Лорен Донер – Дрантос (ЛП) (страница 55)

— Я хочу поговорить с сестрой, поскольку беспокоюсь за нее. Ты это понимаешь? У Крэйвена есть сотовый?

Велдер вздохнул.

— Он свяжется с нами, когда почувствует, что безопасно. Вы обе стали слишком мягкими, живя в человеческом мире, слишком избалованными. Первое, чему тебе нужно научиться — не ставить все время под сомнение мои слова.

Дасти опустила руки и сжала их в кулаки. Этот парень заставлял ее так сильно злиться.

— Мы не избалованы. Для того чтобы достичь нынешнего положения, Бэт работала, как каторжная, и мы обе знаем, что такое выживать. После смерти родителей нам пришлось пройти через очень многое.

— Тяготы человеческого мира — ничто по сравнению с нашими. Твоя жизнь не зависела от способностей сражаться или убивать.

Его ответ вызвал лишь раздражение.

— Ты и не представляешь, каково это — жить там. Люди умирают каждый божий день. Когда в последний раз ты жил в моем мире?

Он поднял голову и слегка улыбнулся, а его взгляд сосредоточился на фасаде дома.

— Сюда идет Крэйла.

Дасти заметила, что он проигнорировал ее вопрос, но прежде чем успела на это указать, парадная дверь открылась, и через нее пронеслась высокая черноволосая красавица. Из одежды на ней оказался только саронг, обернутый вокруг талии, он едва прикрывал ее соски, а при высоком росте доходил лишь до бедер. На скуле и на обеих руках виднелась размазанная кровь.

— Я так понимаю, она извинилась? — тихо рассмеялся Велдер. — Тебе лучше?

Крэйла подошла прямо к нему и улыбнулась. Обняв его за талию, она прижалась к его груди.

— Ты же знаешь. И она больше никогда не сделает подобного.

Крэйла повернула голову, и ее ярко-голубые глаза остановились на Дасти.

Та старалась не пялиться, но поняла, что ей это не удалось. Женщина выглядела лет на тридцать, ростом была, по меньшей мере, шесть футов [12] и, безусловно, не могла быть чьей-то матерью, имея такое гибкое тело. Определенно не Дрантоса или Крэйвена. Ее красота ошеломила Дасти.

— Она такая маленькая, — вздохнула Крэйла. — Хотя милая. Не то, что конкретно мне хотелось для моего малыша, но у нее привлекательный цвет волос, — она отпустила Велдера и шагнула к Дасти. Ее рука в нерешительности замерла, прежде чем она пощупала светлые волосы. Крэйла встретилась с Дасти взглядом и снова улыбнулась. — Это твой натуральный цвет волос? Я знаю, что люди часто красят свои волосы.

Дасти подавила желание отстраниться от ее руки. Ей немного поплохело от вида засохшей крови, и она вздрогнула, когда испачканная рука коснулась ее волос.

Крэйла отпустила Дасти и отступила на шаг, ее улыбка исчезла.

— У тебя нет причины меня бояться.

— Ты ни при чем, — она взглянула на руку женщины. — Мне не нравится вид крови. Что с тобой случилось? Ты в порядке?

Рот Крэйлы открылся, и, казалось, на секунду она остолбенела.

— Конечно, я в порядке. Мне пришлось разобраться с небольшим разногласием между мной и одной из женщин.

Велдер подошел к своей паре, обнял ее и громко вздохнул.

— Понюхай ее. Она пахнет совсем как человек, хотя Дрантос утверждает, что на вкус она немного другая. Дасти верит, что мы — варвары и животные, поскольку применяем наказания и агрессивны по натуре.

На лице женщины появилось веселое выражение.

— Понимаю. Полагаю, такими мы тебе кажемся. Но еще мы любим, и у нас множество человеческих черт характера. Ты должна заботиться о своей паре. Я планировала остаться, но, думаю, будет лучше, если это сделаешь ты. Просто промой его раны, накорми, когда проснется, и оставайся с ним. От прикосновений Дрантосу станет лучше, — она обвела взглядом фигуру Дасти. — Кожа к коже. Я уверена, что ты предпочитаешь ходить в одежде, но, когда ты с моим сыном наедине, в ней нет необходимости.

Дасти возмутилась. Ее новая свекровь разговаривала с ней так, будто имела право ей диктовать.

— Ты не можешь указывать мне, что…

— Могу, — прервала ее Крэйла, взгляд голубых глаз определенно похолодел. — Мой сын заявил права на тебя как на свою пару и захочет умереть, если ты его бросишь. Хотя он никогда тебе не навредит, независимо от того, что ты сделаешь. Но я — его мать, и мы с тобой будем драться, если разобьешь его сердце или заставишь страдать от недостатка заботы о его благополучии. Я не стану выпускать когти, поскольку у тебя их нет, но ты наверняка не захочешь бороться со мной на кулаках. Я понятно выражаюсь?

— Абсолютно, — пробормотала Дасти, ее гнев обратился в страх.

— Хорошо, — улыбнулась Крэйла. — Мы поможем тебе приспособиться к жизни в клане. Правило номер один: никогда не противоречь мне. Я отвечаю за всех женщин, поэтому просто делай, как тебе говорят. Хорошо заботься о моем сыне, и мы чудесно с тобой поладим, — она повернулась к своей паре. — Отведи меня домой. Ты же знаешь, как после драки мне хочется трахаться. Ты мне нужен.

Велдер поднял ее, и Крэйла крепко обхватила его руками и ногами. Он подошел к двери, держа ее на руках. Дасти пялилась на них, пока за ними не захлопнулась дверь.

— Мне понадобится лечение, — прошептала она. — Да уж. Надеюсь, у них в клане есть психотерапевт.

Дасти медленно повернулась и пошла к спальне. В действительности ей не хотелось смотреть на ужас, творившийся со спиной Дрантоса, но о нем нужно позаботиться. Дасти знала, что он сделал бы для нее то же самое, если бы ее ранили. Дрантос уже помог, когда она нуждалась в его крови, а потом зализал ее раны. Нога больше не болела.

В ванной горел свет — единственный источник освещения в спальне. Дасти помедлила на пороге и похолодела при виде обнаженного Дрантоса, лежавшего на животе поперек большой кровати. Кнут не затронул его задницу и руки, но от плеч до талии все было в ужасных порезах. Они больше не кровоточили и, вообще-то, даже выглядели намного лучше, чем раньше, когда Дрантос висел на плече отца по дороге домой.

— Я в порядке, — прохрипел он.

Она подошла ближе.

— Ты проснулся. Я думала, ты спал.

— Иди сюда и не смотри на мою спину. Мне не так больно, как тебе кажется.

— Чем я могу помочь?

— Просто полежи рядом и дай мне тебя почувствовать.

Дасти нерешительно постояла возле кровати, но сняла свитер. Затем стянула носки, а последними — спортивные штаны. Она надеялась, что никто не войдет в дом и не обнаружит ее абсолютно голой. Стараясь, чтобы кровать не двигалась, Дасти взобралась на нее и вытянулась рядом с Дрантосом. Их взгляды встретились.

— Моя мать никогда тебя не тронет. Я слышал ее угрозу, но она просто пыталась тебя запугать. Это ее работа.

— Это сработало. Она пугает.

Он ухмыльнулся:

— Я никому не позволю тебя ударить. Включая мою семью.

Дасти провела кончиками пальцев по его руке и расслабилась, прикасаясь к его теплой коже и вдыхая мужской, древесный аромат, перемешанный с запахом мыла, которым его отец промыл раны.

— Не знаю, Дрантос, смогу ли я жить в твоем мире, — она знала, что на ее глаза навернулись слезы. — То, что они сделали с тобой — несправедливо, не понимаю, как ты мог просто стоять и позволять тому козлу тебя пороть.

Он провел рукой по кровати и, прикоснувшись к ноге Дасти, крепко сжал.

— Ты просто не понимаешь наш образ жизни, но законы важны. Мы их хранители. Они могли отлучить меня от всех кланов. И в долгосрочной перспективе это было бы равнозначно смертному приговору, поскольку на меня все стали бы охотиться. Так мы наказываем за нарушение наших законов.

— В смысле, ты был бы как любой другой отлученный человек?

— Да, и нам приходится иметь дело с вампирами и ликанами, из-за которых на этой территории раньше возникали проблемы.

— Они выпороли тебя из-за того, что ты не согласился с отцом. Разве это справедливо?

— Ну, жизнь вообще не справедлива. И законы устанавливаются по определенным причинам. В клане может быть лишь один лидер. И так как наши жизни зависят от того, насколько быстро принимается решение, у нас нет времени на голосование по любому вопросу. Я видел по телевизору ваши политические дебаты. Когда множество людей хотят для своего народа столь разных вещей, в результате создается путаница, и ничего не предпринимается. Мы — не люди. Мы уважаем силу в лидере, структуре и законах. В кланах нет преступности, нет неповиновения. Мы следуем за приказами лидеров кланов, или наказание не заставляет себя ждать. И при любом признаке слабости такой лидер уже кажется неспособным выполнять свою работу, — он помолчал. — Я принял эту порку, и теперь все знают, что никому не позволено преступать закон. Отец не мог меня спасти, Дасти. Кто-то мог воспользоваться этим и бросить ему вызов, чтобы занять его место. Победитель правит кланом, а проигравший умирает.

— Это ужасно.

— Такова жизнь в этих местах. Это работает. Я понимаю, что это сильно отличается от того, к чему ты привыкла, но так необходимо.

Дасти помолчала, размышляя.

— Я закончу тем, что меня тоже выпорют, — по ее телу пробежала дрожь.

— Никогда, — прохрипел Дрантос. — Я этого не допущу.

— Но ты даже не смог их остановить, когда пороли тебя.

— Я сам решил принять наказание и сделаю тоже ради тебя.

— Что только все ухудшает. Что же получается, я напортачу, а у тебя снова будет исполосована спина?

Дрантос переплел их пальцы.

— Я сделаю это, не задумываясь.