Лорен Кейт – Падшие (страница 18)

Когда она начала представлять, как целуются Дэниел и Гэбби, ее замутило – особым родом тошноты, означавшим, что она ведет себя по-дурацки. Вернуться на вечеринку она не смогла – смогла только отлепиться от стены, прокрасться обратно в спальню и там обдумать странное чувство, охватывающее ее рядом с Дэниелом, которое она по глупости приняла за некую связь. Она проснулась с мерзким послевкусием вечеринки, все еще стоящим во рту. И меньше всего на свете ей хотелось думать о физкультуре.

Люс спустила ноги на холодный линолеум. За чисткой зубов она попыталась представить, что в Мече и Кресте подразумевают под «сдачей нормативов». Пугающие образы товарищей по учебе – Молли, с мрачным видом подтягивающейся на турнике, и Гэбби, легко взбирающейся на тридцать футов по уходящему в небо канату, – мелькали перед ее внутренним взором. Единственное, что она могла сделать, чтобы не выставиться полной дурой – снова, – это попробовать выбросить Дэниела с Гэбби из головы.

Она пересекла южную часть школьного двора, направляясь к спортзалу. Это было большое готическое сооружение с аркбутанами и каменными башенками, которые делали его похожим скорее на церковь, чем на место, где можно хорошенько попотеть. Покрывающее его фасад кудзу шелестело листвой на утреннем ветерке, пока Люс проходила мимо.

– Пенн, – окликнула девочка подругу, заметив ее в спортивном костюме, шнурующую на скамейке кеды.

Люс окинула взглядом ее надлежаще черную одежду и обувь и вдруг испугалась, что прозевала напоминание о форме. С другой стороны, снаружи здания околачивались и другие учащиеся, и все они по виду не слишком отличались от нее самой.

Взгляд Пенн был мутным.

– Как я устала, – простонала она – Слишком увлеклась караоке прошлой ночью. Решила это уравновесить, попытавшись хотя бы выглядеть спортивно.

Люс рассмеялась, пока ее подруга неуклюже возилась с узелком на шнурках.

– Что стряслось с тобой ночью? – спросила Пенн. – Ты так и не вернулась на вечеринку.

– О, – уклончиво отозвалась Люс, – я решила…

– А-ахх! – Пенн заткнула уши. – Каждый звук отдается у меня в мозгу, словно отбойный молоток. Расскажешь потом?

– Ага, – согласилась Люс – Конечно.

Двойные двери в спортзал распахнулись. Оттуда вышла Рэнди в тяжелых резиновых сапогах, держа в руках вечный планшет. Она жестом подозвала учеников, и, один за другим, они стали подходить к ней, чтобы получить назначение.

– Тодд Хаммонд, – объявила Рэнди, когда тот добрел до нее на подкашивающихся ногах.

Плечи Тодда ссутулились, словно круглые скобки, и Люс обратила внимание на остатки въевшегося фермерского загара у основания его шеи.

– Гимнастика, – распорядилась Рэнди, подтолкнув мальчика ко входу.

– Пенниуэзер ван Сикль-Локвуд, – прогремела она, вынудив Пенн съежиться и вновь заткнуть уши. – Бассейн, – сообщила Рэнди, пошарив в стоящей за ее спиной картонной коробке и бросив девочке красный слитный купальник спортивного кроя.

– Люсинда Прайс, – продолжила воспитательница, сверившись с бумагами, и, к облегчению Люс, заключила: – Тоже бассейн.

Девочка протянула руку, чтобы поймать свой купальник в воздухе. Он оказался растянутым и пергаментно-тонким на ощупь. Но по крайней мере, чистым – судя по запаху. Вроде как.

– Гэбриел Гивенс, – объявила Рэнди.

Люс резко обернулась, чтобы увидеть, как ненавистная Гэбби выступает вперед, облаченная в короткие черные шортики и тонкую маечку. Она провела в школе всего три дня… как ей удалось заполучить Дэниела?

– Приве-ет, Рэнди, – поздоровалась Гэбби, растягивая слова в манере, от которой Люс захотелось заткнуть уши – в подражание Пенн.

«Только не бассейн, – взмолилась Люс. – Что угодно, только не бассейн».

– Бассейн, – сообщила Рэнди.

Шагая рядом с Пенн к раздевалке для девочек, Люс старалась не оглядываться на Гэбби, которая вертела, похоже, единственный во всей коробке стильный купальник на указательном пальчике с французским маникюром. Вместо этого девочка сосредоточилась на серых каменных стенах и покрывающей их древней религиозной атрибутике. Она прошла мимо резных деревянных крестов с барельефами Страстей Христовых. На уровне глаз висели ряды поблекших триптихов, на которых выделялись лишь круги нимбов. Люс подалась вперед, чтобы поближе рассмотреть исписанный латынью длинный свиток под стеклом.

– Воодушевляющее убранство, не находишь? – заметила Пенн, кинув в рот пару таблеток аспирина и запив их глотком воды из припрятанной в сумке бутылки.

– Что это такое? – спросила Люс.

– Древняя история. Единственный сохранившийся пережиток тех времен, когда здесь еще служили воскресные мессы, в дни Гражданской войны.

– Это объясняет, почему здание так похоже на церковь, – проговорила Люс, задерживаясь перед мраморной репродукцией «Оплакивания Христа» Микеланджело.

– Они бестолково используют здание, как и в принципе все в этой адской дыре. Я имею в виду: кто вообще устраивает бассейн в здании церкви?

– Ты шутишь, – предположила Люс.

– Хотелось бы. – Пенн закатила глаза. – Каждое лето директору взбредает в голову поручить мне переоформление церкви. Он не признается, но все эти религиозные штуки его заметно беспокоят, – пояснила она. – Беда в том, что, даже если бы мне захотелось в это ввязываться, я бы понятия не имела, что сделать со зданием, не оскорбив, так сказать, всех, включая Бога.

Люс вспомнила безукоризненно белые стены доверского спортзала, ряды профессиональных фотографий с межшкольных соревнований, каждая из которых была снабжена одинаковой темно-синей карточкой с подписью и выставлена в одинаковой золотистой рамочке. Сильнее чтили в Довере только тот коридор, что вел от входа, где висели портреты всех выпускников, ставших сенаторами штата, или получивших стипендию Гуггенхайма, или просто заурядных миллиардеров.

– Тут можно было бы повесить снимки выпускников, сделанные в полицейском участке, – предложила сзади Гэбби.

Люс улыбнулась – шутка вышла забавной… и странной, как если бы Гэбби прочла ее мысли, но тут же вспомнила, как прошлой ночью девочка заявила Дэниелу, что у него нет никого другого. И поспешно отреклась от малейшего намека на взаимопонимание с Гэбби.

– Вы отлыниваете! – рявкнула на них незнакомая учительница, возникшая, словно из ниоткуда.

У нее – по крайней мере, Люс решила, что это она, – была копна вьющихся каштановых волос, собранных в хвост, похожие на окорока икры и пожелтевшие «невидимые» скобки на верхних зубах. Она сердито загнала девочек в раздевалку, где каждой выдала висячий замок с ключом и указала на ряд пустых шкафчиков.

– Никто не смеет отлынивать под надзором тренера Дианте.

Люс и Пенн втиснулись в выцветшие мешковатые купальники. Люс содрогнулась при виде собственного отражения в зеркале и закуталась, насколько удалось, в полотенце.

Выйдя из раздевалки, она внезапно поняла, о чем говорила Пенн. Сам бассейн оказался гигантским, олимпийских размеров, одним из немногих современных объектов, встретившихся ей на территории школы. Но примечателен он был не этим, в благоговейном трепете поняла Люс. Его устроили прямо посреди того, что некогда являлось церковью.

Ряд красивых витражных окон, в которых оказалось выбито лишь несколько стекол, опоясывал помещение под высоким сводчатым потолком. В стенных нишах горели свечи. Трамплин для прыжков был установлен там, где некогда, вероятно, располагался алтарь. Если бы Люс растили не агностиком, а богобоязненной прихожанкой, как остальных ее друзей из начальной школы, она сочла бы это кощунством.

Некоторые ребята уже мерили гребками бассейн, хватая ртом воздух. Но внимание Люс привлекли те, кто еще и не подходил к воде. Молли, Роланд и Арриана расположились на скамейках вдоль стен. Они смеялись над чем-то до упаду. Роланд буквально сложился вдвое от хохота, а Арриана утирала слезы. Им достались куда более симпатичные купальники и плавки, чем Люс, но никто не выражал ни малейшего желания лезть в бассейн.

Девочка затеребила свой мешковатый наряд. Ей хотелось присоединиться к Арриане, но, пока она взвешивала «за» (возможное вхождение в мир элиты) и «против» (ругань тренера Дианте за сознательное уклонение от упражнений), к компании неторопливо подошла Гэбби – как если бы уже успела подружиться со всеми. Она уселась рядышком с Аррианой и сразу же рассмеялась, как будто, в чем бы ни заключалась шутка, уже уловила ее соль.

– У них всегда находятся справки об освобождении, – пояснила Пенн, мрачно глядя на сборище. – Не спрашивай меня, как это сходит им с рук.

Люс мялась и мешкала у края бассейна, не в состоянии вникнуть в распоряжения тренера Дианте. Глядя на Гэбби и компанию, Люс жалела, что с ними нет Кэма. Она представляла себе, как здорово он смотрелся бы в блестящих черных плавках, как с улыбкой пригласил бы ее присоединиться к ним, отчего она сразу почувствовала бы, что ее не против и даже рады видеть.

Девочку глодала потребность извиниться за то, что она так рано сбежала с вечеринки. Удивительно – они не были парой, и от Люс не требовалось отчитываться в своих появлениях и уходах. Но в то же время ей нравилось, когда он уделял ей внимание. Нравился его запах – какой-то свежий и свободный, будто едешь ночью в машине с открытыми окнами. Нравилось, как он ловит каждое ее слово, как замирает неподвижно, словно не видит и не слышит никого, кроме нее. Понравилось и то, как он обнял ее, приподняв над землей, на глазах у Дэниела. Люс не хотелось портить его отношение к ней.