Лорел Гамильтон – Багровая смерть (страница 135)

Официантка положила передо мной пару маленьких бесполезных салфеток, прежде чем поставить на одну из них мою воду, однако заколебалась перед тем, как поставить колу на вторую, и я заметила, что на салфетке было что-то написано. Сообщение было аккуратно написано печатными буквами и гласило: «Женский туалет, пять минут».

Я с трудом подавила в себе желание посмотреть на официантку, выдав при этом свою реакцию. У нее были среднестатистические каштановые волосы, убранные в свободный конский хвост, темно-карие глаза и бледное лицо. Она либо нуждалась в небольшом макияже, либо была бледна по какой-то другой причине. Это она встретит меня в туалете? Была ли она информатором? Она напугана? В этом причина ее бледности?

Натэниэл с Девом заметили салфетку. Возможно, что и Джейк тоже, но он этого никак не показал. Я старалась вести себя так же естественно, как Джейк с Каазимом, но знала, что не дотягиваю. Я даже не была уверена, что мне удалось сохранить невозмутимость на уровне Натэниэла. Как ни странно, Дев тоже оказался на высоте.

Официантка поставила напиток на салфетку, и почти мгновенно влага начала смазывать запись. Больше официантка на меня не смотрела, а просто продолжила расставлять другие напитки. Я проверила время на своих часах и засекла пятиминутный интервал. Я должна пойти одна, или другие тоже получили записку вместе с напитками? Была куча причин, почему мне плохо давалась работа под прикрытием. Подобные штуки заставляют меня нервничать и совать нос куда не следует.

Эдуард поднялся с места первым, хотя чтобы выбраться из-за стола ему пришлось заставить других подвинуться. Он не стал объявлять, что идет в туалет — это казалось логичным. Будь с нами Магда или Фортуна, мы бы проделали эту девчачью фишку, когда девочки ни за что не идут в туалет по одиночке, и у меня была бы с собой охрана, но, поскольку я была единственной девушкой, это выглядело как-то неловко. Следующим поднялся Фланнери.

Через четыре минуты я извинилась и встала из-за стола, чтобы встретиться с нашей таинственной незнакомкой. Дев начал подниматься, но Никки опередил его. Он следовал за мной, словно тень, не извиняясь за то, что охраняет меня. Вот вам и секретность.

Туалеты располагались в узком коридоре, в конце которого имелся еще один выход. Мы с Никки начали обсуждать, стоит ли ему зайти первым и проверить помещение, но приоткрылась дверь, из-за которой Эдуард жестом велел нам двоим войти. Фланнери уже стоял в туалете, прислонившись к раковинам, и выглядел не слишком довольным. Как только за нами закрылась дверь, он дал понять, почему.

— Им нельзя доверять, Форрестер. Вот почему их не было на прошлой встрече.

— Если они — звери ее зова, то должны знать о местных вампирах больше, чем кто-либо, кого мы опрашивали до сих пор, — возразил Эдуард.

— О чем речь? — не поняла я.

— О местных Шелки.

— Роаны по-ирландски, — поправил Фланнери.

— Роаны, Шелки, как бы там не было, кто они? — спросил Никки.

— Люди-тюлени, — ответила я.

— В смысле, вертюлени? — уточнил он.

— Нет, они скорее как клановые тигры — рождены тюленями, а не жертвы нападения, — пояснила я.

— А еще они привязаны к Мастеру вампиров Ирландии, — добавил Фланнери. — Они могут дать нам информацию, но могут и шпионить для нее. До тех пор, пока мы не будем уверены, что это не она стоит за смертями в Дублине, стоит относиться к ней, как к главной подозреваемой и той, кто стоит за всем этим.

— А чего ты внезапно противишься общению с другим сверхъестественным существом? — поинтересовалась я.

— Потому что тетушка Ним предупредила меня, что Роаны до ужаса боятся своего Мастера, и сделают все, что она прикажет. Если они подведут ее, она будет пытать или просто убьет их. Если это цена за неповиновение ей, то им нельзя доверять, Блейк.

— Или это дает более вескую причину доверять им, — возразила я.

В дверь тихо постучали и в туалет заглянула наша каштановолосая официантка, словно проверяя, на месте ли мы все. Она казалась еще бледнее, чем прежде, и была напугана. Была ли она девой-тюленем из легенд? Следующим в дверях показался мужчина. Он был ненамного выше меня — ростом примерно с Морта, но явно коренастее, словно при должном старании мог накачать хорошую мышечную массу. У него были прямые черные волосы, достаточно длинные для того, чтобы он мог заправить их за уши, проведя по ним рукой. Глаза у него были большими, черными — настоящего черного цвета, и из-за радужки невозможно было сказать, имелся ли в середине этой идеальной жидкой черноты зрачок. Глаза доминировали на его лице, как и у Натэниэла, и он был почти таким же прекрасным, как мой жених.

— Моя девушка повесила табличку снаружи, что здесь закрыто, и нас не побеспокоят, но нужно поторопиться. — В его речи присутствовал акцент, который я никогда не слышала прежде — более плавный или глубокий. Мне хотелось, чтобы он сказал что-то еще, чтобы я могла расслышать его интонации.

Эдуард представил нас:

— Райли, это Анита Блейк, Никки Мердок и, думаю, ты знаком с Фланнери.

— Лично не знаком, но слышал о нем. Скажи своей тетке, что мы не имеем никакого отношения к распространению смертей в Дублине.

— «Мы» в смысле твой народ, или «мы» в смысле твой Мастер? — уточнил Фланнери.

— Я говорю только за себя и ни за кого больше, но мой народ с этим не связан. Я не верю, что наша госпожа это сделала, но держусь от нее подальше настолько, насколько это позволено. И не вхожу в ее ближайшее окружение, но я один из многих, кто работает здесь и в других городах, чтобы приносить деньги для своих людей и для нее. Кроме арендной платы она ничего не вносит, и ведет себя как огромный кровососущий паразит.

— Если не вы и не Злобная Сука Ирландии стоите за вампирами в Дублине, тогда кто? — спросила я.

— Я не знаю.

Я нахмурилась.

Эдуард опередил меня, избавив от необходимости самой задавать вопрос:

— К чему тогда эта секретность, если вы ничего не знаете?

— Я знал, что ты — напарник Аниты Блейк в программе маршалов США. Именно с ней я хотел встретиться.

— Зачем? — спросил Эдуард, и в единственном слове почти не было жизнерадостности Теда — лишь холод и подозрение.

— Мы слышали, что Жан-Клод честен и справедлив, что он борется за то, чтобы вампиры хорошо обращались со своими зверями зова. Мы также слышали много хорошего о Мике Каллахане и о той Коалиции, что он возглавляет. Нам нужна помощь.

— Какого рода помощь? — уточнила я.

— Наша госпожа всегда была жестока, но в последнее время, кажется, ее сила и жестокость возросли. Она наказывает нас как никогда прежде. Я боюсь — все мы боимся, — того, что она совершит в следующий раз.

— Она нарушает закон?

— Человеческие законы — да. Вампирские же, которые гласят, что мы — ее животные, которых можно использовать и истязать так, как она посчитает нужным, нет.

— Вторая часть про законы уже не та, какой была прежде, — сказала я.

— Мы можем обратиться к Жан-Клоду или Каллахану за помощью?

— Коалиция в основном занимается разрешением споров между группами оборотней, а не между вампирами и оборотнями.

— Тогда, как новый король, может ли Жан-Клод ходатайствовать за нас перед нашей госпожой, прежде чем она уничтожит нас, как вид?

— Все настолько плохо?

— Мы слышали, что вы привезли Дамиана обратно в Ирландию. Это правда?

— Что, если так? — спросил Никки.

Райли посмотрел на здоровяка, но в нем не было страха:

— Спросите у него, на что она способна, и когда он проснется ночью, скажите ему, что она стала в разы ужаснее. Она пытает наших любимых, и это вскармливает ее вдвойне: от страданий тех, кого она истязает, и от наших. Те из нас, кому позволено работать, никогда не смогут забрать с собой всех членов своей семьи, так что у нее есть заложники на случай, если мы захотим покинуть ее территорию. Мы знаем, что случится с теми, кто останется, но многие хотят покинуть ее.

— Я поговорю с Жан-Клодом, но не могу ничего обещать, — сказала я.

Райли потянулся, чтобы взять меня за руку, но на пути у него вырос Никки, поэтому Райли пришлось опустить руки и умолять глазами. И эти глаза хорошо справлялись со своей задачей.

— Передайте ему, что мы сделаем все, чтобы освободиться от нее.

— «Все» — это серьезное предложение, — заметила я. — Вы понимаете, что это может означать?

— Я знаю, что мы никогда не будем в безопасности, пока она не будет мертва — воистину мертва.

— Я не убийца, мистер Райли.

— Мне известно, что в Америке вы истребляете вампиров.

— Когда у меня на руках легальный ордер на казнь вампира, который убивал людей — да.

— За века она убила сотни.

— Я не могу вынести ей приговор за преступления вековой давности. Никто не может, — возразила я.

— Она причиняет боль, истязает, калечит людей здесь и сейчас, в настоящее время.

— Если сможете это доказать, то, вероятно, ирландская полиция могла бы вам помочь.

— Если она узнает, что я высказывался против нее в разговоре с вами, то убьет меня, или сделает так, чтобы меня убили. И вы никогда не найдете мое тело, потому что море не отдает своих мертвецов.

— Что вы хотите, чтобы я для вас сделала, мистер Райли? Что я могу сделать, что стоит такого риска?

— Впервые за тысячи лет появился новый правитель вампиров. Кажется, он верит в равенство между всеми сверхъестественными существами. Я прошу, нет, я умоляю его о помощи в противостоянии с тираном-чудовищем, которое живет и питается за счет моего народа.