Лорел Гамильтон – Багровая смерть (страница 7)

— А твоя невеста не беспокоится о том, что Блейк будет на твоей свадьбе?

— Донна это поддерживает.

— Что ж, как говорят: всех, кто получше, уже расхватали, — вздохнула Шеридан, что означало, она была не слишком тактична насчет охмурения Эдуарда. Он был метр семьдесят семь ростом, голубоглазый блондин, стройный, но в прекрасной физической форме и, судя по реакции других женщин, весьма привлекательный. Я этого не замечала, но сначала он угрожал меня пытать или убить, и это меня пугало достаточно, чтобы не воспринимать его как симпатяжку. Теперь же мы были настолько близкими друзьями, что это бы уже смахивало на какой-то инцест. Я хотела обсудить другие фотографии, но их больше не было.

— Это не могли быть все изображения, Тед.

— Не все, только те, которыми мне разрешили поделиться с тобой.

— Леди и джентльмены, вы действительно так предубеждены против моего психического дара?

— Ничего личного, Блейк, — сказал Пирсон.

— Черта с два ничего.

— Ничего с два черта, — парировал он, и, кажется, задумался, что же он только что ляпнул. — Знаете, вспоминаются все эти американские мультфильмы с вечным сезоном охоты на уток…

— Вы охотитесь на вампиров. Моя некромантия может оказаться там как нельзя кстати.

— В Ирландии мертвые не разгуливают, если они не призраки, маршал Блейк.

— Полная чушь, и вы это знаете. У вас проблема с вампирами.

— Признаем, — ответил он.

— Тогда позвольте Аните приехать и помочь мне, помочь вам, — сказал Эдуард.

— Прости, Форрестер, и не в обиду Блейк, но некромантия здесь не работает.

— Она вне закона? — уточнила я.

— Не то чтобы.

— Ирландия претендует на звание одной из самых магически толерантных стран в мире. Ко мне сильно придираются, — сказала я.

— Ничего личного, Блейк.

— Не думаю, в смысле, вы так не думаете.

— Спасибо, нам это было нужно, — чуть усмехнулся он.

— Анита может нам помочь, — встрял Эдуард.

— Вы допускаете, что великий и могучий Тед Форрестер, тот, кого вампиры прозвали Смертью, не сможет справиться с тем, что здесь твориться, без своего напарника, Истребительницы?

— Смерть и Истребительница — отличная команда для такого рода дел, — ответила я.

— То же самое со Смертью и Войной, — сказал он.

— Тоже звучит.

— Война — это новое прозвище Аниты среди вампиров и оборотней, — объяснил Эдуард.

— Почему вы не получили нового прозвища? — спросила Шеридан.

— Смерть мне подходит, — сказал он, и я могла почти видеть его, так жутко посмотревшего на нее в упор своими светло-голубыми глазами. Как будто на тебя смотрит зимнее небо.

Я услышала дрожь в голосе Шеридан даже через динамик, когда она ответила:

— Да. Да, пожалуй.

Ее тон сказал мне, что наши попытки отвести ее от интереса к Эдуарду разговорами о Донне и женитьбе не сработали. Эдуард был красив, но такой уровень настойчивости заставлял меня заинтересоваться, что же он сделал, чтобы произвести на нее столь неизгладимое впечатление.

— Возвращайся ко сну, если можешь, Анита.

— Не думаю, что сильно помогла.

— Ты помогла нам так сильно, как смогла, раз они не дают мне свободно делиться с тобой информацией.

— Да, потому что они не хотят, чтобы большой злой некромант разъ@бывался с их делом.

— Не надо так, маршал.

— Чего?

— Материться.

— Логан матерился.

— Но не настолько.

Я решила, он так огорчился, от моего «разъ@бываться»:

— Если вы против того, чтобы я материлась, то мне придется просто улыбаться и кивать.

Он рассмеялся так задорно, словно это была классная шутка. Я не была юмористкой, но раз уж они не хотели, чтобы я им помогала в дальнейшем, мне больше не придется шокировать их своим словарным запасом.

— Не слушайте Пирсона, — сказала Шеридан. — Остальные из нас матерятся. Он просто не любит производные на е, х, б и п, и в его кабинете нам приходится обходиться без них.

— Постараюсь исправиться, если нам снова удастся поговорить. Удачи с вашей вампирской проблемой.

— Спасибо, маршал. Это очень любезно, — откликнулся Пирсон.

— Не за что.

Эдуард поднял телефон и отключил громкую связь, так что теперь они не могли меня слышать.

— Что ты сделал, чтобы Шеридан воспылала к тебе такой страстью?

— Понятия не имею.

Я не давила, потому что, возможно, это правда. Раз Эдуард мог флиртовать и соблазнять ради информации безо всяких угрызений совести, он именно это и имел в виду.

— Ты просто не знаешь, насколько обаятелен.

— Постараюсь использовать эту сверхспособность во имя добра, или в личных целях, или для охоты и убийства своих врагов, чтобы я смог станцевать в их крови.

— У тебя самые веселые аналогии, Эдуард.

— У каждого своя сила, Анита. Выспись. Я перезвоню, если кто-нибудь на это согласится.

— Ладно, береги себя и не наживай на свою задницу неприятностей.

— Всегда. — Он дал отбой. Я дала отбой. Мы закончили. Можно было вернуться в постель на пару часов.

Я открыла для Мики дверь. Он был одним из мужчин в моей жизни, кто не спорил, кому открывать дверь. Я это ценила, потому что иногда вы просто хотите открыть блядскую дверь. Мы оказались в коридоре, и он был так же пуст, как полтора часа назад. Мы все здесь работали в основном по ночам, поэтому шесть-семь утра не то время, когда кто-то из нас был бы рад пробуждению.

— Думаешь, меньший укус принадлежит вампиру-ребенку?

— Чертовски надеюсь, что нет.

— Почему?

— Я тебе уже говорила. Все вампиры-дети в конечном итоге сходят с ума. Жан-Клод говорит, что некоторые из них становятся психопатами сразу после восстания от смерти. Они к этому просто не приспосабливаются.

У нас была парочка вампиров-детей, которых мы получили по наследству из Европы. Они оба служили постоянным напоминанием о том, почему это плохая идея.

— В конце концов, Бартоломе достаточно стар, чтобы вести себя как взрослый, — сказал Мика.