Лорд Дансени – Дьявольская сила (страница 27)
— Сейчас ты быстро пойдешь на поправку, Бет.
— Думаешь?
— Уверен, — сказал он. — Расскажи мне про твои планы.
— Завтра лечу домой. А что потом — неизвестно.
— Но ты вернешься к новому семестру?
— Даже не знаю. После того, что случилось, все это кажется таким… мелким. Ушла цель. И просто радость.
— Все вернется, можешь мне поверить. Через полтора месяца сама увидишь. Тебе ведь не остается ничего другого.
Последняя фраза прозвучала как вопрос.
— Ты прав… Можно мне тоже сигаретку?
— Разумеется. Только они с ментолом. Извини, других нет.
Она закурила.
— Как ты догадался, что я не люблю ментоловые?
Он пожал плечами.
— Тип, что ли, не такой.
Она улыбнулась.
— А знаешь, ты смешной.
Улыбнулся и он, подчеркнуто вежливо.
— Нет, правда. Примчался… Я ведь никого не хотела видеть, и все же я рада, что это оказался ты, Эд.
— Иногда приятно видеть человека, с которым тебя ничего не связывает.
— Пожалуй, — она помолчала. — Эд, кто ты? Помимо того, что ты мой чудесный ангел-хранитель? — Она вдруг почувствовала непраздность этого вопроса.
Он повел плечами.
— Да, в общем, никто. Один из тех смешных субъектов, что снуют по кампусу со стопкой книг под мышкой.
— Неправда, Эд. Ты не такой.
— Такой, такой, — улыбнулся он. — Не расставшийся со школьными прыщиками, не приглашенный ни в одно студенческое общество, не сделавший ничего достойного внимания. Обыкновенный книжный червь, протирающий штаны ради хороших отметок. Когда следующей весной здесь появятся представители крупных фирм, чтобы провести собеседования с выпускниками, Эд Хамнер скорее всего подпишет с кем-нибудь из них контракт и навсегда исчезнет с горизонта.
— Очень жаль, — сказала она негромко.
Он снова улыбнулся, и это была горькая улыбка.
— А твои родители? — спросила она. — Где вы живете, чем ты занимаешься дома?
— В другой раз, — сказал он. — Надо отвезти тебя обратно. Завтра у тебя долгий перелет и трудный день.
Оставшийся вечер она провела одна и впервые со дня смерти Тони сумела расслабиться, забыть о том, что где-то внутри все наматывается и наматывается пружина, грозя вот-вот лопнуть. Ей казалось, что она легко уснет, но тут она обманулась. Мозг сверлили всякие вопросики.
Но ведь Элис проводила лето в Киттери, а это в восьмидесяти милях от Скохегана. Наверно, приезжала в «Лейквуд» на спектакль.
«Корветт», последняя модель. Дорогая игрушка. Явно не по карману рабочему сцены в «Лейквуд Тиэтр». Богатые родители?
В ресторане он заказал то, что заказала бы она сама. Возможно, единственное в меню блюдо, которое могло пробудить у нее чувство голода.
А сигареты с ментолом., а поцелуй при расставании, именно такой, какого она ждала. А…
Он знал, что она уезжает домой, она сама ему об этом сказала. Но откуда ему было знать, что она летит самолетом? И что перелет будет долгим?
Все это смущало ее. Смущало потому, что она уже готова была влюбиться в Эда Хамнера.
Подобно зычному голосу лоцмана, оглашающего, сколько футов под килем, эти его слова звучали у нее в ушах, пока она не уснула.
Он не приехал проводить ее в маленький аэропорт Огасты, и это огорчило ее сильнее, чем можно было ожидать. Она думала о том, как легко привыкнуть к человеку, почти как к наркотику. Сев на иглу, иной пытается убеждать себя, что может соскочить в любую минуту, хотя…
— Элизабет Роган, — прозвучало из динамика, — пожалуйста, подойдите к белому телефонному аппарату.
Она поспешила снять трубку и услышала голос Эда:
— Бет?
— Эд! Как я рада тебя слышать! А я, знаешь, подумала, что ты…
— Что я приеду тебя проводить? — рассмеялся он — Ну, в этом ты как раз не нуждаешься. Ты у нас взрослая и сильная. Тут моя помощь излишня. Так я тебя увижу здесь в сентябре?
— Я… да, скорее всего.
— Отлично, — секундная пауза, а затем: — Я ведь люблю тебя. С первой минуты.
Она онемела. Язык присох к гортани. В голове роились десятки мыслей.
Он тихо засмеялся.
— Не надо ничего говорить. Сейчас не надо. У нас еще будет время. Очень много времени. Приятного путешествия, Бет. Счастливо.
И он отключился, оставив ее с белой трубкой в руке и с тысячью вопросов, от которых голова шла кругом.
Сентябрь.
Элизабет вернулась к занятиям, как женщина к прерванному вязанию. Ее соседкой снова была Элис — так уж пошло с первого дня, когда компьютер, помогавший расселять студентов-первокурсников, соединил их имена в одну пару. Несмотря на различные характеры и наклонности, они хорошо уживались. Элис всерьез занималась химией и имела довольно высокий балл. Элизабет больше смотрела по сторонам, чем в книги, хотя и у нее были свои профессиональные интересы — педагогика и математика.
Они по-прежнему ладили, но после лета в их отношениях появилась прохладца. Элизабет объясняла ее себе щекотливостью ситуации с экзаменом по социологии и сознательно не возвращалась к этой теме.
Трагические летние события подернулись дымкой. Смешно сказать, но иногда ей начинало казаться, что Тони — всего лишь один из ее бывших одноклассников. Вспоминать о нем было больно, и она избегала говорить о нем с Элис, но боль, безусловно, притупилась.
Больнее было от другого: Эд Хамнер не звонил.
Прошла неделя, две, наступил октябрь Она раздобыла телефонный справочник и нашла его имя. Что толку? После его имени стояло «Милл-стрит», улица такой протяженности, что всякие поиски бесполезны. Она продолжала ждать и отказывала всем, кто пытался назначить ей свидание, а таких было немало. Элис удивлялась, но помалкивала; она совсем закопалась в биохимических экспериментах, рассчитанных на полтора месяца, и почти все вечера проводила в библиотеке. Элизабет видела, что раз или два в неделю ее соседке приходят длинные белые конверты, обычно после первой пары, но не придавала им значения. В этом была заслуга частного сыскного агентства — оно никогда не печатало на конверте обратного адреса.
Когда загудел селектор, Элис занималась.
— Лиз, ты не подойдешь? — попросила она. — Скорее всего это тебя.
Элизабет подошла.
— Да?
— Лиз, к тебе тут молодой человек.
— Как его зовут? — В ее голосе звучала досада, а в голове мелькали привычные отговорки. Мигрень! Давненько она не пускала ее в ход.
Дежурная откровенно забавлялась: