее допишешь.
– Да, – рычит Коннор. – Я прослежу, чтобы она закончила, но сначала нам нужно разобраться с некоторыми делами.
Дейша хмыкает.
– Просто убедись, что она сможет сформировать связную мысль, когда ты закончишь, и, возможно, все еще будет печатать, иначе писать под диктовку будешь ты!
– Да-да, так и будет. Под
– Вся твоя, – забавляется Дейша. – Это не совсем мой стиль.
Пока Бекка и Жасмин уговаривают Дейшу внести хоть какой-то светлый момент в ее супер-мрачные, извращенные истории, Коннор запихивает мой ноутбук в сумку и перекидывает ремень через плечо. Протягивая мне руку, он переплетает свои пальцы с моими и целует висок – особенный и интимный жест, как будто я ему дорога.
– Пойдем домой.
Глава 28
Как только открывается дверь в дом Поппи, начинается настоящий ад. На меня налетает дуэт пушистых белоснежных машин для поднятия настроения, которые тявкают, прыгают и широко улыбаются, высунув розовые языки, понимая, что я вернулся. При этом они совершенно не обращают внимания на Поппи, которая наблюдает за всем этим с надутыми губами. Я почти вижу, как у нее в голове крутится мысль: «А как же я?»
– Я все вижу, неблагодарные сопляки, – ругает она. Ее глаза улыбаются, даже если она говорит об отвращении к своим щенкам. – Неужели Коннор кормил вас печеньем чаще, чем я?
Я даю Поппи шанс бросить сумку с компьютером на обеденный стол, затем щелкаю пальцами, и обе собаки мгновенно успокаиваются и садятся на место, не сводя с меня глаз.
– Сидеть… мальчики.
У Поппи отвисает челюсть, а глаза расширяются, когда Орешек и Сок сидят неподвижно, как камни, хотя Сок так сильно виляет хвостом, что его зад ходит из стороны в сторону по ковру.
– Выпендрежник! – говорит она, ухмыляясь. – Ладно, мистер Собачий Заговорщик, как ты это сделал? Научи меня своим фокусам.
Я опускаю руку, «освобождая» мальчиков из их позы, опускаюсь на колени и начинаю чесать им под подбородком. После смехотворно малого количества ласк обе собаки ложатся и подставляют мне животы. Я почесываю их, хваля за отличное поведение.
– У меня было несколько дней. К тому же пакет с лакомствами делает свое дело. Орешек хочет учиться, а Сок во всем повторяет за братом.
За те одинокие дни, пока я был разлучен с Поппи, я довольно хорошо узнал обоих щенков. Сначала я думал остаться дома по соседству и приходить только для того, чтобы позаботиться о мальчиках. Но я очень скучал по Поппи и хотел любой связи с ней, которую только мог получить, поэтому мне нужно было находиться в ее пространстве. Сидеть на ее диване, нюхать ее шампунь и обнимать ее подушку – это единственное, что помогало оставаться в здравом уме… и не искать ее в отелях, которые, как я знаю, Хантер использует в качестве убежища.
Когда я встаю, глаза Поппи смотрят на меня, и она выглядит неуверенной. Я тоже это чувствую. Волнение от встречи проходит, и снова появляются вопросы. Мы понимаем, что эмоционально мы находимся в одном месте; признания в любви реальны и спонтанны, но нам есть чем поделиться. И не все из сказанного пройдет легко и комфортно.
– Давай присядем, – предлагаю я, указывая на диван. – Я знаю, что тебе нужно работать, но если ты можешь уделить мне несколько минут, я хочу тебе все рассказать.
Я мотаю головой.
– Нет, мне нужно, чтобы ты все знала, – перефразирую я. Я никогда не изливал душу, но с Поппи мне хочется это сделать. Ради себя, и… – Ты заслуживаешь знать правду. Я хочу, чтобы ты жила долго и счастливо, а это значит, что иногда придется делать и трудные вещи.
Поппи уже близка к слезам, но позволяет мне взять ее за руку и отвести к дивану, где мы оба садимся. Ее ноги скрещены перед собой, руки сцеплены на коленях. Она делает большой вдох и решительно говорит:
– Ладно, я готова. Ошарашь меня.
Я улыбаюсь, но пока даже не знаю, с чего начать.
– Во-первых, позволь извиниться, – начинаю я с самого важного. – Я никогда не хотел тебе лгать. Мне важно, чтобы ты понимала… Я – это я, тот самый человек, которого ты знала все это время. Я сказал тебе больше, чем кому-либо за долгое время, возможно, за все время… – Я беру паузу. – Я стал собой, человеком, о существовании которого я, возможно, даже забыл.
– Прости меня. Я была в шоке… напугана и зла, – признается Поппи. – Я чувствовала себя преданной, как будто ты использовал меня.
Я пытаюсь прервать ее, но она не дает мне вставить ни слова.
– Я знаю. Хантер ввел меня в курс дела, поэтому я и оказалась на аукционе. Но он не все рассказал. Он позволил мне думать, что ты… преступник. – Ее челюсть сжимается при воспоминании. – Поверь мне, я изводила его по этому поводу. Сказала ему, что засуну Гэри ему в задницу и отобью яйца. После этого он стал намного откровеннее…
Она гордится, что запугала Хантера, и, честно говоря, эту сцену я бы хотел увидеть.
Интересно, что именно он рассказал? Ладно, это мы обсудим позже. Вероятно, этот разговор нужно провести с Хантером, потому что Поппи не имеет права знать о некоторых деталях нашей предыдущей совместной работы.
Но, помимо подробностей каждого дела, мне нужно, чтобы она поняла: все, что произошло, привело меня к этому моменту, к ней.
– Дело… – продолжаю я, прежде чем покачать головой. Мысленно я возвращаюсь на много лет назад. – Все началось задолго до этого. То, что я тебе рассказал, было правдой. Я начал с мелких краж, когда был еще подростком. Потом я перешел к искусству. Я был на задании, и Хантер меня нашел. Он остановил меня.
Я вспоминаю ту работу. Я украл постмодернистское произведение – одну из тех чернильных клякс, похожих на картинки, которые психиатры показывают своим пациентам. Один парень хотел купить ее для своего офиса, поэтому нанял меня. Тогда я был хорош и мог бы сделать это, но Хантер следил за парнем и знал, что тот меня нанял. Он вел себя спокойно, ждал, наблюдая за моими навыками, и положил руку мне на плечо буквально за секунду до того, как я собрался сделать шаг.