Лорен Бьюкес – Зоосити (страница 6)
Смахиваю с ноутбука шерсть мангуста вместе с блохами и включаю его. Надо проверить клев.
Я сочиняю шаблоны так называемых «нигерийских писем»: прошу помощи в проведении многомиллионных операций за нескромный процент от сделки. В небольшом городке прорвало плотину; одна пожилая владелица затопленного особняка хочет по дешевке распродать свой бесценный антиквариат. Жительница Чечни бежала от русских погромов, прихватив с собой фамильные бриллианты. Сомалийский пират обрел Иисуса и хочет получить отпущение грехов в обмен на собственную ракетную пусковую установку и миллионы долларов выкупных денег…
Во всех моих сказках есть доля истины. Все они актуальны. Смешно, но в ПЖ – в Прошлой Жизни – я почти не смотрела новости по телевизору. Правда, сотруднице отдела светской хроники новости ни к чему. А нормальные люди не садятся на иглу и потому не должны отдавать долги наркодилеру, сочиняя «нигерийские письма». И не скрывают источника побочных доходов от любимого мужчины, потому что он бы такого занятия точно не одобрил.
Я получила 2581 ответ. Неплохо для 49 812 писем, которые я разослала в понедельник, не считая десятков тысяч, которые не прошли спам-фильтры. Больше половины ответов – 1905 – от физических лиц с актуальными электронными адресами. Из них четырнадцать гневных отповедей, содержание которых варьируется от «да пошли вы, мошенники» до «пудрите мозги кому-нибудь другому». 292 ответа на китайском, 137 – на французском, 102 – на немецком, 64 – на арабском, 48 – на испанском и 12 – на урду. Их я прогоню через электронного переводчика попозже. Остается шесть потенциальных кандидатов. Двое выражают осторожную заинтересованность. Остальные, видимо, пребывают в полном замешательстве. Последние ответы я пересылаю Вуйо, моему «бригадиру». Если бы лохи хотя бы дочитывали письма до конца, они бы отвечали сразу ему.
Среди ответов я вдруг нахожу одно странное послание. И как оно прошло мою спаморезку? Два простых предложения – то ли полная ерунда, то ли поэзия, то ли и то и другое.
Не вижу никакой ссылки. Как и обратного адреса. И очевидного смысла… Мне становится страшно.
Кроме того, мне пришло письмо от зубного врача. Он вежливо напоминает, что прошло уже полгода после предыдущего визита, пора снова записаться на прием. Мне нужно связаться с мисс Пиллай. Я не была у зубного с тех пор, как три с половиной года назад попала в тюрьму. Письмо от зубного – закодированное требование «немедленно войди в чат». Странно. Зачем? Я не обязана докладывать до следующей недели. Открываю «скайп». Вуйо уже ждет меня в чате. Наверное, параллельно общается с «клиентами».
Он отвечает сразу же, сухо, как всегда. По-настоящему его зовут, разумеется, не Вуйо, а как-то иначе. И кличек у него, скорее всего, несколько. Вуйо он для таких, как я, сочинителей «писем счастья». Я никогда не видела его вживую. Почему-то представляю, что он сидит в каком-нибудь просторном интернет-кафе, выходящем на хриплый уличный рынок в Аккре или Лагосе, и обеспечивает бесперебойную работу потогонки по производству «нигерийских писем». Но на самом деле он, скорее всего, сидит в такой же душной квартирке, как моя. Может, он даже живет в одном со мной доме. И тщательно шифруется, чтобы никто ни о чем не догадался.
Я холодею. Фрэнсис двадцать три года; она беженка и живет в лагере в Кот-д’Ивуаре. Она отлично умеет вести переговоры с лохами по телефону. Заигрывает с мужчинами. Прикидывается скромницей, если потенциальная жертва – женщина. В общем, быстро понимает, что нужно клиенту, хотя работает без особых изысков. Бежала от повстанцев, застряла в лагере беженцев, потому что пытается выяснить, что с ее отцом… В общем, «формат Фрэнсис» – полное говно. То есть мне он не подходит.
В глубине души я думаю, что тоже заслужила все, что со мной происходит.
Я выхожу из «скайпа» и удаляю послание про вилки, но только после того, как копирую его в «Ворд». Присланный Вуйо брандмауэр устанавливать пока не хочется. Их методы работы мне известны. Кто знает, что там еще, кроме брандмауэра?
Клуб «Ранд» – пережиток йоханнесбургского «дикого Запада». Раньше клуб часто посещали Родс[2] и другие деятели эпохи колониализма. Наверное, им здесь было уютно. Курили сигары, делили алмазные поля и решали судьбы империй. Тогда здесь собирались по-настоящему важные шишки, а не мелкие жулики типа Вуйо. Когда я вхожу, он ждет меня у изогнутой барной стойки. Я сразу вычисляю его потому, что он здесь лучше всех одет. На нем дорогой костюм и остроносые туфли, похожие на кожаных акул.
Завсегдатаи, которые заскакивают сюда «пропустить стаканчик в обеденный перерыв», так же напоминают о прошлом, как и интерьер клуба: дорогие люстры, позолоченные перила, карикатуры на известных членов клуба, картины маслом – чьи-то конные портреты и сцены охоты на лис. В такой обстановке Вуйо выглядит лисом, который сбежал с картины и, украдкой вернувшись по собственным следам, успел хорошенько поживиться на кухне. Мне он всегда представлялся тощим, сутулым очкариком – наверное, потому, что он вынужден целый день сидеть за компьютером. В жизни Вуйо оказывается совсем другим. У него отличная фигура, широкие плечи пловца, высокие скулы, аккуратная козлиная бородка. Он улыбается мне во весь рот. Его можно было бы даже назвать симпатичным, если бы не бриллиантовая серьга в ухе. Вроде бы и небольшая сережка, и все же сразу портит общее впечатление. Сразу становится ясно: такой выманит у тебя последние штаны и не поморщится.
Я протягиваю ему руку; он берет ее в обе свои, как будто мы старые приятели и знакомы не только заочно.
– Насколько я понимаю, мистер Бакки? – говорю я.
– Фрэнсис! Как я рад тебя видеть! – отвечает он. Говорит он лучше, чем пишет, чему я совсем не удивляюсь. Как не удивляюсь и тому, что он оказался южноафриканцем. Не все же западным африканцам и русским обирать богатых иностранцев!
– Мистер и миссис Барбер ждут нас наверху. Им не терпится, наконец, с тобой познакомиться, – ласково говорит он, как будто толстяки банкиры, сидящие у другого конца изогнутой барной стойки, могут нас услышать. Он ведет меня к парадной лестнице и уже злобно шипит на ухо: – Чего так вырядилась? Забыла, что ты беженка, а не проститутка?
– Мистер Бакки! Неужели вам не нравится мое платье? – Белое платье – самое простое из тех, что нашлись в моем гардеробе. Я решила немного оживить его, надев крупные бусы и традиционную шаль
– Веди себя поскромнее, – предупреждает Вуйо, он же мистер Эзекиил Бакки, финансовый директор «Банка Аккры».