Лорел Гамильтон – Змеевик (страница 100)

Лицо Тиберна стало пустым — хорошее лицо опытного копа, но мне не удалось сохранить невозмутимую мину, потому что Ранкин вдруг рассмеялся. Стефани дернулась во сне, прижимаясь ближе к нему. Он погладил ее по волосам, успокаивая и баюкая.

— Видела бы ты свое лицо, Блейк. Конечно, это звучит смешно, но мы действительно прокляты. Ты это знаешь. Ты видела моего кузена Энди во всей красе. Если это — не поклятье, то я даже не знаю, что можно считать таковым.

— Я не знаю, о чем ты, Терри. — Сказал Тиберн. — Но я знаю, что Энди нужно контролировать свое пристрастие к выпивке.

— У них с Кристи родилась дочь.

— Это чудесно. — Ответил Тиберн.

— Но она родилась со змеиным локоном. Кто-то в больнице успел ее сфотографировать. Снимок уже гуляет по интернету: «Маленькая Медуза появилась на свет во флоридской больнице».

— Мика рассказал мне о ней. Жаль, что все так реагируют. Как дела у Кристи и Энди? — Спросила я.

— Тебе ведь на самом деле нет никакого дела до моей семьи.

— Мика Кэллахан, мой жених, работает над тем, чтобы помочь твоей семье. Ему есть до нее дело. — Сказала я.

— Может, ему и есть.

Ранкин посмотрел на спящую девушку у себя на коленях. Его пальцы чуть массировали ее плечо.

— С Беттиной Гонзалес я ничего не делал. И я бы точно не бросил ее на видном месте, чтобы полиция тут же ее нашла. Хотя я помогал подчищать следы после убийства.

— Но ты не трогал первую жертву? — Уточнил Тиберн.

— Я клянусь, я понятия не имел, что случилось, пока не узнал, что она мертва. Мне позвонили и попросили помочь избавиться от улик.

— Кто позвонил? — Спросил Тиберн.

Ранкин покачал головой, все еще сидя на диване, откинув голову на спинку. Это выглядело так, будто он потерся об нее затылком.

— Кое-кто из семьи появился до начала церемонии. Он, вроде как, поглотил всех проклятых, кроме меня. И он на полном серьезе верит, что может вылечить нас, но то, во что он сам превратился — от этого уже нет лекарства. И нет спасения от того, что он может сделать. Вы скоро сами все увидите.

— Мы не можем позволить тебе убить этих девушек, Терри.

— Вы не можете на это повлиять. Это просто случится и все.

— Я знаю, что ты — сирена, и что ты — сильный психопрактик. — Сказала я.

— Я не психопрактик, Анита. Это магия. Я не имею ни малейшего представления о том, откуда берутся змеи, но когда-то мы были сиренами. Иногда у кого-то из нас просыпается тот самый голос — это не только мой дар. Я знаю, чего хотят люди — знаю их самые сокровенные желания. Вот взять хотя бы Стефани и ее подругу. — Он вновь погладил девушку у себя на коленях по волосам. — Она мечтает чувствовать себя в безопасности — так, как она чувствовала себя рядом со своим отцом. До того, как он развелся с ее матерью. А Валери мечтает хорошенько повеселиться, прежде чем осесть со своим скучным бойфрендом. Она улыбалась, когда ее связывали, потому что бондаж и групповой секс есть в списке ее желаний. Ей было весело, пока он не стал ее резать. И тогда даже моя магия не могла сдержать ее криков.

— Скажи нам, где она, Терри. — Попросил Тиберн.

— Друзья Аниты найдут ее.

— Стефани под наркотиками?

— Нет.

— Ты не вампир, и все же тебе удается стирать воспоминания и заставлять людей делать то, чего они не хотят. — Сказала я.

— Мы прокляты еще со времен Древней Греции. Один из моих предков разгневал бога. По крайней мере, так говорят. И нас обратили в чудовищ. Свои плюсы были — часть времени мы можем находиться в человеческой форме, но монстр внутри нас жаждет убивать и пожирать плоть.

— Звучит почти как ликантропия. — Заметила я.

— Это тебе сейчас так кажется. Но ты увидишь разницу.

— Ты сам знаешь, Терри, что я уже видела твоего кузена.

— О, там все намного интереснее.

— Нужно найти Валери и убедиться, что она в порядке. — Сказал Тиберн.

— Мне жаль, капитан, но сперва вы выслушаете всю правду, и только потом отправитесь спасать девушку.

— О какой правде идет речь, Терри? — Спросил Тиберн.

— Моя мать мечтала убедиться, что ее детям проклятье не грозит, так что она поехала в Европу и нашла сверхъестественного папочку для своих детей, который, как ей казалось, способен положить конец этому бремени. Тебе известно, что из себя представляет «говорящий-любовь», Анита?

— Это вид фейри. Они очаровывают женщин и детей своей музыкой, после чего топят их.

— Приятно знать, что ты в курсе.

— Это моя работа.

— Так и есть, но речь идет об очень редком виде фейри.

— Они принадлежат Суду Подлых (фейри делятся на Светлый Суд и Суд Подлых — прим. переводчика). Им запрещено иммигрировать в США, даже если твоя мать, будучи гражданкой Америки, захотела бы вывезти кого-то из них из Европы. Если бы вскрылось, кто твой отец, ее бы тут же вытурили из страны.

— Как раз поэтому я не могу позволить окружающим узнать, кто я, и кем был мой дражайший папочка.

— Я почувствовала твою силу, когда ты был у меня в голове, и я вижу, что ты делаешь со Стефани. Это, блядь, аморально и незаконно.

— Все так, это противозаконно. Я был бы рад, если бы меня депортировали. Хотя, скорее всего, меня просто ликвидируют.

— Возможно. — Сказала я. — Если честно, с фейри все довольно сложно. Они не попадают под наши законы, поэтому мы особо и не пускаем их на территорию страны.

Ранкин погладил длинные черные волосы девушки, лежащие поперек его колен.

— Что я могу поделать, это действительно зло. Передайте Анжеле, что я сожалею о том, что с ней делал. Мне не следовало ставить ее под угрозу, чтобы воспользоваться ее способностями и узнать, кто я такой… кто мы такие. Я не хотел убивать ее, и это был единственный компромисс, которого я смог добиться от своих родственников.

— Контроль разума приравнивается к метафизическому изнасилованию. — Сказал Тиберн.

— Я знаю, знаю. Мне нечего сказать в свое оправдание. Я спас ей жизнь таким образом, хотя мог бы найти способ получше. Моя способность позволяет видеть все тайные желания, из-за чего манипулировать людьми становится легко. Если, конечно, у тебя есть то, чего они хотят. И я правда сожалею о том, что случилось с сыном Форрестера и другой подружкой невесты.

— О чем ты? — Не поняла я.

— Мне надо было вас отвлечь, но я немного перегнул палку, копаясь в ее желаниях… Я не сразу понял, что у нее были чувства к Питеру Парнеллу.

— Что? Дикси знала его с рождения, она нянчила его.

— Это так. Но что-то в его прошлом заставило этого мальчика полюбить жесткий секс — это то, что мне известно по ее воспоминаниям. Она в тайне мечтала, что мужчина забросит ее к себе на плечо, будет обращаться с ней грубо. Откуда мне было знать, что мальчишка буквально прокинет ее через плечо? Но я не хотел, чтобы он пострадал так сильно. Я просто не понимал, насколько сильны ее чувства.

— Нельзя использовать секреты, которые ты выведал, против их владельцев. — Сказала я.

— Ты думаешь, что твои женихи — монстры, но на самом деле ты даже не знаешь, что такое монстр, Анита. Я смотрел на них в интернете — на сайте клуба, на сайте Коалиции, но они по-прежнему миловидны, какую бы форму ни приняли. Натэниэл красив, когда превращается в огромную кошку. Он всегда был красив, с самого детства.

Я затупила на секунду, переваривая то, что он сказал.

— Погоди минутку, откуда ты знаешь, каким он был в детстве?

Ранкин посмотрел мимо меня, прямо на Тиберна.

— Об этой части своей сути я бы не хотел распространяться. Но говорящие-любовь топят не только женщин, но и детей. Мы соблазняем и тех, и других. Это у нас в генах.

— Ты имеешь ввиду… — Тиберн даже не закончил фразу.

— Я клянусь, что никогда не причинял вреда детям подобным образом. Я нашел безопасный способ утолять свою жажду — с помощью видеозаписей.

— Господи, Терри. — Выдохнул Тиберн. Мне тоже было не по себе.

— Вы в курсе, что картинки и видео, которые попадают в сеть, никогда не исчезают с концами? Они просто дрейфуют в интернет-пространстве до бесконечности.

— Это риторический вопрос? — Уточнила я.

— Быть может, но я нашел пару старых видеозаписей, из числа моих любимых. Это был мой маленький секрет, который помогал мне бежать от суровой реальности. И вдруг я лично встречаю того, кто был частью моих фантазий — правда, повзрослевшего. Но эти глаза… они остались такими же. Я был уверен, что ему подкрашивают радужку для съемок, потому что ни у кого в реальности не может быть таких глаз.

Меня пробил озноб. В комнате стояла жара, от которой не спасал легкий бриз с улицы, но я все равно почувствовала озноб.