Лорел Гамильтон – Рафаэль (страница 11)

— Они реально за это дерутся? — Удивилась я.

Рафаэль улыбнулся и показался смущенным, потом он кивнул.

— Если выбор царя очевиден, то в этом нет нужды, но когда я перестал строить серьезные отношения внутри родере, начались драки. Это часть нашей культуры — битвой решаются многие проблемы. Если только это не драка за титул царя, она не обязана быть смертельной — она может быть и до первой крови, но это то, как наш народ привык решать многие вопросы.

— Впервые слышу, чтобы женщины твоего клана дрались за тебя. — Сказала я.

— Это вредило моему родере, так что я постановил, что если они будут биться за меня, то никому не достанется место в моей постели. В конце концов мне пришлось прекратить встречаться с кем-либо из моего клана, а потом я стал царем других крысиных групп, но возможности для отношений все равно были исчерпаны. Стабильность и власть были для меня важнее, а когда я стал править большим количеством людей и мои земли расширились, я обнаружил, что у меня просто не осталось времени на отношения, так мы и пришли к тому, что имеем сейчас.

— Ох, теперь мне, вроде как, неловко, что я подняла эту тему со своей полигруппой, потому что она прошлась практически по всем твоим больным мозолям.

— Кто еще, помимо Пьеретты, выразил согласие? — Спросил Рафаэль, и сам факт, что он это сделал, означал, что моя идея его все же заинтриговала.

— Эйнжел вскинула руку так быстро, что я была уверена, что она порвет себе связки.

Он рассмеялся.

— Фортуна выразила интерес, но, думаю, Эхо считает, что в последнее время они слишком отдалились друг от друга.

— Они веками были парой — это достаточно явно говорит о расстановке приоритетов. — Заметил он.

Я кивнула.

— Ага, смерть может чертовски долго не разлучать вас, если один из вас вампир.

— Только если этот вампир сделает тебя своим человеком-слугой, либо животным своего зова — только тогда ты сможешь разделить с ним его нестареющее бессмертие. — Произнес он.

— Даже если я сделаю тебя крысой своего зова, то не смогу гарантировать, что обеспечу тебе бессмертие. Я не настоящий вампир, я просто разделила свои силы с одним из них.

— Я знаю, но я не поэтому хочу, чтобы ты привязала меня к себе.

— Ты хочешь силы. — Сказала я.

Он кивнул.

— Хочу.

— Все не так просто, Рафаэль.

— Некоторые люди в твоей жизни боятся, что если ты привяжешь меня к себе, то это отнимет у них твое время и внимание. — Заметил он.

Я, наверное, выглядела удивленной, потому что он добавил:

— Я довольно подробно обсудил это с Микой. Он сказал, что некоторые из твоих побочных любовников уже чувствуют себя обделенными.

— Думаю, именно по этой причине я и хотела предложить тебе начать спать с другими женщинами. Я решила, что это поможет снять с нас с тобой клеймо отношений и успокоит неуверенных в себе людей. — Ответила я.

— Это хорошая идея, Анита, но если меня чему и научили отношения с неуравновешенными и пылкими женщинами, так это тому, что даже хорошая идея не способна вразумить неуверенного в себе человека. Неважно, что ты сделаешь — этого всегда будет недостаточно, потому что неуверенность сидит внутри них, и только они сами могут исправить это.

— Мудрые слова. — Заметила я.

— Я стараюсь быть мудрым, но сейчас я бы хотел оставить мудрость за порогом.

— Что у тебя на уме? — Спросила я, улыбаясь.

— Трахни меня так, как будто ты одна из моих ненормальных бывших.

Я рассмеялась.

— А после покормись на мне, покормись на всех крысах — возьми столько энергии, сколько сможешь взять.

— Ты не захочешь, чтобы я взяла так много. — Возразила я.

— Да, но я все же прошу тебя взять столько, сколько ты сможешь.

— Надо предупредить остальных, что у меня намечается сытный мясной обед, чтобы в процессе никто не оказался за рулем или еще где-нибудь, где им необходимо оставаться сосредоточенными. — Сказала я.

— Бенито уже кинул клич, чтобы мои люди узнали об этом.

Я хотела возмутиться, что он должен был поговорить со мной, прежде чем сообщение разлетелось, но не стала. Он действовал на опережение, что я, вроде как, ценила. Практичность и уверенность в себе сексуальны, а у Рафаэля было и то, и другое.

5

Мы избавились от одежды, попутно обмениваясь рьяными поцелуями и лихорадочно лаская друг друга, но как только мы зашли в душевую кабинку, все замедлилось, и наши руки заскользили, исследуя и оглаживая мокрую кожу.

Рафаэль отстранился, чтобы посмотреть вниз, на меня, и вода стекала ручьями по его волосам и лицу. Я подвинулась так, чтобы оказаться в том безопасном от воды пространстве, которое создавало его тело, и теперь меня ударяли лишь редкие капли, которые падали с него вниз.

— Я хочу, чтобы это произошло вдумчиво и постепенно, Анита. Я не в настроении для быстрячка. — Сказал он, немного повысив голос, чтобы его было слышно за шумом воды.

— Хорошо. — Ответила я. — Хотя лучше нам не занимать душевые, чтобы не мешать остальным. — Я пыталась шутить, но его лицо оставалось торжественным, а взгляд был тяжелым от переполнявших его эмоций.

— Если только тебе не нужно идти к кому-то из твоих любовников. — В конце фразы он улыбнулся, но это было лишь движение губ — глаза и выражение лица остались тяжелыми и закрытыми. Не в смысле, что он прятал от меня свои мысли, а как если бы его мысли были слишком темными, чтобы скрывать их от меня.

— Я тебе уже ответила на этот вопрос, Рафаэль. Нет, сейчас меня больше никто не ждет. Все либо тренируются, либо заняты другими людьми.

— Если ты хочешь позаниматься еще…

Я коснулась пальцами его губ. Он уставился на меня с глазами, полными поражения. Да что за хрень здесь творится? Почему предстоящая драка так сильно отличается от других?

— Рафаэль, я здесь, с тобой.

Его руки обернулись вокруг меня — он обнял меня, прижав так близко, как это только было возможно за пределами секса, но это не было эротично. Его тело все еще прижималось к моему. Прежняя пылкость исчезла, как если бы ее смыла вода вместе с потом после тренировки в зале. Я прижалась щекой к груди Рафаэля, повернув голову и используя его тело так, чтобы струи воды не мешали мне дышать. Можно запросто наглотаться воды, если вдохнуть слишком глубоко, стоя под душем, а я этого не хотела.

Рафаэль шепнул в мои мокрые волосы:

— Анита, ты придешь посмотреть мою битву этой ночью?

— Я думала, туда пускают только веркрыс. — Удивилась я.

— Обычно это так, но мне позволено привезти партнера, который находится за пределами структуры власти.

— В смысле — за пределами структуры власти?

— Я — единственный царь в истории, у которого проблемы с тем, чтобы встречаться с членами своего клана. Мне позволено иметь девушку и даже супругу, которая не была бы веркрысой.

Я осторожно потерлась щекой об его грудь, стараясь не наглотаться воды.

— Если это не повлечет за собой неприятностей ни для кого из нас, то хорошо, я приду, чтобы поболеть за тебя сегодня.

— Я хочу, чтобы ты узнала, что представляет из себя поединок, хочу, чтобы ты увидела Гектора до того, как начнется бой.

— И почему ты хочешь, чтобы я увидела его до начала драки? — Спросила я.

Он прижал меня к себе чуть крепче, а я в ответ обняла его за талию, стараясь держать его так же крепко, как если бы это помогло исправить весь этот бардак. Вряд ли поможет, конечно, но и хуже не сделает.

— Тебе стоит увидеть его чистым и сильным до того, как я его раню.

— Рафаэль, ты же не собираешься убивать его, так какая разница, как он выглядит, будучи живым и здоровым? — Не поняла я. Мне хотелось увидеть его лицо, но мы прижимались друг к другу слишком близко. Если я вскину голову, то просто захлебнусь.

— Если я выиграю, то да, но если победит он, то ты должна будешь соблазнить его, Анита. Тебе придется сделать все возможное, чтобы защитить тех членов моего клана, кто дорог нам обоим.

— Ну хватит. — Сказала я и попыталась отстраниться, но он удержал меня на месте. Я подняла голову, стараясь увидеть Рафаэля, и мне все лицо залило водой. Что ж, я хотя бы не наглоталась ее — этим я себя успокаивала, когда вновь прижалась щекой к его груди. — Рафаэль, почему ты так говоришь?

— Анита, всегда есть шанс, что я проиграю, и ты это знаешь.

— Твою мать. — Выругалась я и принялась возиться с выключателями у него за спиной. Я повернула что-то не то, и нас обдало ледяной водой. Он прижал меня ближе к себе, положив ладонь на мой затылок, так что я не могла отстраниться, чтобы увидеть его лицо. Я могла бы сопротивляться и, вероятно, заставила бы его отпустить меня, либо же он просто отпустил бы меня, начни я сопротивляться, но в тот момент я чувствовала силу его рук, обнимающих мое тело подобно броне из плоти и крови, укутанной в мягкую, чудесную темную кожу. Руки, которые меня удерживали, были подобны стали, а мое лицо прижималось к его груди. Я слышала его сердцебиение — мощное и уверенное.

Я позволила ему держать себя, но не стала обнимать в ответ. Я пристроила руки у него на бедрах — в других обстоятельствах это было бы сексуально, но не сейчас.