Лоредан Ботезату – Амора и Кармен (страница 3)

– И это редкость. Очень редкость.

Она пододвинулась ближе. Он почувствовал запах её парфюма – мягкий, тёплый, немного сладкий, но без тяжести. И понял, что никогда в жизни не чувствовал себя настолько живым.

– Ты мне нравишься, Кармен, – сказала она. – Нравишься по-настоящему.

Он не смог сдержать улыбку.

– Ты… тоже.

Она коснулась его колена, легко, почти невесомо. Но от этого прикосновения у него внутри всё перевернулось. Он повернулся к ней полностью, ближе, чем раньше.

– Можно? – спросил он.

Она не дала ему договорить – просто приблизилась сама и поцеловала его.

Поцелуй был другим, чем первый.

Более уверенным.

Более тёплым.

Более медленным – словно они изучали друг друга, запоминали прикосновения, дыхание, взгляд.

Её ладонь легла ему на щёку. Его рука коснулась её запястья.

И мир где-то снаружи исчез.

Амора чуть отстранилась – ровно настолько, чтобы взглянуть ему в глаза.

– С тобой… так спокойно, – сказала она. – И одновременно – так опасно.

– Опасно?

– Опасно привыкнуть, – призналась она.

Он коснулся её пальцев.

– Тогда… давай привыкнем вместе.

Она рассмеялась тихо, глубоко – так, что от этого у него по коже пробежали мурашки.

– Договорились.

Она снова прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Он обнял её осторожно, как что-то хрупкое, но бесконечно важное. Амора глубоко вздохнула, ощущая его тепло.

– Я давно не была такой мягкой, – призналась она. – Но с тобой… я хочу быть.

Кармен прижал её чуть сильнее.

– И мне хочется быть рядом, – сказал он. – Очень.

И ночь, тихая, спокойная, почти невесомая, укрыла их так, будто весь мир желал им счастья.

Последующие дни словно растворились во времени – не потому, что они были одинаковыми, а потому что каждый из них имел одно общее, важное ощущение: Амора и Кармен всё чаще искали друг друга. Всё чаще хотели быть рядом.

Она стала приходить в кофейню не только по необходимости, но и просто так – словно её тянуло к нему чем-то невидимым. Иногда они просто пили кофе молча, сидя за маленьким столиком, и казалось, что тишина между ними была теплее любой беседы.

Иногда – смеялись до забытых слёз.

Иногда – говорили так глубоко, что слова будто прожигали память.

И каждый раз Кармен чувствовал: что-то между ними становится крепче.

Однажды вечером Амора написала:

«Выходи. Я тебя украду на час.»

Кармен улыбнулся. Он уже привык к её неожиданностям – но каждую из них ждал, как момент, когда сердце делает шаг навстречу.

Когда он вышел, Амора стояла, прислонившись к машине, с закрытыми глазами – будто слушала ветер. Она выглядела спокойной, но какой-то задумчивой. Когда заметила его, улыбнулась мягко, но не так ярко, как обычно.

– Привет, – сказала она и подошла ближе. – Поехали?

– Конечно. Всё хорошо? – он почувствовал, что в её улыбке есть тень.

– Сейчас… будет, – ответила она тихо.

Они поехали не к реке и не на площадку – в небольшую парковую зону на окраине, где между деревьями висели маленькие фонари. Свет был мягкий, почти домашний. Пахло хвоей, влажной землёй, чем-то спокойным.

Они вышли из машины. Амора молчала, шла рядом, и её пальцы иногда касались его – едва-едва, но это касание заставляло его сердце биться как-то неровно.

Они дошли до деревянной скамейки, спрятанной под огромной сосной.

Амора опустилась на неё, чуть согнула колени и глубоко вдохнула.

– Можно… я скажу тебе кое-что важное? – спросила она серьёзно.

Кармен сел рядом, внимательно.

– Конечно.

Она долго молчала, будто собирая внутри слова.

– Я не думала, что смогу так чувствовать снова. После всего… что пережила. Мне казалось, что люди – это потеря. Что близость – это опасность. Что доверие… – она тихо выдохнула, – что доверие всегда заканчивается болью.

Кармен слушал, чувствуя, как в груди поднимается что-то мягкое и горячее – желание защитить, желание быть рядом, желание стать для неё тем, на кого можно опереться.

Амора продолжила:

– Но с тобой всё иначе. Ты пришёл в мою жизнь так тихо, так просто. Без ожиданий. Без игры. Ты просто… есть. И я не поняла, как привыкла.

Она посмотрела на него, и в её взгляде была та самая глубина, которую человек показывает редко.

– И мне страшно, – призналась она. – Потому что я… привязываюсь. Сильно.

Кармен не сразу нашёл слова. Он провёл рукой по её пальцам, осторожно, будто боялся смять что-то хрупкое.

– Мне тоже страшно, – сказал он честно. – Потому что это всё новое для меня. Ты – другая. Не похожа ни на кого, кого я знал. И я… боюсь ошибиться. Бояться не хватить. Не соответствовать.

Он замолчал на секунду и добавил:

– Но быть с тобой я хочу гораздо сильнее, чем боюсь.

Амора резко втянула воздух – не от испуга, а от того, что слова попали прямо в сердце.

Она повернулась к нему полностью. Медленно взяла его ладонь и прижала к своей груди, к области сердца.

– Слышишь? – спросила она тихо.

Его сердце подпрыгнуло. Под пальцами он почувствовал её тёплый, неровный, чуть учащённый ритм.

– Так бьётся из-за тебя.

Кармен наклонился ближе – не торопливо, не жадно, а мягко, уверенно, ощущая, как между ними натягивается тонкая, теплая нить, которая вот-вот станет чем-то большим.

И Амора сама закрыла глаза, позволив ему приблизиться ещё сильнее.

Поцелуй был глубже, чем прежде – не резким, не быстрым, а долгим, медленным, пропитанным доверием, благодарностью и чем-то, что ещё слишком рано называть, но уже невозможно отрицать.