Лорд Дансени – Церковное привидение: Собрание готических рассказов (страница 73)
Мне казалось, что прошли годы, когда я пробудился от глубокого сна и увидел жену, сидевшую у моей постели. Я умолчу о последовавшей за этим сцене и перескажу в нескольких словах то, что она рассказывала мне, не переставая со слезами на глазах благодарить небеса за мое спасение. Я свалился в пропасть недалеко от того места, где старая дорога соединяется с новой. Меня спасло от верной смерти только то, что я упал на глубокий сугроб у подножия скалы. Там меня и обнаружили, когда рассвело, пастухи. Они отнесли меня в ближайшее укрытие и привели на помощь хирурга. Тот констатировал помрачение сознания, бред, перелом руки и сложный перелом костей черепа. По письмам, обнаруженным в бумажнике, установили мое имя и адрес, вызвали жену, и благодаря своей молодости и здоровой конституции я в конце концов пошел на поправку. Не знаю, нужно ли говорить, что место моего падения было в точности то самое, где девять лет назад произошло ужасное несчастье с почтовой каретой.
Я ни слова не сказал жене о своем жутком приключении. Поведал только хирургу, который лечил меня, но он счел все описанное бредом, порожденным мозговой горячкой. Много раз мы спорили и наконец, убедившись, что более не способны владеть собой во время этих дискуссий, решили прекратить их. Можете думать об этом происшествии все, что вам угодно, а я знаю определенно, что двадцать лет назад был четвертым пассажиром в карете-призраке.
The Phantom Coach, 1864
перевод Л. Бриловой
СЭБАЙН БЭРИНГ-ГУЛД
Весьма авторитетный в Викторианскую эпоху ученый-филолог, агиограф, историк, фольклорист и плодовитый романист (в частности, «Мехалах», 1880, «Фробишеры», 1901). Библиография трудов Бэринга-Гулда насчитывает свыше 500 публикаций — среди них такие значительные исследования, как «Книга оборотней» (1865) и «Примечательные мифы Средневековья» (1866–1868). Автор широко популярного религиозного гимна «Вперед, христианские воины!» (1871) на музыку Артура Салливана. Главным жизненным свершением считал запись и издание народных песен Девоншира и Корнуолла (первый сборник вышел под названием «Песни Запада»; 1889–1891).
Учился в Кембридже, в 1864 г. принял духовный сан и стал викарием в Хорбери (графство Йоркшир). В 1868 г. женился на 16-летней неграмотной работнице Грейс Тейлор, за обучение которой ревностно взялся: этот брачный союз (по некоторым сведениям, вдохновивший Джорджа Бернарда Шоу на создание «Пигмалиона») продолжался 48 лет. Отец 15 детей, их воспитанием, очевидно, интересовался мало (согласно анекдоту, однажды на детской вечеринке он спросил девочку: «Чья ты дочка?» Та, расплакавшись, ответила: «Твоя, папа»), В 1881 г. вернулся в родовое поместье Лью-Тренчард (графство Девоншир), где служил приходским священником.
Внук Сэбайна Бэринг-Гулда — Уильям Стюарт Бэринг-Гулд (1913–1967) известен как автор нашумевшей вымышленной биографии «Шерлок Холмс с Бейкер-стрит: Жизнь первого в мире детектива-консультанта» (1962).
Предлагаемый рассказ вошел в сборник Сэбайна Бэринг-Гулда «Книга привидений» («А Book of Ghosts», 1904), отмеченный привлечением фольклорных мотивов и широким использованием этнографического материала — характерных особенностей языка и быта сельских жителей.
Тетка Джоанна
Есть в Лендс-Эндском округе небольшое село Зеннор.[155] Да и не село это вовсе, а разбросаны там-сям фермы, да кое-где жмутся в кучу хибары. Края эти суровые, слой почвы всего ничего, а в тех местах, где дуют с океана жестокие ветра, наружу проступает голый гранит. Если и росли здесь когда-то деревья, то их сдуло напрочь бешеными порывами; а вот золотой утесник ветра не боится, его царственной мантией окутана вся пустошь, и еще косогоры покрывает вереск, в конце лета сплошь розовый, а зимой бурый — ни дать ни взять мягкий, теплый полог из меха.
В Зенноре стоит церквушка из гранита, самой простой и грубой постройки, согнулась в три погибели, прячась от ветра, однако же с башней, которой и ветра, и ливни нипочем, а все потому, что на ней нет ни одной резной фигуры — зацепиться не за что. В Зеннорском приходе имеется и кромлех,[156] из самых красивых в Корнуолле; это громадная плита из необработанного камня, вроде стола, ножками ему служат стоячие камни, такие же грубые.
Близ этого памятника седой и поистине неведомой древности, в одноэтажном домике из камней с пустоши (сложенных прямо на земле и скрепленных известью) жила одна-одинешенька старая женщина. Над вересковой крышей торчала лишь одна коротенькая труба, над ней был устроен двускатный навес, чтобы ветер с запада или с востока не задувал дым обратно в дымоход. При северном или южном ветре дыму приходилось самому о себе заботиться. Обыкновенно он находил себе дорогу через дверь, в трубу вылетала лишь малая доля.
Топливо было одно — торф; не в твердых черных брикетах с глубинных слоев болота, а подкопанный лопатой с поверхности, весь в корнях. Горит он ярче, чем брикеты, но тепла дает меньше и прогорает в два раза быстрее.
Старушку, что жила в домике, окрестный люд звал теткой Джоанной. Фамилию ее мало кто помнил, да и сама Джоанна о ней не больно-то вспоминала. Родни у нее не было, одна лишь внучатая племянница — муж ее держал небольшую колесную мастерскую у церковной ограды. Но тетка с племянницей были в ссоре и не разговаривали друг с дружкой. Девушка как-то ослушалась тетку — пошла в Сент-Айвз на танцы,[157] и та смертельно на нее озлилась. На тех танцах она и познакомилась с колесным мастером, а свадьба их состоялась оттого, что тетка круто с племянницей обошлась. Тетка Джоанна была из уэслианских методистов,[158] очень правоверная, о суетных развлечениях, танцах там или лицедействе, и слышать не хотела. Что до лицедейства, то его в глуши западного Корнуолла и не водилось; ни одна бродячая труппа ни разу не наведывалась в окрестности Зеннора искушать добрых христиан. Но танцы, хоть и почитались грехом, все же влекли к себе вольнолюбивые души. Роуз Пеналуна жила со своей теткой, точнее, двоюродной бабкой, с тех пор как лишилась матери. Девица она была резвая, и когда прослышала про танцы в Сент-Айвзе, да еще и получила приглашение, то плюнула на теткин запрет, к вечеру выбралась украдкой на улицу — и прямиком в Сент-Айвз.
Хвалить ее не за что, это уж точно. Но тетка Джоанна повела себя совсем уж непохвально: когда заметила, что племянницы нет дома, закрыла дверь на засов и обратно девушку не впустила. Пришлось бедняжке приютиться на ночь в сарае на соседней ферме, а наутро она подалась к сент-айвзской знакомой и попросилась пожить у нее, покуда не поступит в услужение. Но пойти в служанки ей так и не пришлось: лишь только Эйбрахам Хекст, плотник, услышал, что с ней случилось, он сразу предложил ей пойти под венец, и, месяца не прошло, они сделались мужем и женой. С тех пор старуха с племянницей не разговаривали. Роуз знала, что Джоанна считает себя правой и ни в какую не хочет мириться.
Ближайшая от тетки Джоанны ферма принадлежала Хокинам. И вот однажды Элизабет, жена фермера, идет с рынка мимо дома тетки Джоанны и видит соседку: уж такая она сделалась согнутая, еле живая, что Элизабет остановилась — словом перемолвиться и дать дельный совет.
— Послушайте, тетушка, вы с годами не молодеете, и ревматизмом вас глянь как скрючило. Легко ли справляться в одиночку? А что, если, неровен час, вас ночью прихватит? Надо бы какую-никакую девчоночку держать в доме, чтобы за вами приглядывала.
— Слава тебе господи, никто мне не нужен.
— Сейчас, может, и не нужен, тетушка, а вдруг что с вами случится? Опять же, ходить за торфом в плохую погоду вам невмочь, да и за припасами — чаем, сахаром, молоком — тоже не под силу. Самое то взять в дом девчоночку.
— Кого же? — спрашивает Джоанна.
— Ну, самое бы лучшее — это малютку Мэри, старшую дочку Роуз Хекст. Она и проворная, и смышленая, и поговорить с ней в радость.
— Нет уж, — отвечает старуха. — Не нужно мне этих Хекстов. Ведомо мне, на них печать гнева Божия, на Роуз и всех остальных. Не нужно мне их.
— Но, тетушка, вам ведь скоро десятый десяток пойдет.
— Уже пошел. Но что с того? Жила же Сара, жена Авраама, сто двадцать семь лет, даром что муж досаждал ей с этой наглой девкой Агарью?[159] Да если бы не Авраам с Агарью, она б небось до всех ста пятидесяти семи дожила. А я, слава тебе господи, под венец не ходила, и кровь мне никто не портил. Не вижу, почему бы мне не сравняться годами с Сарой.
Входит в дом и хлоп за собой дверь.
Целую неделю после этого миссис Хокин не встречала соседку. Ходила мимо домика, но Джоанна не показывалась. Дверь, в противность обычному, была закрыта. Элизабет рассказала об этом мужу.
— Джейбес, — говорит, — не нравится мне это. Высматриваю и высматриваю тетушку Джоанну, а ее нет как нет. Не случилось ли чего? По мне, так наш долг — пойти и проверить.
— Что ж, — соглашается фермер, — думаю, дел у меня сейчас никаких нет, почему бы и не сходить.
И они вдвоем отправились к домику Джоанны. Дым из трубы не шел, дверь была затворена. Джейбес постучал, но никто не отозвался; он входит, жена — за ним.
Комнат внутри было только две: кухня и рядом с ней спальня. Очаг стоял холодный.
— Что-то тут неладно, — говорит миссис Хокин.