Лорел Гамильтон – Запрещённый приём (страница 75)

— Или что вы — любовники. — Добавила я.

Он кивнул.

— Это тоже.

Я начала понимать, почему Джоселин так истерила в больнице. Она пыталась скрыть свой роман с мужчиной, который рос с ней, как брат. Закон допускает такие отношения, но если бы они ее не парили, она бы не заставила Бобби поклясться, что он будет держать их в тайне.

— Почему она захотела увидеть твою трансформацию полностью? — Спросила я. Может, если я буду задавать вопросы по делу, на которые мы действительно ищем ответы, я смогу переключиться с этой темы. Считается ли это инцестом, если они не кровные родственники? В смысле, технически и с точки зрения закона — нет, но если вы выросли вместе, то это как-то… неправильно что ли.

— Я сделал ей предложение, а она сказала, что не может ответить, пока не увидит, как я перекидываюсь. Ее устраивало, что я — верлеопард и ее брат, но она не была уверена насчет того, как будет чувствовать себя рядом со мной, если я буду ей мужем.

— Что случилось той ночью, Бобби? — Спросила я.

Он рассказал мне почти то же самое, что уже рассказывал Ньюману. В семь вечера они сели ужинать вместе с дядей Рэем — как обычно, потом вся прислуга покинула особняк, включая Кармайкла, который жил в небольшом домике на семейных владениях.

— Не считая отъезда Кармайкла, это был самый обычный пятничный вечер. Дядя Рэй ушел к себе, чтобы проверить акции и сделать записи в журнале, как он и делал почти каждый вечер. У нас было несколько телешоу, которые мы смотрели все вместе, а иногда это были даже фильмы, но он, как правило, был занят у себя в кабинете, и оставлял нас с Джоселин развлекаться вдвоем. Он всегда так говорил: «Идите развлекайтесь, молодежь, а я пойду займусь своими скучными стариковскими делами.».

На этой фразе глаза у Бобби заблестели. Он поднял руку, чтобы смахнуть слезу, и притворился, что ему что-то в глаз попало, но было видно, как дрожат его плечи, так что жест вышел не слишком небрежным.

— Поверить не могу, что он больше никогда не обнимет меня и не произнесет этих слов. Я не видел тела, так что мне трудно принять тот факт, что он мертв. Это звучит не слишком бредово? — Бобби посмотрел на меня.

— Совершенно нет. — Ответила я.

Он кивнул и слезы потекли по его щекам.

— Продолжай, Бобби. — Сказал Ньюман. — Что было после того, как Рэй ушел в свой кабинет?

— Мы с Джоши поднялись ко мне и занялись любовью. После этого она позволила мне пообнимать ее немного, а потом сказала, что хочет увидеть, как я перекидываюсь. — Слезы уже подсыхали на его щеках, когда он договорил эту фразу.

Пауза так затянулась, что я почти хотела задать ему еще один вопрос, пока он пытался подобрать слова, но Эдуард опередил меня.

— Ты сказал, что она позволила тебе пообнимать ее. Это было необычно?

Бобби кивнул.

— Она всегда шутила, что я как девчонка, потому что мне нравится обниматься после секса, а ей нравилось сразу же приводить себя в порядок, как это обычно делают парни. — Он улыбался, когда говорил это, и его лицо смягчилось от воспоминаний.

У меня в голове вертелись две мысли. Первая — если она вставала сразу же после секса, то явно не была от него в восторге. Вторая — если она не хотела обниматься после, то либо у нее проблемы с этим романом в принципе, либо она просто использовала Бобби с самого начала.

— Как она отреагировала на твою трансформацию? — Спросил Олаф из того угла, в который он отступил после того, как Бобби встрепенулся.

Бобби покосился на него, и на лице у него было довольно мучительное выражение, но, думаю, дело было в том, что Олаф до этого угрожающе нависал над ним, а не в чем-то еще.

— Она не закричала и не убежала. Она казалась счастливой и пахла довольной. Я потерся об ее ноги. Она погладила меня так, как всегда делала, когда я был в леопардовой форме, после чего я вылез на улицу через окно и спустился по дереву вниз, как всегда это делаю.

— Ты на этом же дереве спрятал оленя? — Уточнила я.

Он нахмурился и кивнул.

— Если только какое-то другое животное его не передвинуло, он должен быть там.

— Рико осмотрел дерево. В лесу он не искал. — Заметил Ньюман.

Бобби улыбнулся, а потом вдруг посерьезнел. Он посмотрел на меня, а потом — на Ньюмана.

— Джоши правда считает, что это я убил дядю Рэя?

— Мне жаль, Бобби, но именно так она и думает.

— Вин, я этого не делал. Может, олень просто упал с дерева. Пусть Рико посмотрит внизу, на земле. Если олень там, то он единственный, кого я убил. — Бобби был абсолютно уверен в том, что говорил.

— Я велю ему проверить еще раз. — Пообещал Ньюман.

— Спасибо, Вин. — Бобби перевел взгляд на меня. — И тебе спасибо, Анита, за то, что поверила в меня даже тогда, когда я сам в себя не верил. Вам тоже спасибо, маршал Форрестер и маршал Джеффрис. — Он хотел протянуть нам руку, чтобы мы обменялись рукопожатиями, но ему помешали кандалы.

— Еще рано благодарить нас, приятель. — Сказал Эдуард, делая шаг вперед и улыбаясь Бобби по-тэдовски.

Мы отвели его обратно в клетку, а потом зазвонил телефон Ньюмана. Это был доктор Джеймесон из клиники. Джоселин пришла в себя и могла теперь поговорить с нами.

— Мы будем через пару минут, доктор. Спасибо, что позвонили. — Сказал Ньюман и повесил трубку.

— Очень вовремя. — Заметил Эдуард.

— Что там у вас вовремя? — Поинтересовался Ледук, как только мы вышли из здания и направились к машинам.

— Едем проверять наводку. — Бросила я.

— Какую еще наводку? Вы кто, Нэнси Дрю (персонаж книг и кино, девушка-детектив — прим. переводчика)?

— Лично я больше по братьям Харди (тоже персонажи книг и кино, ребята-детективы — прим. переводчика). — Ответила я.

— Я тоже. — Сказал Эдуард.

— У меня был краш в Нэнси в детстве. — Заметил Ньюман.

— Я не знаю, кто такая Нэнси Дрю и кто такие Харди. — Сказал Олаф.

— Я в курсе, что ты пропустил «Шерлока Холмса», но ты что, вообще никаких детективов в юности не читал? — Удивилась я.

— Нет. — Ответил он, и это был конец дискуссии.

Мы накинули куртки и поехали в больницу. Я сидела на пассажирском сиденье в машине, которую арендовал Эдуард, и почти физически чувствовала взгляд Олафа у себя на затылке. Может, если мы с ним все-таки пойдем на свидание, за чашечкой кофе я спрошу, что ему нравилось читать. Да, звучит неплохо.

Я повернулась на сиденье и выдавила улыбку.

— Если ты пересядешь за спину к Эдуарду, я смогу смотреть на тебя, пока мы болтаем по дороге.

— Тебе будет приятно смотреть на меня?

— Да. — Ответила я, лучезарно улыбаясь.

Он же не спросил, почему это будет мне приятно, и ладно. Пусть думает, что я хочу любоваться его пугающей красотой, а мне будет спокойнее от того, что он не прижимается к спинке моего сиденья. Он не уточнил, почему я хочу, чтобы он передвинулся. Он просто взял и сделал это. Идеально.

44

Кто-то сложил подушки за спиной Джоселин так, чтобы она могла сидеть на кровати. Ее красно-коричневые кудри были все такими же пугающе идеальными, словно кто-то сделал ей укладку прямо перед нашим визитом. Может, на затылке у нее все и сбилось — так же, как это происходит с моими кудрями, когда я лежу на спине, но те локоны, которые лежали спереди, были все такими же пружинистыми и идеально обрамляли ее лицо. Не занимайся мы сейчас расследованием убийства, я бы, наверное, спросила, какими уходовыми средствами она пользуется, чтобы сделать волосы такими послушными. Меня все еще беспокоили ее большие карие глаза, как будто я все ждала, что на знакомом мне лице ее матери появятся те, зеленые. Ее широкий и четко очерченный рот слегка искрился каким-то оттенком, как если бы она использовала блеск для губ. Цвет был влажный и яркий — он остался на ее губах даже после того, как она попила диетическую содовую через трубочку, так что, вероятно, это был какой-то стойкий блеск для губ.

Джоселин копалась вилкой в остатках своей больничной еды на подносе, но, казалось, она совсем ничего не съела. Не знаю, почему — может, она все еще горевала, а может, ей просто не нравилась еда. Она уставилась в нее вместо того, чтобы смотреть на кого-то из нас. Это напомнило мне Бобби, когда он избегал зрительного контакта с нами ранее. Может, это у них семейное? Интересно, поступала так ее мать или Рэй Маршан, из-за чего Джоселин и Бобби с детства запомнили этот жест? Но, поскольку оба их родителя теперь мертвы, я этого никогда не узнаю.

Олаф остался стоять у двери в палату, чтобы не «маячить» над пациенткой. Эдуард держался чуть поодаль от кровати. Мы с Ньюманом стояли прямо рядом с койкой. Мы еще по дороге обсудили, как будем действовать. Никто не хотел давать ей причину испугаться еще до того, как мы начнем задавать вопросы. Поскольку Ньюман был главным маршалом по этому делу и мы с ним были наименее угрожающими физически, мы заняли ведущие роли в этом допросе.

Доктор Джеймесон стоял с другой стороны кровати вместе с высокой медсестрой, которая в прошлый раз бегала за ним. Он представил ее, как сестру Триш, словно ее имя было ее фамилией. Сестра Триш на целую голову возвышалась над доктором, так что она, вероятно, была еще выше, чем мне показалось при первой встрече, либо сам доктор был ниже. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы она встала рядом с Олафом, чтобы я могла сравнить их по росту. Сегодня ее блекло-каштановые волосы были уложены аккуратнее — кончики приятно обрамляли ее лицо, как это часто бывает со стрижкой «пикси», так что она смотрелась скорее как завсегдатай клубов, чем как медсестра. Халат на ней сегодня опять был розовым, но вместо котят его украшала россыпь единорогов. Нет, правда, там были единороги.