Лорен Кейт – Падшие (страница 48)

Но на этот раз он даже не смотрел на нее, пока она не подошла в упор. А когда все-таки поднял глаза, лицо его оказалось пепельно-бледным. Волосы его словно поникли, облепив голову, и, к удивлению, девочка заметила, что ему стоило бы побриться. Его взгляд метался по ее лицу, как будто не мог сосредоточиться на какой-то одной черте. Кэм выглядел разбитым – не потрепанным после драки, а как если бы не спал несколько дней.

– Ты пришла.

Голос его прозвучал хрипло, но за словами последовала слабая улыбка.

Люс хрустнула суставами пальцев, понимая, что улыбаться ему осталось недолго. Она кивнула и показала письмо.

Мальчик потянулся к ее ладони, но она отдернула руку, притворившись, что ей понадобилось отбросить с глаз волосы.

– Я думал, ты будешь в ярости из-за вчерашнего, – сообщил Кэм, оттолкнувшись от ворот.

Он зашел на несколько шагов в глубь кладбища и уселся по-турецки на невысокую серую мраморную скамью посреди первого ряда могил. Стряхнул с нее грязные сухие листья и похлопал по свободному месту рядом с собой.

– В ярости? – переспросила Люс.

– Обычно именно поэтому люди поспешно вылетают из баров.

Она села лицом к нему и тоже скрестила ноги. Отсюда девочка видела верхние ветви огромного старого дуба в глубине кладбища, под которым у них с Кэмом состоялся пикник. Казалось, это было так давно.

– Не знаю, – сказала девочка. – Скорее я сбита с толку. Может, озадачена. Разочарована.

Она содрогнулась, вспомнив глаза мужчины, потянувшегося к ней, тошнотворный шквал ударов Кэма, густо-черный покров тени…

– Зачем ты притащил меня туда? Ты же знаешь, что вышло, когда сбежали Джулс с Филиппом.

– Джулс с Филиппом – недоумки, каждое движение которых отслеживается браслетами. Разумеется, они попались.

Мальчик зловеще улыбнулся.

– Мы не имеем с ними ничего общего, Люс. Поверь мне. Кроме того, я не хотел ввязываться в очередную драку.

Он потер виски, и кожа вокруг них, жестковатая и слишком тонкая, смялась.

– Я просто не мог стерпеть, как тот парень говорил с тобой, распускал руки. Ты заслуживаешь, чтобы с тобой обращались как можно бережнее.

Его зеленые глаза блеснули ярче.

– И я хочу быть тем, кто это делает. Единственным.

Она заправила волосы за уши и набрала в грудь воздуха.

– Кэм, ты кажешься мне действительно классным…

– О нет.

Он закрыл лицо ладонью.

– Только не речь из разряда «как непринужденно порвать с парнем». Надеюсь, ты не собираешься сказать, что нам следует остаться друзьями.

– Ты не хочешь быть моим другом?

– Ты знаешь, что я хочу быть гораздо больше, чем просто твоим другом, – ответил он, выплюнув слово «друг» так, словно оно было грязным ругательством – Это Григори, верно?

Ее желудок сжался в комок. Вероятно, догадаться было несложно, но ее слишком захватили собственные чувства, чтобы задаться вопросом, что о них двоих думает Кэм.

– Ты по-настоящему не знаешь ни одного из нас, – заявил он, встав и отступив на шаг назад, – но уже готова выбрать?

С его стороны было весьма самонадеянно предполагать, что он все еще в игре. Особенно после вчерашнего вечера. С чего он вообще вообразил, что между ним и Дэниелом возможно соревнование?

Мальчик присел на корточки перед скамьей. Его лицо стало другим – умоляющим, искренним, – когда он взял ее руки в свои.

Люс удивилась, увидев его таким взволнованным.

– Прости, – отстраняясь, попросила она. – Так вышло.

– Именно! Так вышло. И что же именно, позволь угадать? Наверное, прошлой ночью он посмотрел на тебя каким-то новым, романтичным образом. Люс, ты торопишься с решением, даже не узнав, что на кону. А на кону может оказаться… многое.

Он вздохнул при виде ее озадаченного выражения.

– Я мог бы сделать тебя счастливой.

– Дэниел делает меня счастливой.

– Откуда ты можешь знать? Он не станет даже прикасаться к тебе.

Люс прикрыла глаза, вспоминая слияние их губ прошлой ночью на побережье. Руки Дэниела, обнимающие ее. И весь мир казался таким правильным, таким гармоничным, таким безопасным. Но когда она открыла глаза сейчас, Дэниела не было поблизости.

Рядом находился только Кэм.

Девочка прокашлялась.

– Нет, станет. И уже это делает.

Ее щеки вспыхнули. Люс прижала к ним прохладную ладонь, но Кэм не заметил. Он стиснул кулаки.

– Поясни.

– То, как именно Дэниел меня целует, тебя совершенно не касается.

Она в ярости прикусила губу. Да он смеется над ней.

Кэм фыркнул.

– О? Я мог бы справиться не хуже Григори, – сообщил он, подхватив ее руку и поцеловав тыльную сторону кисти, прежде чем внезапно выпустить, позволив той безвольно упасть.

– Ничего подобного, – отвернувшись, заявила Люс.

– Тогда как насчет такого?

Его губы мазнули по ее щеке прежде, чем она успела отмахнуться.

– Нет.

Кэм облизнул губы.

– Ты утверждаешь, что Дэниел Григори действительно поцеловал тебя так, как ты того заслуживаешь?

В его глазах замерцали недобрые искорки.

– Да, – сказала она, – и это был лучший поцелуй в моей жизни.

Это был единственный ее настоящий поцелуй, но Люс знала, что, если ее снова спросят об этом через шестьдесят или сотню лет, она ответит так же.

– И все же ты здесь, – заметил Кэм, недоверчиво покачав головой.

Девочке не понравился его намек.

– Я пришла только для того, чтобы сказать тебе правду насчет меня и Дэниела. Сообщить, что мы с тобой…

Кэм зашелся громким глухим смехом, эхом раскатившимся над пустым кладбищем. Хохотал он долго и безудержно, хватался за бока и утирал с глаз выступившие слезы.

– Что тут смешного? – спросила Люс.

– Ты даже не представляешь, – сквозь смех выговорил он.

Тон Кэма, подразумевавший: «Тебе не понять», не слишком-то отличался от того, которым Дэниел прошлой ночью безутешно твердил: «Это невозможно». Но отреагировала на него Люс совершенно иначе. Когда Дэниел ушел в себя, ее лишь сильнее потянуло к нему. Даже когда он отстранялся, она жаждала быть к нему как можно ближе. Но теперь, ощутив себя непосвященным чужаком, она испытала лишь облегчение. Она абсолютно не хотела становиться ближе к Кэму.

Ей и так казалось, что сейчас они излишне близки.