Лорд Дансени – Время и боги. Дочь короля Эльфландии (страница 71)
Именно там перед глазами Помбо возник маленький бог с дурной репутацией, который плюет на этику других богов и откликается на молитвы, к каким не прислушиваются уважаемые боги, но то ли самый вид его подстегнул рвение Помбо, то ли нужда его была столь невыносимо тяжела, что повлекла его дальше по ступеням со все возрастающей скоростью, а может быть, – и это всего вероятнее, – слишком уж стремительно промчался он мимо твари (мне это неизвестно, да и для Помбо не имеет никакого значения); что бы ни послужило тому причиной, но Помбо не сумел остановиться и молитвенно припасть к стопам Датха, как задумывал. Вместо этого он, скользя ладонями по гладким голым скалам, пронесся мимо него вниз по сужающимся ступеням, и так мчался он до тех пор, пока не сорвался с края Мира точно так же, как нам снится падение, если наше сердце вдруг сбивается с ритма. Тогда мы вздрагиваем от страха и просыпаемся, но для Помбо никакого пробуждения уже не было, ибо он продолжал падать навстречу равнодушным звездам, и судьба его была такой же, как та, что постигла Слита.
Добыча из Бомбашарны
Жарковато стало Шарду, пиратскому капитану, во всех знакомых ему морях. Порты Испании были для него закрыты; в Сан-Доминго его знали как облупленного; в Сиракузах прохожие перемигивались, едва его завидев; короли Обеих Сицилий, поговорив о нем, не улыбались еще с час; за голову его назначили огромную награду в каждом столичном городе, да еще и портреты прилагались для опознания –
Однажды ночью, отчалив от Тенерифе, он созвал всех своих людей. Он великодушно признал, что в прошлом случалось кое-чего такое, что может потребовать объяснений: короны, отосланные принцами Арагона своим племянникам, королям двух Америк, со всей определенностью так и не доехали до Их Священных Величеств. Люди того гляди спросят, что же стряслось с глазами капитана Стоббада? Кто жег города на патагонском побережье? С какой стати такому кораблю, как у них, возить в трюмах жемчуг? Почему столько крови на палубах и зачем столько пушек? И куда же подевались «Нэнси», «Воробей» и «Прекрасная Маргарет»? Вот какие вопросы, втолковывал Шард, могут быть заданы любопытными надоедами, и, если адвокат защиты окажется неумен и незнаком с обычаями моря, команда того гляди окажется втянута в докучную судебную казуистику. Тут Кровавый Билл, как фамильярно прозвали мистера Гэгга, одного из членов команды, поднял глаза к небесам и промолвил, что ночь выдалась больно ветреная и попахивает виселицей. Кое-кто из присутствующих задумчиво потирал шею, пока капитан Шард излагал свой план. Он заявил, что пришло время покинуть «Стреляного воробья», а то он слишком уж примелькался флотам четырех королевств, а пятый как раз знакомится с ним поближе, да и остальные что-то заподозрили. (Сколь многие патрульные корабли уже высматривают его развеселый черный флаг с аккуратно нарисованными желтой краской скрещенными костями и черепом, не догадывался даже сам капитан Шард.) Так вот, есть один махонький архипелаг по ту сторону от Саргассова моря, рассказывал Шард; там около тридцати островов – самых обыкновенных, голых и каменистых островов, и один из них – плавучий. Капитан Шард приметил этот островок много лет назад, и высадился на него, и, не сказавшись ни единой живой душе, потихоньку поставил его на якорь, закрепив тем самым на дне, в месте, где глубина была как раз подходящей, и пронес свой секрет сквозь жизнь, намереваясь жениться, остепениться и поселиться там, если однажды не сможет больше добывать хлеб на море привычным способом. Когда Шард впервые увидел островок, тот медленно дрейфовал себе под ветром, что дул в кронах деревьев; но если цепь не проржавела, то остров наверняка никуда не делся; надо будет приладить к нему кормило и прорыть подземные каюты; а ночами пираты станут поднимать паруса на стволах деревьев и поплывут куда захотят.
И все пираты возликовали – всем им хотелось снова ступить на твердую землю где-нибудь там, где подоспевший палач не вздернет их тотчас же в воздух; и, при всей их храбрости, куда как неприятно им было видеть в ночи, что столько огней движутся в их направлении. И даже сейчас!.. Спасибо, преследователи свернули в сторону и затерялись в тумане.
А еще капитан Шард сказал, что нужно сперва запастись провиантом, а лично он намерен жениться прежде, чем осядет на одном месте; так что команде предстоит еще один, последний бой, перед тем, как все покинут корабль: пираты разграбят приморский город Бомбашарну и возьмут там провианта на несколько лет, а сам он женится на королеве Юга. И снова пираты возликовали, ибо часто видели они с моря прибрежную Бомбашарну и неизменно облизывались на ее изобилие.
И вот подняли они все паруса, и, то и дело меняя курс, пока не рассвело, ускользнули и скрылись от недружественных огней, а потом весь день стрелой летели на юг. К вечеру впереди показались хрупкие серебряные шпили изысканной Бомбашарны – гордости побережья. А посреди города красовался дворец королевы Юга; все его бессчетные окна смотрели на море и полнились светом – ибо над водой догорал закат, а служанки зажигали свечи одну за другой, – так что издалека дворец казался жемчужиной, что влажно мерцает в раковине моллюска-абалона, только что извлеченной из глубин.
Такой предстала Бомбашарна ввечеру над морем глазам капитана Шарда и его пиратов, и вспоминались им слухи о том, будто Бомбашарна – прекраснейший из городов на побережьях мира, а дворец еще прекраснее самой Бомбашарны; а что до королевы Юга, так она, по тем же слухам, не имеет себе равных. И вот настала ночь и сокрыла серебряные шпили, и заскользил Шард сквозь сгущающуюся тьму, и к полуночи пиратский корабль встал на якорь под береговыми укреплениями.
И в тот час, когда обыкновенно умирают недужные, а часовые на безмолвных бастионах бдят и не смыкают глаз, ровно за полчаса до рассвета Шард, рассадив половину команды по двум лодкам и преловко обмотав весла в районе уключин, бесшумно высадился под стенами города. Еще до того, как подняли тревогу, пираты вошли в ворота дворца; а при первых же звуках тревоги канониры Шарда обстреляли город с моря, и, прежде чем заспанная солдатня Бомбашарны поняла, откуда грядет опасность, с суши или с моря, Шард уже благополучно умыкнул королеву Юга. Пираты охотно бы посвятили разграблению этого серебряного приморского города целый день, но с рассветом на горизонте замаячили подозрительные марсели и брамсели.
Так что капитан, прихватив королеву, бегом спустился к берегу, поскорее вернулся на борт и уплыл с той добычей, что удалось захватить в спешке, и вместе со своими людьми, число которых изрядно подсократилось, ведь к лодке пришлось пробиваться с боем. Пираты весь день проклинали вмешательство зловещих кораблей, а те неотвратимо приближались. Поначалу их было шесть; ночью отстали все, кроме двух; но на протяжении всего следующего дня эти два маячили в пределах видимости, и у каждого пушек было больше, нежели у «Стреляного воробья». Всю следующую ночь Шард петлял по морю, сбивая неприятеля со следа, и два корабля разделились; но один упорно не терял «Воробья» из виду и на следующее утро остался с Шардом один на один посреди моря, а вдали уже показался архипелаг, великая тайна всей капитанской жизни.
И понял Шард, что боя не избежать. Сражаться пришлось не на жизнь, а на смерть, и однако ж Шарду оно оказалось только на руку, ведь веселых молодцов под его началом насчитывалось больше, нежели мог вместить островок. Битва закончилась еще до того, как подоспел второй корабль; Шард избавился от всех неудобных улик и той же ночью достиг островов поблизости от Саргассова моря.
Задолго до первого света уцелевшие пираты во все глаза вглядывались в море, а с восходом увидели: вот он, островок, размером не крупнее двух кораблей, рвется с якоря, ведь в кронах деревьев поднялся ветер.
И высадились пираты с корабля, и выкопали себе каюты, и подняли якорь со дна морского, и вскорости привели остров в полный порядок – хоть сейчас в плавание! А опустевшего «Стреляного воробья» пустили на всех парусах по воле волн, туда, где за ним охотилось еще больше государств, нежели даже подозревал Шард; и вскорости захватил ее адмирал Испании и, не обнаружив на борту хваленой команды, – никого, чтобы повесить за шею на нок-рее! – даже захворал с досады.
А Шард на своем острове потчевал королеву Юга лучшими выдержанными винами Прованса и дарил ей для украсы индийские самоцветы, награбленные с галеонов, кои везли сокровища в Мадрид; Шард накрыл для нее пиршественный стол под солнцем и велел своим морякам в нижних каютах – тем, что поголосистее, – спеть песню-другую; однако ж королева дулась и супилась и была с ним неласкова, и вечерами частенько слышали, как капитан сетует: «И какого рожна им надобно, этим королевам!» Так жили они долгие годы; пираты по большей части играли в кости да напивались внизу, капитан Шард обхаживал королеву Юга, но она так и не позабыла Бомбашарну.
Когда же необходимо было пополнить запасы продовольствия, пираты поднимали паруса на стволах деревьев, и, пока ни одного корабля в пределах видимости не наблюдалось, остров скользил под ветром и волны перекатывались по песчаному пляжу; но как только вдали показывался корабль, паруса убирались и прибежище пиратов снова становилось самым обыкновенным, не нанесенным на карты островком.