Лорен Дентон – Почти идеальная жизнь (страница 11)
Райли пожала плечом.
– Можете прочитать, если хотите.
Его затопил ужас, пока он поддевал пальцем клапан и доставал единственный лист бумаги. Вместе с ним из конверта выскользнуло фото для бумажника. Один взгляд на фото, и глаза Мака затуманились. На нем была Кэт, во всей своей откровенной красоте, волосы заплетены в косу, перекинутую через голое плечо. Круглые розовые щеки, которые он так хорошо помнил. Нос, покрытый веснушками, которые он когда-то соединял пальцем.
Но горячие слезы подступили не из-за Кэт. На руках Кэт держала малышку в розовом платьице с рюшами. Девочке было не больше двух месяцев. У нее были большие ясные глаза, а голову покрывал светло-персиковый пушок, губки были сложены в идеальное маленькое сердечко. Сердечко Свонов. Эди так называла его после того, как Эйвери и Томас родились с такими же губками сердечком, какие были у новорожденного Мака.
Дрожащими пальцами он отодвинул фото, чтобы прочитать слова на бумаге.
«Дорогой Мак,
отправляю тебе это фото, хотя знаю, что это, наверное, станет шоком. Но не злись. По крайней мере пока не выслушаешь меня. Мне нужно кое-что объяснить и признаться…»
Глаза снова защипало, пока он дочитывал письмо до конца. Мак снова уставился на фото, перевернул его.
«Кэт и Райли. Июль 2001»
Он поднял письмо.
– Почему?.. Когда?..
– Я нашла его после маминой смерти. – Райли провела пальцем по нитке на шортах. – Складывала ее вещи. Не знаю, почему она так и не отправила его. Но теперь оно ваше.
– Райли, если бы я знал…
Как он поступил бы, если бы знал? Если бы Кэт отправила ему письмо? Или если бы он расспросил ее больше, когда она приезжала к нему?
«Как бы ты поступил, Мак?»
Райли пристально смотрела на него с вопросом в глазах.
«Сделал бы ты другой выбор?»
– Я…
Входная дверь Фитцджеральдов открылась, и в дверном проеме показался Фитц. Мак шмыгнул носом и убрал письмо с фото обратно в конверт.
– Ты уверена, что оно тебе не нужно?
– Зачем оно мне? Она не мне написала. Оно ваше. – Райли кивнула на Фитца за окном. – Полагаю, это он?
– Доктор Абрахам Фитцджеральд. – Мак положил конверт в центральную консоль и кивнул на Фитца, который тяжело спускался по ступенькам. – Он был моим руководителем во время интернатуры. Помог мне начать карьеру. Он что-то вроде… ну, он для меня отец больше, чем мой собственный.
Райли глубоко вдохнула, и вся бравада, вся наглость исчезли. Вместо этого она выглядела нервной и очень юной. Мак протянул к ней руку – робко, неуверенно, – но когда она застыла, убрал. Прочистил горло.
– У них с Синтией за домом есть жилой гараж. Они часто пускают туда людей, которым нужно где-то пожить.
Мак открыл водительскую дверь и встал, пока Фитц шел к машине. Мужчина притянул его к себе для объятий – он был таким же любвеобильным, как и большим – и похлопал по спине. Затем, склонив голову, заглянул в машину и увидел на пассажирском сиденье Райли.
– Здравствуйте, юная леди, – пророкотал его глубокий голос, как мягкий гром.
– Здравствуйте.
Мак отошел от машины на несколько шагов и повернулся к Фитцу.
– Ваш жилой гараж свободен?
– Ты же знаешь, что да. Последний жилец уехал как ужаленный. Бедняга, думаю, он не создан для медицины. В любом случае, что ты делаешь вне клиники? Взял выходной? – Фитц склонил голову набок, как будто в его голове крутились шестеренки. Он снова взглянул на Райли в машине, потом обратно на своего протеже. – Мак, что происходит?
Мак открыл было рот, потом закрыл. Сжал губы.
– Сейчас у меня нет времени объяснять. Но можно она…
– Поживет здесь. Да. Я сказал тебе по телефону, что все в порядке.
– Всего на одну ночь. Может, две.
– Без проблем. Все хорошо? – Одна кустистая бровь приподнялась.
– Не особо, нет. – Мак глянул на часы. – Но мне надо поговорить с Эди. Я расскажу тебе позже, если хочешь.
Он бросил взгляд на дом, где теперь стояла Синтия, упираясь одним стройным бедром в дверной косяк, и наблюдала за ними. На ней был испачканный мукой бирюзовый фартук поверх белоснежной рубашки и джинсов. Синтия подняла руку и улыбнулась.
– Конечно. Все что захочешь.
– Спасибо.
– Тогда ладно. – Фитц снова наклонил голову, заглядывая в машину. – Юная леди, вы, случаем не голодны?
Глаза Райли были широко распахнуты и полны слез.
– Немного.
– Прекрасно. – Фитц потер ладони. – Моя жена Синтия как раз готовит жареную курицу, и нам понадобится помощь, чтобы ее съесть. – Он обошел машину и открыл пассажирскую дверь. Пока Райли выходила, он сделал шаг назад и похлопал себя по животу. – Прошу заметить, я могу съесть изрядное количество, но, если я ем слишком много, она начинает разглагольствовать о сердечном здоровье. – Он показал на дом и подстроился под шаг Райли, пока она шла к крыльцу. Мак взял сумку Райли и пошел следом. – Иногда я задаюсь вопросом, зачем она готовит такие вкусности, если мне нельзя их есть.
Когда они поднялись по ступенькам, Синтия засмеялась.
– Я готовлю их, чтобы ты ел, глупый. Просто надо есть несколько кусочков, которые я даю, а не весь контейнер с остатками в полдесятого вечера. – Она протянула руку Райли. – Добро пожаловать. Если ты уже наслушалась шуточек моего мужа, я провожу тебя в гараж, чтобы ты могла освежиться. Согласна?
– Спасибо, – сказала Райли.
Синтия нырнула в дом, но Райли замялась. Она оглянулась на Мака, стоявшего на крае крыльца.
– Все в порядке. – Он кивнул на дом. – Скоро мы поговорим.
Райли кивнула и набрала воздуха в грудь, как будто готовясь войти. Она собрала свои длинные волосы в хвост, и теперь, когда они не мешали, всем была видна ее нежная, юная красота. Мак по-прежнему видел в ней свои черты, но также узнал высокие скулы Кэт, вдовий мыс, как у его матери, и кудрявые прядки на шее, совсем как у Эйвери. Она была смешением стольких любимых им людей. Но не всех. Она была совсем не похожа на Эди.
На один краткий ослепительный миг Мак подумал: а вдруг она всего лишь мираж? Вымысел, родившийся в его сознании, возможно из-за рекламы лодок для рыбалки, которую он видел на днях по телевизору. Или журнала, лежавшего на столе его медсестры несколько дней назад, с лицом Грэма на обложке. Или, может, из-за бутылочки солнцезащитного крема, которую Эйвери утром откопала на дне старой эко-сумки и открыла в кухне, и запах принес с собой воспоминания о лете. Может, все это сон наяву, игра воображения. Может, все это нереально.
Но Райли оглянулась на него в последний раз, и он понял, что она настоящая. Душераздирающе, невозможно живая. Потом она вошла в дом на кухню с Синтией.
Фитц тихо присвистнул.
– По-моему, тебя кое-где ждут.
– Что? Где?
– Что-то насчет твоего дня рождения?..
– Ох, да. Но откуда ты знаешь, что Эди забронировала столик на мой день рождения?
Фитц пожал плечами.
– Я много чего знаю. Например, я знаю, что тебе лучше ехать домой к Эди и оставить девочку нам. Позвони, когда сможешь.
– Да, сэр. И спасибо. Я все объясню.
– О, я знаю, что объяснишь. И я серьезно насчет бросков в прыжке. Над ними надо поработать.
Фитц последовал за Райли в дом. Он улыбнулся Маку, после чего закрыл за собой входную дверь.
Вскоре Мак уже стоял на собственной лужайке и смотрел на свой дом. Белый двухэтажный дом в колониальном стиле с черными ставнями и плетистыми розами, увивающими перила крыльца. Их рыжая кошка Рамона сидела на верхней ступеньке и вылизывала лапу, во дворе до сих пор красовались черные пластиковые вороны и яркая табличка «С днем рождения».
В голове не укладывалось. Меньше двенадцати часов назад он наливал себе кофе в кухне, а вокруг суетилась семья. Эди пихала в сумку образцы тканей, Томас наливал воду в бутылку, Эйвери читала о периоде Реконструкции для теста по истории. Почему-то Мак испытал более глубокое чувство благодарности за момент вместе, даже если каждый был поглощен своими делами. Это была их жизнь, и она была хорошей.
Теперь перед ним маячила реальная вероятность, что он вывернет все и всех, кого любил, наизнанку. Эту семью, этих людей, этот дом. Свою работу в обществе, репутацию семьи. Сегодняшний сюрприз – сам факт существования Райли вкупе с тем, что она остановилась на расстоянии нескольких миль в доме его хорошего друга, – обладал потенциалом разрушить все. Поставить Мака на колени и всех остальных вместе с ним. Все, что он похоронил, все, что таил от Эди, – боль, которую не хотел ей причинять, – вот-вот вскроется.
Ему следовало бы знать – тайное всегда становится явным.