Лорен Бьюкес – Земля матерей (страница 27)

– Это никуда не приведет, – говорит Рико, сверкая улыбкой, словно ножом.

– Я все понимаю, хорошо? – Билли высвобождает руку. – Я все понимаю. – Она выходит на улицу, между бельевыми веревками с обмякшей чужой одеждой, и выуживает из кармана пузырек с таблетками. Опять этот запах. Гниющие цветы и отчаяние.

– Угу, – говорит Рико, словно непослушному щенку, и забирает у нее из пальцев пластмассовый пузырек. – Если у тебя случится передоз, это будет очень некстати.

Мимо них проносится на трюковом велосипеде девочка в канареечно-желтом шлеме, запрыгивает на бордюрный камень, и на какое-то мгновение Билли кажется, что это Коул, она хочет крикнуть ей вслед: «Остановись, подожди меня!» Ее пальцы ощупывают край клейкой ленты на голове. Ей больно. Она упала с велосипеда, а Коул уехала вперед, скрылась вдали, как всегда. Кто-то должен сходить и позвать маму. Но мама умерла. От аневризмы головного мозга, на диване, в возрасте пятидесяти трех лет. Нет, не так, это произошло много лет назад. Она больше не восьмилетняя девочка, которая отчаянно крутит педали, мчится сквозь зеленый тоннель, образованный палисандровыми деревьями, кишащими пчелами и усыпанными пурпурными цветками, стараясь догнать свою старшую сестру, которая не хочет ее подождать, не хочет дать ей шанс. Это не Йоханнесбург, тридцать лет назад. Это Солт-Лейк-Сити, сейчас. И папа тоже умер. Как и все остальные. Он записал прощальное видеопослание, в доме для престарелых в Кларенсе, куда перебрался, выйдя на пенсию. Это было ужасно грустно, твою мать, кучка стариков из города, собравшихся вместе со своими близкими, чтобы записать на видео «вечеринку на закате», пока рак еще не стал невыносимым, приковав их к постели. Билли даже не смогла досмотреть это до конца.

Сидя в библиотеке. Выходя в интернет с общественного компьютера, а не с телефона Зары, чтобы никто не смог их отследить. Билли понятия не имеет, как работает вся эта хакерская хренотень. Но она знает, что будет очень плохо, если они пересекут финишную черту на пути к Майлсу вторыми, за федеральными органами Соединенных Штатов.

Составляя электронное сообщение. Сосредоточиться трудно. Шрифт слишком мелкий, экран слишком яркий. В зале шумно; разве в библиотеке не должна стоять тишина? Билли пришлось дожидаться, когда освободится компьютер. Сейчас она зажата между тощей девчушкой-подростком, украдкой гуляющей по порносайтам, и потрепанной домохозяйкой, которая что-то вяжет, краем глаза смотря по «Ютубу» подборку каскадерских трюков, завершившихся неудачно. В детском читальном зале кто-то читает лекцию о безопасной для экологии утилизации бытовых отходов жадно внемлющим взрослым, неуютно ерзающим на маленьких стульчиках, с коленями, задранными до самых сисек. Обрывки лекции прерывают нить мыслей, а курсор мигает-мигает-мигает.

Эй, психосучка,

Догадайся, кто остался в живых?

Необходимо вести оборот посевных культур, чтобы не истощать в почве питательные вещества. Ей требуется время на восстановление.

Удалить. Удалить. Удалить. Попробовать снова.

Привет, жирный старый король Коул[26]!

Это я-а, Марио[27]!

Чтобы она чувствовала себя в безопасности. Прощенной. Тон – это главное.

– Честно-пречестно, – произносит Билли вслух, и сидящая рядом девица-порноголик имеет наглость повернуться и цыкнуть на нее.

Понюхать что-то в ванной, из серебряной шкатулки у Рико из куртки. Она держит шкатулку руками в своих радужных перчатках, вместе с соломинкой из нержавеющей стали, предназначенной специально для этого.

– Это кокаин?

Вкус у порошка дерьмовый, он обжигает Билли нос, покрывает слизистую оболочку горла химическим зловонием. Почище, чем от бомжихи.

– «Скорость»[28]?

– Риталин. Ты его уже принимала. Но так он действует лучше.

Что бы это ни было, у нее в голове становится светло и беспокойно. Ее наполняют нервы и силы. Сейчас она всем покажет, кто есть кто.

Билли снова проверяет страничку Коул в «Фейсбуке», перебирает различные пароли, пробуя войти в ее электронную почту. Кличка кошки, день рождения Майлса, годовщина свадьбы, любимое лакомство. Крем-карамель. Гастрономические предпочтения сестры весьма примитивные. Ничего. Билли перебирает подруг своей сестры, добавляет их себе в друзья, отправляет им сообщения с ловушкой, достаточно туманные.

Есть какие-либо новости от Коул? Я о ней тревожусь. Пожалуйста, передайте ей, что я пытаюсь с ней связаться. Срочно. Желаю всего хорошего.:)

Сообщение сестре, с нового адреса электронной почты на тот случай, если ее ящик взломан. (Неужели не осталось ничего сокровенного?)

Привет, чувиха!

Ух! Это я. У меня все ок. Прекрасно понимаю, что ты испугалась и повела себя так, как сочла нужным. Как Лизель Роджерс, помнишь?

Седьмой класс. Коул вообразила, будто Лизель пристает к ее сестре (на самом деле она ей этого не говорила, Коул опять все неправильно поняла), и после уроков повалила ее на землю. Лизель сломала руку, а Коул отстранили от занятий до конца семестра, потому что она была старшеклассницей, обижавшей малышей. Ей пришлось писать экзаменационные работы в учительской, под бдительным присмотром мистера Элиотта.

Я по-прежнему могу вытащить нас отсюда, через свои каналы. Свяжись со мной. Ты же не хочешь, чтобы другая команда добралась до тебя первой.

– Хорошо, – одобрительно замечает Зара, заглядывая ей через плечо.

Снова хождение от одной двери к другой, в голове гул от наркотика. Пчелы в палисандровых деревьях. Запах преследует ее. Сассапариль, это плотоядное растение, которое цветет раз в году. Она чересчур весела, чересчур возбуждена, говорит слишком быстро, слишком заигрывающе.

Ближе к вечеру они встречают людей, возвращающихся домой с работы, женщину с желтым значком «Спроси у меня об ЦСПД», которая пытается пригласить их на молитву. Билли показывает им фотографию Коул и Майлса. Вы не видели эту собаку? Эта сучка не откликается, когда ее зовут, но щенок хороший.

У дамы со значком маленькая девочка, наверное, потому что пол – это концепция, прячущаяся за ее юбку. Застенчивость – это тоже концепция. Все мы концепции. Нуждающиеся в опоре. Билли буквально летает. Ей хочется, чтобы и ее мама была еще жива. Знала ли она ее? Воспоминания – это также концепция. Ты строишь у себя в голове дом и украшаешь помещения, однако обои меняются в то самое мгновение, когда ты в него заходишь, мебель перемещается, если за ней не следить. Билли изо всех сил старается быть внимательной.

– Я очень беспокоюсь, – говорит она. Но когда она позднее снова проверяет аккаунт Майлса, там новая фотография, трактора с надписью на кабине.

Три месяца назад

19. Коул: Царицы Нарнии

Вообще-то они не должны были знать, где находятся, но, по слухам, это была Калифорния. Что имело смысл: перелет, уносивший их с объединенной базы Льюис-Маккорд и прочь от угрозы нападения, занял всего несколько часов в темноте. Ферма называлась «Атараксия», хотя, наверное, это название не было настоящим, как на самом деле не была она и винодельческим заводом, хотя вид у нее, нужно признать, был соответствующий: приземистые здания из стекла и бетона, раскинувшиеся по склону холма подобно скоплению галерей современного искусства, приютившихся среди бескрайних виноградников. Однако на гребне холма стояли сторожевые вышки, на которых круглосуточно дежурили часовые, да и на фермах долины Напа нечасто можно встретить вооруженные патрули и бункеры, уходящие на пять уровней под землю.

Все это было построено на случай ядерной войны, изменения климата или пролетарской революции, а может быть, черт возьми, восстания недовольных водителей такси, сексуальных роботов… кто знает, о чем с ужасом думали долгими темными ночами богатые придурки из Кремниевой долины. Здесь имелись собственная больница, оборудованная по последнему слову науки и техники, роскошное жилье на двадцать семей и жилье попроще на пятьдесят человек прислуги, подземные теплицы, оснащенные гидропоникой, беговая дорожка, учебные классы, центр отдыха с тренажерным залом, винным погребом, долбаным бассейном, заполняющимся из скважины, и любимым местом Коул, самым абсурдным: гавайским баром, оформленным в стиле джунглей.

Однако ничто это не спасло хозяев от ЧВК. Коул не знала, кто жил здесь до того, как комплекс был реквизирован временным правительством. Семейство Цукербергов, Бринов или Безосов[29] – на этом перечень известных ей имен воротил высокотехнологичного бизнеса заканчивался. Девон знал бы, однако звучащий у нее в голове его призрачный голос – лишь дешевый попугай, повторяющий воспоминания.

Нужно было бы подписаться на полный пакет всезнающего привидения.

Какой-то остряк, бывший здесь до них, нацарапал изнутри на двери кабинки туалета у просторного наземного холла стишок о происхождении богатства бывших владельцев. Коул видела, как Майлс и Элли, единственный ребенок его возраста, распевали этот стишок, дружно хлопая в ладоши:

Кто бывший царь «Атараксии» – ты мне скажи? Миллиардер или грязный политик, погрязший во лжи? Кинозвезда или просто компьютерный бог? Или гламурный рок-идол с патлами до ног? Русский бандит-олигарх иль саудовский шейх? Наркобарон, он кровью залит до ушей? Мы никогда не узнаем, об этом нам не говорят. Царь «Атараксии» тайну унес с собой в ад!