Лорд Дансени – Церковное привидение: Собрание готических рассказов (страница 110)

Калеб описал его в самых четких выражениях. По его словам, это был бледный, старомодно одетый мужчина, облик которого недвусмысленно говорил о том, что он имеет какое-то отношение к церкви. Рассуждая столь же четко, Калеб пришел к выводу, что поскольку посторонний не мог войти в церковь ни вместе с ним, ни после него, то он, следовательно, проник туда раньше. А так как церковь стояла запертой с двух часов дня, незнакомец, должно быть, провел тут уже немалое время.

Удивившись, Калеб обратился к незнакомцу:

— Как долго вы здесь находитесь?

— Шесть сотен лет, — незамедлительно отозвался тот.

— Поди ж ты! — вырвалось у Калеба.

— Куда пойти? — спросил незнакомец.

— Ну, если на то пошло, то наружу.

— Если бы я мог. — Незнакомец горестно вздохнул.

— А что вам мешает? Вот дверь, а вот ключ.

— Все так, — признал незнакомец.

— Конечно, — кивнул Калеб. — Вот и ступайте.

Тут он потянулся, чтобы ухватить незнакомца за рукав, — и что же? Рука Калеба прошла насквозь, и он отчетливо различил у себя на костяшках пальцев пуговицы чужака.

Ощутив ледяной холод, Калеб поспешно отдернул руку и принял прежнюю позу; он решительно не знал, что сказать. Незнакомец потихоньку захихикал, и Калебу стало досадно.

— Над чем вы смеетесь? — раздраженно буркнул он.

— Да так, пустяки, — отозвался собеседник.

— Да кто вы, наконец, такой?

— Я — церковное привидение.

Ни о чем подобном Калеб не имел ни малейшего понятия. Признаваться в своем невежестве не хотелось, но любопытство одержало верх над гордостью, и он попросил объяснить, о чем идет речь.

— В каждой церкви есть свое привидение, — промолвил незнакомец, — и я — привидение этой церкви.

— О?! — удивился Калеб. — Я состою при этом храме уже много лет, но никогда вас не видел.

— Это потому, — объяснил призрак, — что вы вечно ходите туда-сюда. А я эфемерный, очень эфемерный, малейшее колыхание воздуха — и не удержусь, развеюсь.

— Ну ладно, ваш час настал. И что вы собираетесь предпринять?

— Хочу выйти отсюда. Мне надоела эта церковь, сижу тут один как сыч уже шестьсот лет. Срок немалый.

— Немалый, это точно, — отозвался Калеб. — Но если вам хочется наружу, почему вы давно не вышли? В церкви три двери.

— В том-то и дело. Они удерживают меня внутри.

— Как так? Они ведь открыты.

— Открыты, закрыты ли — все едино.

— Тогда как насчет окон?

— Ничуть не лучше, — уверил призрак. — Они все стрельчатые.

У Калеба ум зашел за разум. Чтобы открытые двери и окна удерживали кого-то (если привидение — «кто-то», а не «что-то») внутри — это не укладывалось в голове. А ведь чем «кто-то» эфемерней, тем легче ему, по логике, просочиться, куда только вздумается. И еще: при чем тут стрельчатая форма окон?

Именно этот вопрос Калеб задал первым.

— Шесть веков тому назад, — объяснило привидение, — все арки были круглые, а когда появились эти стрельчатые, я их проклял. Терпеть не могу новомодные затеи.

— Они от этого не сильно пострадают, — заметил Калеб.

— Я сказал, никогда под них не ступлю.

— Им от этого хуже не будет, только вам.

— Так и получилось. — Призрак снова горестно вздохнул.

— Но что вам стоит передумать?

— Я связан. Мне было сказано, что я под ними не пройду, даже если захочу.

— Мало ли кто что скажет, — пожал плечами Калеб.

— Это был епископ, — объяснил призрак.

— А, ну тогда, конечно, другое дело.

Призрак поведал Калебу, как он многократно пытался пройти под стрельчатой аркой — то дверной, то оконной — и как порыв ветра неизменно сдувал его внутрь помещения. Он уже давно махнул рукой на эту затею.

— Вам нужно было выйти, до того как перестроили последнюю дверь, — предположил Калеб.

— Это моя церковь, я был слишком гордым, чтобы ретироваться.

В душе Калеба шевельнулось сочувствие. Он тоже гордился Церковью и даже бывал недоволен, если кто-то опережал его, произнося «аминь». И еще его кольнула ревность: считал себя вторым после священника хозяином церкви, а тут является незнакомец, владеющий ею уже шесть веков. Калеб задумался.

— А что за нужда вам уходить? — спросил он.

— Не нахожу себе здесь применения, — последовал ответ. — Работы никакой — застоялся. А ведь я знаю, вокруг видимо-невидимо церквей вообще без церковного привидения. Каждое воскресенье вокруг трезвонят их убогие колокольца.

— Поблизости колоколов-то — раз-два и обчелся, — поправил призрака Калеб.

— Никаких «поблизости» для привидений не существует. Мы слышим на каком угодно расстоянии.

— А какой от вас толк? — поинтересовался Калеб.

— Толк! — фыркнул призрак. — Кто же, как не мы, внушает публике должное почтение к церкви, особенно в темное время суток? Не будь нас, чем бы церковь отличалась от любого другого места? Уж вам-то это должно быть известно.

— Ага, тогда тут в вас нужды нет. Здешней церкви респектабельности не занимать. Что мне будет, если я вас выпущу?

— А вы можете? — спросило привидение.

— Что мне за это будет?

— Когда буду говорить с привидениями, замолвлю за вас словечко.

— Какая мне с того корысть?

— Доброе слово никому еще не помешало.

— Ну ладно, пошли.

— Только потихоньку, не устройте сквозняк.

— Пока не буду, — заверил Калеб и встал, бережно, как поднимают полный по самые края сосуд, подтягивая за собой призрака.

— Мне не пройти под стрельчатой аркой! — вскричал призрак, когда Калеб двинулся прочь.

— Никто вас не заставляет. Держитесь вплотную за мной.

Калеб повел привидение вдоль нефа в угол, где за железной заслонкой было скрыто отверстие дымохода. До сих пор им пользовался только трубочист, но теперь Калеб нашел ему другое применение. Попросив призрака подойти поближе, он резко отодвинул заслонку.

К этому времени огонь в печке разгорелся вовсю. Когда Калеб убрал заслонку, возникла сильная тяга. Мимо уха Калеба что-то прошелестело, в дымоходе послышался радостный смех. Клерк понял, что остался один. Он вернул на место заслонку, снова проверил печи, взял ключи и отправился восвояси.

Увидев, что его половина уснула в кресле, он сел, снял башмаки и кинул их в угол кухни, отчего жена пробудилась.