Лорел Гамильтон – Цирк проклятых. Кафе лунатиков (страница 73)
Он полез на кровать.
Я отпрянула, прижимая к себе белый капот, как героиня плохого викторианского романа.
— Так меня не соблазнить!
— Я чувствую ваше вожделение на вкус, Анита. Вы хотите узнать, каково ощущать мою кожу обнаженным телом.
Я сползла с кровати.
— Оставьте меня в покое ко всем чертям! Я серьезно!
— Это же просто сон, Анита. Неужели вы даже во сне не можете позволить себе вожделеть?
— С вами никогда не бывает просто сон.
Вдруг он оказался передо мной, а я не видела, как он переместился. Его руки сомкнулись у меня за спиной, и мы оказались на полу перед камином. Отсветы пламени танцевали на его обнаженных плечах. Его кожа была белой, гладкой, безупречной — и такой мягкой, что хотелось трогать ее вечно. Он был на мне, его тяжесть давила сверху, прижимая меня к полу. Я ощущала контуры его тела, сливающиеся с моими.
— Один поцелуй, и я вас отпущу.
Я глядела в его полуночно-синие глаза в паре дюймов от моих. И не могла говорить. Я отвернулась, чтобы не видеть этой совершенной красоты.
— Один поцелуй?
— Мое слово, — шепнул он.
Я повернулась к нему:
— Ваше слово не стоит гроша ломаного!
Его лицо было прямо над моим, губы почти соприкасались.
— Один поцелуй.
Мягкие, нежные губы. Он поцеловал меня в щеку, губы скользнули по ней, коснулись шеи. Его волосы щекотали мне лицо. Я думала, что все кудрявые волосы жесткие, но эти были мягкие, как у младенца, шелковые.
— Один поцелуй, — шепнул он снова в кожу моего горла, пробуя языком пульс у меня на шее.
— Перестаньте!
— Вы сами хотите.
— Перестаньте немедленно!
Он захватил ладонью мои волосы, отгибая мне шею назад. Губы его отъехали назад, обнажив клыки. Глаза утонули в синеве, белков не осталось.
— НЕТ!
— Я возьму вас,
И его голова пошла вниз в ударе, подобном змеиному. Я проснулась под потолком, которого не узнала.
Мягким веером свисали с потолка черные и белые занавесы. Кровать была из черного атласа со слишком большим количеством разбросанных по ней подушек. Они тоже были все черные или белые. И на мне был черный халат с белыми полосами. Он был шелковый на ощупь и как на меня шитый.
В белом ковре на полу нога утопала по щиколотку. В дальнем углу комнаты стояли лаковый туалетный столик и комод с ящиками. Я села и увидела себя в зеркале. Кожа на шее была гладкой, без следов от укуса. Просто сон, просто сон — но я знала, что это не так. На этой комнате был несомненный отпечаток Жан-Клода.
Я умирала от яда. Как я сюда попала? Где это я — в подземельях «Цирка проклятых» или совсем в другом месте? И еще болит правое запястье. На нем свежие бинты. Не помню, чтобы в пещере я его поранила.
Я смотрела на себя в зеркало туалетного столика. В черном неглиже моя кожа белела, а волосы были длинными и черными, как платье. Я рассмеялась. Я очень соответствовала убранству. Этому чертовому убранству, так его перетак!
За белым занавесом открылась дверь. За драпировкой мелькнули каменные стены. А он был одет только в шелковые штаны мужской пижамы. И он шел ко мне босыми ногами. Обнаженная грудь была такой же, как в моем сне, только вот крестообразного шрама во сне не было. Он портил мраморное совершенство, но из-за него Жан-Клод почему-то выглядел более реальным.
— Ад, — сказала я. — Определенно Ад.
— Простите, что,
— Я думала, где я нахожусь. Раз вы здесь, это определенно Ад.
Он улыбнулся. И был он слишком доволен, как хорошо пообедавший удав.
— Как я сюда попала?
— Вас привез Ричард.
— Значит, я в самом деле была отравлена. Это не было во сне?
Он сел на дальний край кровати, насколько мог далеко от меня. Другого места, чтобы сесть, не было.
— Боюсь, что яд был очень настоящим.
— Я не жалуюсь, но как вышло, что я не умерла?
Он обнял колени, прижав их к груди — неожиданный жест уязвимости.
— Я вас спас.
— Объясните это.
— Вы знаете.
Я покачала головой:
— Скажите вслух.
— Третья метка.
— У меня же нет следов от укусов!
— Но есть забинтованный порез на запястье.
— Вы мерзавец!
— Я спас вам жизнь.
— Вы пили мою кровь, когда я была без сознания?
Он едва заметно кивнул.
— Вы сукин сын!
Снова открылась дверь, и вошел Ричард.
— Ты, мерзавец, как ты мог отдать меня ему?
— Кажется, она нам не слишком благодарна, Ричард.
— Ты сказала, что лучше умрешь, чем станешь ликантропом.
— И лучше умру, чем стану вампиром.
— Он тебя не укусил. Ты не будешь вампиром.
— Я буду его рабой на целую вечность — ничего себе выбор!
— Это только третья метка, Анита. Ты еще не стала его слугой.
— Не в этом дело! — Я уставилась на него. — Ты не понимаешь? Лучше бы ты дал мне умереть, чем сделал такое!
— Вряд ли эта судьба хуже смерти, — сказал Жан-Клод.