Лорел Гамильтон – Запрещённый приём (страница 124)

— Ради денег. Тех денег, которые он бы получил после того, как мы продадим краденное.

— У вас есть список того, что было продано, и за какую цену?

— Есть, я дам его вам. Этого хватит, чтобы спасти Бобби?

— Боюсь, что нет, Тодд. — Мягко и нежно произнес Эдуард — таким тоном, которым твой друг рассказывает тебе, что твой питомец скончался.

— Тогда что его спасет?

— Неопровержимое доказательство того, что кто-то другой совершил это преступление. — Ответила я.

— У нас нет на это времени. — Раздался голос Олафа со стороны стены. — Нам нужно признание.

— Но я этого не делал. Мы не причиняли вреда Рэю.

— Значит, Бобби умрет, пока мы ищем других подозреваемых. — Подытожила я.

— Господи, это же чудовищно. Это не справедливость. Это легальное убийство.

— Согласна. Я не хочу стрелять в Бобби, но с точки зрения закона я обязана это сделать до того, как наступит дедлайн.

— Что будет, если я признаюсь?

— Если ты признаешься в убийстве, то Бобби выйдет на свободу. — Ответила я.

— В таком случае, я признаюсь.

— В убийстве? — Уточнила я.

— Да, если это спасет жизнь Бобби. Я должен был дать отпор Мюриэль много лет назад и забрать его к нам. Он должен был стать нашим сыном, а не сыном Рэя — тогда бы он не поехал в это чертово сафари и на него бы не напал этот леопардовый шаман. Бобби был бы с нами, у меня был бы сын, но вместо этого я позволил Мюриэль решать за меня, как я всегда и делал, а теперь мы имеем то, что имеем.

Тодд признался в убийстве Рэя Маршана. Он не стал вмешивать в это свою жену. Когда Эдуард надавил на него, он сказал:

— Я люблю Мюриэль. И всегда любил.

К тому моменту, как мы получили признание, я уже не могла понять, сделала ли это Мюриэль в одиночку или никто из них вообще этого не делал. В любом случае, я знала, что Тодд этого не делал, но мы засчитали его признание. Это спасет жизнь Бобби, а, поскольку Тодд — человек, то придется собирать улики до того, как начнется суд. У него есть время, есть адвокат, а это больше, чем вообще бывает у большинства сверхъестественных. Женщина, которую Мика порекомендовал Бобби в качестве адвоката, все еще летела сюда, хотя документы от имени Бобби она уже подала. Бумаги не могли спасти ему жизнь, но она пыталась использовать их в качестве отправной точки для создания прецедента, который мог бы в будущем помочь сверхъестественным гражданам бороться с системой ордеров. Судебные прецеденты — это круто, но зачастую они не спасают того, с кого все начинается.

Мы должны были встретиться с Ледуком у него в офисе, потому что ордер был моим, а значит, это я должна буду выпустить Бобби из клетки. Сам ордер отменен не будет. Он просто повиснет до тех пор, пока законные представители сторон будут спорить друг с другом.

Мой телефон зазвонил — судя по определителю номера, это был Ньюман, так что я ответила.

— Как там Кармайкл?

— Мертв. Он даже не приходил в сознание после передоза таблетками. Тебе удалось вытянуть из Бабингтонов достаточно, чтобы спасти Бобби?

— Полное признание. — Ответила я.

— Господи, спасибо. Слава богу. — Его голос прозвучал изможденно, и когда я это услышала, то внезапно поняла, насколько же устала я сама.

— Мы едем сообщить Бобби хорошие новости. — Сказала я.

— Он свободен, но его дядя убил его отца — это, по-твоему, хорошие новости?

— Мне не придется его убивать, так что — да, новости хорошие, ну, или, по крайней мере, лучшие из тех, которые мы можем ему предложить в этом бардаке.

Ньюман вздохнул на другом конце телефона.

— Со мной хочет поговорить врач. Приеду как только смогу.

— Хочешь, я дождусь тебя, и мы вместе освободим Бобби?

— Нет, Блейк, теперь это твой ордер. Оставляю эту честь тебе. Хотя я бы не отказался подбросить Бобби домой.

— Принято.

— Мне пора. — Сказал Ньюман и отключился.

Я повернулась к Олафу с Эдуардом.

— Кажется, попытка суицида Кармайкла все же была удачной.

— Два трупа. — Констатировал Эдуард.

— Ну хоть не три. Поехали, надо рассказать Бобби, что он теперь свободный верлеопард.

— Значит, мы никого убивать не будем? — Уточнил Олаф. Это прозвучало крайне мрачно.

Мы с Эдуардом ответили, что нет. Вы, конечно, скажете, что кто-то ростом почти в семь футов не может дуться, но вы ошибаетесь. Олаф дулся всю дорогу до Ханумана.

72

Мы трое услышали, как внутри здания Ледук на кого-то орет, и остановились на пороге офиса.

— Адвокат здесь. — Сказал Олаф.

— Ты слышишь его отсюда? — Уточнила я.

— Как и то, что именно она говорит.

— Я не сомневаюсь в том, что ты по голосу понял, что это женщина, но откуда ты знаешь, что она — адвокат? — Спросила я.

— Она говорит вещи, которые говорят только адвокаты.

Я могла бы уточнить, о чем речь, но сама за свою жизнь наслушалась адвокатов, так что прекрасно понимала, что он имеет в виду. Эдуард открыл дверь в офис шерифа и мы услышали, как женский голос угрожает засудить Ледука, его отделение, сам Хануман и, кажется, городских копов она тоже упомянула — как раз в тот момент, когда Эдуард с Олафом вошли в помещение и я смогла увидеть обладательницу этого голоса. Ростом она была примерно с Эдуарда, но пару дюймов ей добавляли каблуки, торчащие из-под кромки брючных штанов. Макияжа на ней почти не было. Темные волосы подстрижены коротко и уложены так, чтобы каждый завиток знал свое место. Я бы со своими так никогда не смогла сделать.

Миллиган и Кастер наблюдали за ссорой так, словно это был матч по теннису. Эйнжел стояла у двери, которая вела в помещение с клетками, прислонившись бедром к косяку так, что изгибы ее тела были очерчены особенно явно, но, может, дело просто в юбке-карандаше. Я бы уже давно захотела избавиться от каблуков, но я знала, что Эйнжел может носить их весь день. Это был единый образ, и она не собиралась рушить его сменой обуви.

— Я следую букве закона. — Сказал Дюк.

— Шериф Ледук, вы всерьез заявляете, что вас устраивает текущее положение вещей, и вы собираетесь выполнять конкретно этот закон до самого конца?

— Моя работа — следовать закону, именно это я и собираюсь делать. — Ответил он.

— Да ладно тебе, Дюки. Не упрямься ты так. — Бросила Эйнжел со стороны двери.

«Дюки»? Красные губы Эйнжел расплылись в улыбке, и это почти вызвало ответную улыбку у Ледука. Он будто бы спохватился и вновь нахмурился в сторону адвоката. Могу поспорить, что если я назову его «Дюки», у нас начнется срач.

— О чем спор? — Поинтересовалась я.

— Я здесь для того, чтобы спасти жизнь и восстановить справедливость. — Ответила мне женщина.

— Маршалы, познакомьтесь — это Аманда Брукс, наш борец с ветряными мельницами, личный Дон Кихот Коалиции. — Представила нас друг другу Эйнжел.

— Тогда уж «Донна» Кихот. — Сказала я, но все же протянулу руку миз Брукс.

Она ответила мне полуулыбкой, но ее лицо было сосредоточено на ссоре с Ледуком, так что на меня она толком и не смотрела, поскольку спор был для нее важнее. Ничего оскорбительного в этом не было — у меня такие ситуации тоже бывают.

Пока она пожимала руки Эдуарду и Олафу, я объяснила шерифу, что у нас есть признание от другого человека.

— Мюриэль бы не раскололась. — Ответил он так, словно ничуть в этом не сомневался.

— Но раскололся Тодд. — Сказала я.

Он кивнул.

— Я все еще не могу поверить, что они могли сотворить такое с Рэем.

Я и глазом не моргнула, радостно глядя на него в ответ. Незачем мутить воду, говоря, что я тоже сильно в этом сомневаюсь. Я хотела, чтобы Бобби вышел из тюрьмы, а сама я могла бы вернуться домой — до того, как судебная система прикопается к ордеру, который лежал в моем кармане.