Лорд Дансени – Симранский Цикл Лина Картера (страница 13)

Тут и там белые морские чайки пикировали, парили и кружили с резкими, хриплыми вскриками в свежем солёном ветре. Солёные брызги жалили его в губы, а его свободные одежды трепетали и развевались. Всё вместе это складывалось в чудо.

Прежде он взирал на эти вещи глазами Бога и всё казалось маленьким и незначительным, ибо тогда величие Его Собственной сущности затмевало солнце, а Его огромная высота умаляла и могучие облака. Но сейчас, благородство и дивность этой простой сцены, через скромную перспективу его смертных чувств, выглядели великолепными, потрясающими и захватывающими дух; и сам Ишабоат, казалось, умалился пред величием природы.

— Так вот на что это похоже — быть смертным, — восхищённо шептал он, пока медленно пустился в путь по берегу. Он часто наклонялся, чтобы поднять блестящие морские раковины, счищая с них влажный песок и изумляясь их чистым насыщенным цветам. Он перебирал жёсткие высохшие водоросли и позволял мелкому белому песку протекать между пальцев.

Вскоре он повстречал рыбака, вытягивающего на берег свою лодку, отягощённую утренним уловом. Ишабоат остановился, отчасти боязливо, наблюдая за занятым делом человеком. Он обнаружил, что робеет; ибо никогда прежде не видел человека так близко. Однако же тот не выглядел столь ужасно порочным и греховным, какими изображал всех людей Асадор-Ниат.

Рыбак оказался средних лет, высокий и худощавый, со свисавшей на грудь седой бородой. Солнце и солёные брызги выдубили его кожу до цвета и текстуры поношенных сапог и на нём была грубо сотканная одежда, затвердевшая от соли и выцветшая от солнца. Его лицо было мудрым и доброжелательным. Его глаза были острыми и яркими, взирая из сети смешливых морщинок, а губы улыбались.

— Мира и достатка, друг! — приветствовал его рыбак взмахом руки. — Будет славный денёк, а?

Ишабоат что-то пробормотал в ответ и смотрел, как этот человек вытягивал на берег огромный капающий невод, полный рыбы.

— О да, друг, славный денёк и обещает быть хороший вечер, — весело подмигнув, бодро продолжал рыбак. — Благодарение Властителю Ишабоату, мои сети этим утром наполнились!

Его собеседник вспыхнул от подобного фамильярного, но почтительного замечания и, набравшись смелости от явной безобидности рыбака, он приблизился и даже попытался задать вопрос слегка дрожащим голосом. Ишабоат напомнил себе о своей миссии и поэтому отважился спросить: — Что… ах, что думаешь ты о Неол-Шендисе, о рыбак?

— Этом городе? А? Ну, друг, это доброе место для тех, кто любит сидеть взаперти за стенами. Возможно, слишком многолюдное для такого, как я, но всё же дивный, гордый город, могу поспорить, столь же прекрасный, как Мемнос! О да, Чорбва-купец даёт честную цену за мой улов и винные лавки не сдирают с тебя последнюю монету за бутыль. Базар — изумительно прекрасное место, а в порту полно чужеземных зрелищ, множество кораблей и моряков из далёких мест, и о! истории, которые они рассказывают про острова, которые повидали! — Он захихикал воспоминаниям.

— Но постой, — сказал он, с извиняющимся видом посмотрев на Ишабоата, — я совсем позабыл о приличиях. Я — Бурхан-рыбак. А ты?

Иной замялся. — Я… я — Йиша Борат, — назвался он, используя первое, что пришло на ум.

— Так ты рыбак?

— В… в некотором роде, — смущённо пробормотал тот.

— Тогда мы братья по ремеслу! Пойдём друг Йиша, помоги мне дотащить полный невод рыбы до дома и я поделюсь с тобой завтраком! Это будет не пир, но…

И так эти двое поднялись по дюнам к маленькой хижине, прижавшейся к холму. И они беседовали весь этот день; и Бурхан показал своему новому другу сохнущие на солнце сети, маленький садик и цветник. Он демонстрировал своему очарованному гостю мастерство и искусство крючка и весла, и как читать течения и ветры. День пролетел быстро и, прежде чем Ишабоат это осознал, наступил вечер, закатывающееся солнце окрасило багрецом башни Неол-Шендиса и холодный солёный ветер налетел с потемневшего моря.

Внутри хижины в очаге пылало жаркое пламя, отбрасывая живые красные отблески по всей комнатке, уютной и славной комнатке. Там рыбак усадил бога перед горящим плавником и угостил его красным вином в деревянной кружке и доброй трапезой из жареной рыбы, свежих фруктов и грубого белого хлеба. Ишабоат никогда доселе не вкушал пищи смертных и нашёл сытный жар, который эта простая еда рассылала по его жилам, захватывающим новым опытом, приносившим гораздо больше удовлетворения, чем воздушные кушанья, прежде насыщавшие его божественные вкусы.

Весь тот вечер они просидели у уютного очага, потягивая пиво и вино; и рыбак вёл истории, услышанные им у моряков, о далёких Шае, Тайджене и Кемисе Стовратном, в то время как бог сбивчиво поведал некоторые знания о море.

Той ночью, лёжа в мягкой постели, сонливый, довольный и успокоившийся, он смутно подумал, что наутро должен отправиться в город, чтобы завершить миссию, которую его послали исполнить здесь; но когда настало утро, и он поднялся и разделил трапезу с дружелюбным рыбаком, были сети, чтобы их починить и рыба, чтобы её почистить; и когда Бурхан отправился на рыбную ловлю, он не смог совсем бросить дом без присмотра, так что остался полоть и поливать маленький сад, и собирать на берегу плавник, чтобы вечером топить очаг.

Ишабоат находил эту новую жизнь насыщенной и стоящей, переполненной тысячью новых зрелищ, новых звуков, новых вкусов, запахов и переживаний.

Куда бы он ни взглянул, там было нечто прекрасное, чтобы взирать на неё, какое-нибудь новое чудо, чтобы затрепетать перед ним. Он узнал море, так, как никогда его не знал, он, который некогда был Богом моря — тысячеликое море со множеством настроений и миллионом оттенков. И было чудо цветения цветов, чтобы его изведать, диво закатов и мистерия дождей.

Огромная золотая луна. Блеск её шёлкового жемчужного света на волнующихся водах. Сияние звёзд.

И пролетали дни, как быстрый взмах крыла чайки. Его память о Собратьях и прежней жизни всё тускнела и тускнела, пока дни складывались в недели, а недели, нагромождались в месяцы. Его мысли так переполняла новая жизнь и все её диковины, что Божественные воспоминания заглохли и померкли в лабиринте его разума.

Проходили месяцы и «Йиша Борат» стал рыбачить вместе с Бурханом. Эти двое мужчин стали как братья, деля одну и ту же лодку, кров и очаг холодными ночами. Они вместе наслаждались удовольствиями и сносили невзгоды этой жизни и Вот! случилось так, что Бурхан и его брат вместе прожили весь свой век.

И высоко над городом Неол-Шендис, на горной вершине Боги ждали Собрата, который не пришёл. Да, Они ожидали долго и весьма долго, ибо не могли покинуть горную вершину и были связаны Своим обетом не обрушивать на город Свой гнев, пока Ишабоат не вернётся и не объявит Им решение. И, хотя никакого возвращения так и не происходило, всё же Они не могли направить Свой ужасающий рок на беспомощный город, ибо Они обещали; и было записано в Книге Истины, когда Икранос был юн, что клятву Бога нельзя нарушить.

Так произошло в давние времени и никто из людей не ведает окончания этой истории. Однако же Неол-Шендис всё ещё стоит у моря и я отчего-то думаю, что Господь Ишабоат, Коему жертвуют нард, сжигаемый на халцедоновых и нефритовых алтарях, так и не вернулся на горную вершину к Своим Собратьям. А что же до Богов Неол-Шендиса, то кто знает, ждут ли Они ещё на той ветреной горной вершине у моря, исполинские, грозноокие, облачённые в сияние.

Лин Картер, Роберт М. Прайс

Как Шанд стал Королём Воров

Рассказывают в Симране, в Мире Грёз, что жил некогда отрок по имени Шанд, которого отдали в братству Воров в обучение.

Эта шайка обитала в потаённой пещере среди Серых Пустошей Кериаша, что лежат на полпути меж трёх городов: Ясриба, Нарглеша и опоясанного садами Заккума.

Выбираясь из этого скрытого логова во мрак ночи, Воры Кериаша проскальзывали и прокрадывались в роскошные дворцы богачей, откуда возвращались на рассвете, с великолепными доказательствами своей искусности и хвастливыми историями о своей героической удали и хитрости. Следует знать, что они были не простыми грабителями, вершащими своё грубое ремесло дубиной и кинжалом. О, вовсе нет, Воры полагали себя искусниками, о да, художниками, профессионально гордящимися мастерством скрытных навыков.

Их пещерное жилище было просторным и удобным, и обеспечивало наибольшую безопасность. Они не слишком опасались стражей закона и порядка, поскольку их пещера лежала вне владений знати Ясриба, Нарглеша и блистающего крышами Заккума, а, следовательно, за пределами досягаемости сил закона трёх этих городов; и поэтому Воры жили в лёгкости и роскоши, остро приправленных Приключением.

Зимними ночами у ревущего очага, в уюте и безопасности, когда в кубке плескалось вино, а на вертеле поджаривался сочный телец, они обменивались захватывающими историями о куражливых подвигах и рискованных делах. Юный Шанд сидел в уголке и впитывал всё это романтическим сердцем юности, и мечтал завоевать среди них почётное положение.

Такая возможность появилась гораздо раньше, чем он смел надеяться. Ибо нужно знать, что Ворами правил Король, пожизненно избираемый из их числа за незаурядную отвагу и изобретательность.