Лорел Гамильтон – Багровая смерть (страница 83)

— Сегодня дома в округе Джефферсон с нами Зик, Джина и Ченс. Они будут ждать нас, и мы всегда готовим, когда там.

Мне стало стыдно, что совсем забыла о маленькой семье, которая теперь проводила больше времени в моем доме, чем я сама.

— Мне бы даже в голову не пришло позвонить им. Мне жаль.

— У нас все схвачено, Анита. Мы все проконтролировали, потому что я сажусь в самолет вместе с Натэниэлом.

— Прости, Син. Я даже не подумала, что Натэниэл выполняет большую часть приготовлений и составления блюд.

— Как только Натэниэл с Никки узнали об этом, они сразу сказали мне, чтобы я мог начать планировать. Натэниэл кажется торопился догнать Дамиана, так что, Никки остался помочь мне с составлением.

— Но я не сказала тебе, и это свинство с моей стороны.

Он кивнул, пожал плечами, и затем сказал,

— Свинством будет скрывать это, ага.

— Мы с Сином обсуждали меню, как ему в голову пришла новая идея, которая больше касалась личных вещей.

— Хочу ли я знать о чем? — спросила я.

— Думаю, что это прояснит некоторые вещи.

Я глубоко вздохнула, медленно выдохнула и посмотрел на Сина

— Окей, слушаю.

— Мы слушаем, — поправил Жан-Клод.

Син сглотнул и внезапно стал выглядеть моложе девятнадцати, почти таким же юным, как подросток, которого я впервые встретила.

— Мы все разделяем эмоции, мысли, чувства друг друга. Я знаю, что обстоятельства встречи и разница в возрасте беспокоят Аниту, но я подумал, может быть, тот факт, что Жан-Клод держал меня на расстоянии вытянутой руки эмоционально, влияет на ее отношение ко мне.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросила я.

— Жан-Клод проделал большую работу, чтобы стать мне хорошим опекуном. Он начал называть меня племянником, чтобы подчеркнуть, что я не его парень, или мальчик-игрушка, или что-то сексуальное. Я ценю приложенные им усилия, но что если из-за того, что он так усердно старался держать меня в «детской», в коробке «сына», и осложнило все для тебя, в плане романтических чувств ко мне?

Я покачала головой.

— У меня возникли эти проблемы в наших отношениях, еще до того, как Жан-Клод повстречал тебя.

— Мы оба были очень травмированы Матерью Всея Тьмы, Анита.

— Ты не выглядел травмированным. Ты, казалась, был… одержимым мной, — подобрала я слово.

— С тобой у меня был первый секс в моей жизни. Логично, что это может быть довольно ошеломляющим.

Я подумала о недавнем открытии, что Ашер был первым любовником Жан-Клода. Это многое объяснило, почему он так долго терпел выходки Ашера.

— Хочешь сказать, что «Аффффигенннный секс, детка» заставил тебя казаться менее травмированным для меня.

— Что-то вроде того.

Я посмотрела на Жан-Клода.

— Может ли Син быть прав? Могут ли твои усилия удержать его в «детской/племянник» коробке повлиять на мое к нему отношение?

— Возможно.

— Что ты чувствуешь, когда ловишь сексуальное влечение Аниты к Сину? — спросил Никки.

Жан-Клод стал очень неподвижным. Его лицо превратилось в почти нечитаемую маску, красивую на вид, но отстраненную. Он очень старался не делиться тем, что чувствовал или думал.

— Я дистанцируюсь от нее, когда она испытывает любовное влечение к нашему молодому принцу.

— Син прав: ты начал называть его юным принцем или племянником, создавая все условия для напоминания тебе о том, как он молод, вынуждая думать о нем как о очень юном родственнике, поэтому к нему приклеивается табу инцеста.

— Знаете, эта грандиозная терапия что-то не располагает меня хотеть прямо сейчас кормить на ком-либо ardeur, — пробурчала я.

— Ты должна покормиться, прежде чем сесть в самолет, ma petite. Твой страх полетов может ослабить контроль над ним, и будет прискорбно, случись это в самолете.

Я уставилась на него:

— Насколько прискорбно? — спросила я.

— Если ты полностью потеряешь контроль, может быть вовлечен пилот, и насколько прискорбно будет зависеть от того, где вы будете пролетать, когда это произойдет, ma petite.

Я сглотнула, но, казалось, в горле застрял ком. Мне пришлось прокашляться, чтобы его протолкнуть.

— Ты реально побледнела, — прокомментировал Син.

— Я не люблю летать.

— Ты боишься летать, — поправил Никки.

— Перестань мне помогать, — проворчала я.

Он улыбнулся, но это была нежная улыбка.

— Я пытаюсь поддержать тебя.

Я посмотрела в единственный ясный голубой глаз и протянула ему руку.

— Знаю.

Он придвинулся и взял мою руку в свою.

— Ты — человек-слуга Жан-Клода, Анита. Это означает, что его отношение и эмоции влияют на тебя.

— Наши настроения могут влиять друг на друга, — сказала я.

Он сжал мою руку и сказал:

— Тогда, возможно, Син прав.

Я посмотрела на стоящего рядом с нами Жан-Клода. Он все еще выдавал вежливое пустое лицо, что означало, что он изо всех сил скрывал свои чувства и мысли.

— Жан-Клод, ты согласен со мной, что тот факт, что когда мы с Сином впервые были вместе, Мать Всея Тьмы трахнула нам мозги, заставил меня не влюбиться в него.

— Конечно, это повлияло на твое восприятие к нему, ma petite. Как же иначе?

— Да, но не усугубляет ли все, что ты поместил его в коробку «сына, которого у меня никогда не было»?

— Я, правда, не знаю.

— Тогда почему ты так сильно скрываешь то, что чувствуешь сейчас?

— Потому что мне не пришло в голову, что мои усилия рассматривать Синрика с позиции хорошего законного опекуна должны были блокировать твою способность полюбить его так, как ты могла бы.

— Ты чувствуешь себя глупо, потому что не учел такую возможность, — сказал Никки.

— Я бы выразился иначе, Никки, но да.

— Значит, я прав? — спросил Син.

— Я не могу сказать, что ты ошибаешься, — ответил Жан-Клод.

— Видишь? — сказал Ник. — Ты прав, и неправ, одновременно.