Лорел Гамильтон – Багровая смерть (страница 17)

— Да, верно, — кивнула я.

— Ты считаешь, именно этого Кардинал сегодня от тебя добивалась?

— Нет, по крайней мере, не осознанно.

— Не осознанно?

— Это было подсознательное желание, где-то в глубине души, а прямо в голове находятся сознательные мысли.

— Ага, думаю, у людей в глубине души гораздо больше мыслей, чем прямо в голове.

— Разве это не прописная истина? — сказала я.

— Думаю, да, — согласилась Эхо.

Чувствуя басы через все еще запертую дверь, я шагнула вперед, и Роджер открыл дверь так вовремя, как будто она была автоматической. Мне даже не пришлось приостановиться, как мы уже прошли. Собственно, я и не собиралась приостанавливаться. Охранники так часто открывали для меня двери, что я уже воспринимала это как должное. Когда так стало?

Было время, когда я постаралась бы узнать о прошлом Кардинал все, что можно, но я доверяла Жан-Клоду, и раз уж он сказал, что с ней все в порядке, значит, в порядке. Хотя то, что подразумевал под этим шестисотлетний король вампиров, могло совсем не быть «в порядке» по моим меркам. Не значит ли это, что я доверяла Жан-Клоду настолько сильно, или я стала самонадеянной?

Эхо остановилась, держа руку на двери, обернулась и сказала:

— Я удостоверюсь, что Кардинал не сделает сегодня ничего неуместного. Если сможешь оставить этот инцидент в покое и с полной отдачей присутствовать на свидании и всем, что последует, было бы прекрасно. Если первым делом заговоришь обо всем этом, можешь испортить настроение.

— Я тоже об этом подумала.

Она улыбнулась, и ее лицо из сурового стало по-настоящему красивым. Я понимала, почему она нечасто пользуется этой особенной улыбкой на работе. Клиенты стали бы умолять ее потанцевать с ними, даже несмотря на ее форму одежды. Я грелась в тепле этой улыбки, потому что находилась в очень коротком списке людей, которым она предназначалась. Это заставило меня улыбнуться в ответ и покраснеть, от этой привычки я не могла избавиться полностью.

Румянец сделал ее улыбку шире настолько, что блеснул тонкий намек на клыки и было видно, что на этом классически красивом лице была ямочка. Она дотронулась до моего лица и склонилась в совсем не профессиональном поцелуе. Я знала, как целоваться с вампирами по-французски, не поранившись о клыки, но ее рот был меньше, чем у кого-либо еще, с кем я целовалась, так что это была непростая задача. Она первой оторвалась от поцелуя, оставив меня с чуть сбившимся дыханием.

— Наслаждайся сегодняшним вечером так сильно, как сможешь, Анита.

— Ну, это же Жан-Клод. Чем тут не насладиться?

— Это точно, — улыбнулась она. — Уже предвкушаю следующий раз, когда мы разделим нашего короля.

— Я тоже. — Я никак не могла перестать краснеть.

Она обернулась и посмотрела на Рики и Роджера. Я и забыла о них. Такой вот эффект на меня производит Эхо.

Роджер изо всех сил уставился в пол. Рики смотрел на нас так, будто мы были съедобны. Я сверкнула на него глазами:

— Есть что добавить?

— Не можешь же ты упрекать мужчину за то, что он наслаждался шоу?

— Вообще-то могу.

— Я твой начальник, а она твоя королева. Мы обе относимся к людям, на которых ты не должен смотреть с вожделением, — осадила Эхо.

— Я могу контролировать, что говорю и делаю рядом с красивыми женщинами, но не непроизвольные реакции тела.

— Нам нет дела до твоей эрекции, — отрезала Эхо.

Его гнев скользнул по моей коже как запах хорошо прожаренного мяса. Я получила способность питаться гневом, как Жан-Клод — похотью. Он разделил свой талант со мной, но поглощать людской гнев — мой личный дар. Я демонстративно втянула носом воздух:

— Утихни нахрен, Рики. Ты начинаешь пахнуть жратвой: вкусный, вкусный гнев.

— Ебал я тебя.

— В твоих мечтах.

— Ты не можешь вести себя уважительно, не так ли? — спросила Эхо.

— Думаю, у Аниты получается раскрывать мои худшие стороны, — ответил Рики.

— Официально ты на испытательном сроке, Рики, — напомнила она.

— Это несправедливо.

— Жизнь несправедлива.

— В смысле?

— В смысле, только дети хнычут: «Это нечестно!». Взрослые понимают, что справедливость редка и хорошее отношение нужно заслужить.

— Я хорошо выполняю работу.

— Да. Именно поэтому я и не уволю тебя сегодня. Однако запомни вот что, Рики: если выкажешь неуважение к Аните, или любой сотруднице, еще раз, то вылетишь с работы.

— Как я могу делать свою работу и не смотреть на них?

— Ты можешь смотреть, но не с вожделением.

— Не вижу разницы.

— Похоже, так и есть, — вздохнула она и повернулась ко мне. — Иди к нашему королю и любовнику. Я присмотрю, чтобы Кардинал не причинила ущерб и объясню этому разницу между взглядом и похотливым взглядом.

— Удачи с последней частью, — ответила я.

— Возможно, я позову кого-нибудь еще из парней-охранников, чтобы разъяснить мужские тонкости в вопросе того, как смотреть, но не вожделеть.

— Хорошая идея, — поддержала я.

Она открыла для меня дверь, и на нас обрушилась музыка, так что я едва услышала, как она со мной попрощалась, вернув то сверхсерьезное выражение лица шефа службы безопасности. Мне было немного жаль уходить от нее без еще одного поцелуя. У меня были и другие любовницы, но ни об одной я не думала, как о своей девушке. Эхо моя девушка? Я не была уверена, как называть ее, но начинала хотеть дать ей определение. У меня никогда не было женщины, которой я захотела бы присвоить звание. Была одна, которая в этом нуждалась, но я не хотела называть ее своей девушкой. На этот раз идея возникла у меня, но — вот ведь ирония! — я не была уверена, что Эхо захочет. Если я пожелаю, она примет это звание, но оно ей не нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности, и вполне вероятно, что в этом заключается часть моего желания дать ей определение. Романы бывают такими запутанными.

Я оставила свою девушку удостовериться, что подружка-сожительница моего бывшего любовника и нынешнего вампира-слуги никому не причинит вреда, пока сама отправляюсь на свидание с нашим общим любовником. Я бы сказала, общим бойфрендом, но в действительности Эхо встречалась только с одним человеком — с Фортуной, любовью всей своей жизни и послежизни. Фортуна была девушкой моей девушки, а может, Фортуна тоже была моей девушкой. Так это делало их обеих девушками моих девушек или моими девушками? А Жан-Клод был парнем их девушки? Или, поскольку все хотя бы от случая к случаю занимались сексом друг с другом, были ли слова бойфренд и девушка слишком старомодными, чтобы их охватить? У меня начинала болеть голова, и совсем не от танцевальной музыки.

4

Я позвонила Эдуарду из своего джипа, потому что наконец-то научилась пользоваться блютусом, и теперь могла одновременно говорить и вести машину. Это было немного похоже на возможность одновременно гладить голову, тереть живот и прыгать на одной ноге, жуя при этом резинку, только гораздо полезнее и выглядит не так глупо.

На третьем гудке я сообразила, что не соотнесла часовые пояса, и вполне возможно, что там у них была чудовищная рань. Узнала ли я что-то, что не могло бы подождать, пока он проснется? Отнюдь. Я дала отбой, понадеявшись, что он спал и не слышал. Я не привыкла, что Эдуард на другом конце мира от меня. До этого мы никогда не находились более чем в пяти часах полета друг от друга. Не думаю, что Ирландия намного дальше, но разница во времени давала такое ощущение.

Я не удивилась, когда поставленная на его звонок мелодия зазвучала в салоне почти сразу после того, как я повесила трубку. Я бы тоже ему перезвонила.

— Да, Эд… Тед, — ответила я.

— Я один в своем номере. Можешь звать меня как захочешь. — Голос у него был низкий и хриплый спросонья.

— Я забыла о разнице во времени. Прости.

— Просто скажи мне, что ты нашла что-то, что может помочь.

— И да, и нет. В Ирландии всегда были вампиры, как минимум последнюю тысячу лет или около того.

Я услышала шорох простыней, когда он сменил позу:

— Ну-ка повтори.

Я повторила.

— Откуда ты узнала?

— Сначала мне сказал Жан-Клод, да и потом, у нас в городе есть один вампир из Ирландии.

— Не знал, что в Сент-Луисе есть ирландские вампиры.

— Он не считает себя ирландцем, несмотря на то, что как вампир прожил там около тысячи лет, плюс-минус пару сотен.