Лорел Гамильтон – Цирк проклятых. Кафе лунатиков (страница 56)

32

Кабинет у Берта был небольшой и окрашенный в бледно-голубые тона. Он считал, что это успокаивает клиента. Я считала, что этот цвет слишком холоден, но с Бертом это тоже гармонировало. Был он шести футов ростом, широк в плечах и сложен, как бывший университетский футболист. Живот у него несколько смотрел на юг от избытка еды и недостатка движений, но он отлично носил его в семисотдолларовых костюмах. За такие деньги можно найти костюм, который замаскирует Тадж-Махал.

Был он загорелый, сероглазый, с коротко стриженными почти белыми волосами. Не от возраста — естественный цвет.

Я сидела напротив него в рабочей одежде. Красная юбка, жакет ей под цвет и блузка настолько близкая к алой, что пришлось даже нанести косметику, чтобы лицо не смотрелось как у привидения. Покрой жакета позволял скрыть наплечную кобуру.

Рядом со мной в кресле сидел Ларри в синем костюме, белой рубашке и синем с голубым галстуке. Кожа около швов на его лбу сияла всеми цветами кровоподтека. И короткие рыжие волосы не могли этого скрыть. Вид был такой, будто его съездили по голове бейсбольной битой.

— Ты мог подставить его под убийство, Берт, — сказала я.

— Ему ничего не грозило, пока не появилась ты. Вампирам была нужна ты, а не он.

Он был прав, и это мне было противно.

— Он пытался поднять третьего зомби.

В холодных глазках Берта засветился огонек.

— Ты можешь сделать троих за ночь?

У Ларри хватило соображения принять смущенный вид.

— Почти.

— Что значит почти? — нахмурился Берт.

— Это значит, что он его поднял, но потерял над ним контроль. Не будь там меня, чтобы исправить положение, нам пришлось бы иметь дело с обезумевшим зомби.

Берт наклонился вперед, упираясь руками в стол и буравя Ларри суровым взглядом.

— Это правда, Ларри?

— Боюсь, что да, мистер Вон.

— Это могло обернуться очень серьезно, Ларри. Ты это понимаешь?

— Серьезно? — переспросила я. — Это была бы кровавая катастрофа! Зомби мог бы сожрать кого-нибудь из наших клиентов!

— Ну, Анита, нет смысла пугать мальчика.

— Есть смысл, — сказала я, вставая.

Берт кинул на меня свой суровый взгляд.

— Если бы ты не опоздала, он бы не пытался поднять третьего зомби.

— Нет, Берт, не пытайся свалить все на меня. Это ты выпустил его одного в его первую ночь. Одного, Берт!

— И он отлично справился, — парировал Берт.

Я подавила желание заорать, потому что это ни к чему бы не привело.

— Берт, он студент колледжа, и ему двадцать лет. Для него это просто очередное дурацкое семинарское занятие. Если бы из-за тебя он погиб, вряд ли это было бы хорошо.

— Могу я вставить слово? — спросил Ларри.

— Нет! — огрызнулась я.

— Конечно, — ответил Берт.

— Я уже большой мальчик. Могу сам о себе позаботиться.

Я хотела было поспорить, но, глядя в его честные голубые глаза, передумала. Ему было двадцать, а я помню себя в этом возрасте. В двадцать лет я знала все. И целый год прошел, пока я поняла, что не знаю ничего. У меня еще оставалась надежда узнать хоть что-нибудь до тридцати, но не очень сильная.

— Сколько тебе было лет, когда ты начала на меня работать? — спросил Берт.

— Что?

— Сколько тебе тогда было?

— Двадцать один. Сразу после колледжа.

— Когда тебе будет двадцать один, Ларри? — спросил Берт.

— В марте.

— Видишь, Анита? Он всего на несколько месяцев моложе, чем ты была.

— Это было другое.

— Почему? — спросил Берт.

Я не могла выразить этого словами. У Ларри даже бабушки с дедушками до сих пор живы. Он никогда не встречался со смертью и насилием как с чем-то близким и личным. А я встречалась. Он был невинен, а я тогда уже много лет как не была. Но как объяснить это Берту, не задевая чувства Ларри? Ни один мужчина двадцати лет отроду не любит слышать, что какая-то женщина знает о мире больше него. Некоторые культурные стереотипы очень живучи.

— Ты меня посылал с Мэнни, а не одну.

— Он тоже должен был пойти с тобой, но ты занималась полицейскими делами.

— Это нечестно, Берт, и ты сам это понимаешь.

Он пожал плечами:

— Делала бы ты свою работу, он бы не был один.

— Произошло два убийства, Берт. Что я должна была делать? Сказать: «Извините, ребята, очень мне жаль насчет убийств, но я должна нянчить нового аниматора?»

— Меня не надо нянчить, — возмутился Ларри.

Мы оба не обратили на него внимания.

— Ты работаешь в «Аниматор Инкорпорейтед» на полную ставку, Анита.

— Берт, этот разговор у нас уже был много раз.

— Слишком много, — сказал он.

— Ты мой босс, Берт. Поступай, как считаешь нужным.

— Анита, не провоцируй меня!

— Слушайте, ребята! — сказал Ларри. — У меня впечатление, что я вам нужен только как повод для ссоры. Давайте не будем зарываться, ладно?

Мы оба смерили его гневными взглядами, но он не смутился. Очко в его пользу.

— Если тебе не нравится, как я работаю, Берт, увольняй меня, но перестань дергать за поводок.

Берт медленно встал, как поднимающийся из глубин левиафан.

— Анита…

И тут зазвонил телефон. Мы уставились на него. Наконец Берт взял трубку и зарычал:

— Да, что надо?

Минуту он слушал, потом глянул на меня.

— Это тебя. — И вдруг его голос стал неимоверно мягок. — Детектив сержант Сторр, по делам полиции.