Лорд Дансени – Английский детектив. Лучшее (страница 65)
«И я тоже сделаю все, чтобы такой не стать», — подумала я.
Она напоила меня чаем, накормила картошкой с яичницей, и, когда я собралась уходить, дала мне пятерку и свой зеленый зонтик.
Мне, конечно, стыдно, что я стащила ее мыло, но от старых привычек трудно отделаться.
Она даже хотела отвезти меня куда надо на машине, но я не согласилась. Она была милой женщиной и все такое, но не думаю, что она поняла бы насчет Дон. Милые женщины такого не понимают.
Я бы, наверное, могла давать уроки о том, что делать, когда находишь человека, который хочет о тебе заботиться. И первым пунктом было бы: нельзя испытывать судьбу. Потому что, если ты испытываешь судьбу и подчиняешься их правилам, они начинают давать тебе то, что, по их мнению, тебе нужно, а не то, что ты хочешь. Если бы моя благодетельница узнала о Дон и о том, как мы действительно живем, она бы обратилась в социальные службы. И тогда она из милой женщины превратилась бы в назойливую старую корову.
Вообще-то это я оказывала ей услугу. Я уверена, что она предпочтет быть милой женщиной, а не старой назойливой коровой.
Если кто-то и обратил на меня внимание, когда я стучалась к Дон, никто из них не догадался бы, что я весь день провела в грязной трубе. Дон тоже не догадалась.
— Боже, Кристал, — удивилась она, открыв дверь, — ты прямо какая-то школьница из богатой семьи!
Я поняла, что она имела в виду, но мне это не очень понравилось. Но мне повезло, я застала ее, когда она бездельничала: читала комиксы и слушала музыку. И теперь, когда я была чистая и нормально выглядела, она позволила мне сесть на ее диван.
— И все равно тебе надо постричься, — сказала Дон.
Она достала ножницы и маникюрный набор, мы сели на ее кровать, и она занялась моими волосами и ногтями. Дон, если бы захотела, запросто могла бы стать косметологом. Вот только у нее не хватило бы терпения окончить курсы, да и вряд ли бы ее устроили доходы косметолога — она слишком привыкла к хорошей жизни.
Это чем-то напоминало старые дни, когда мы вот так же вместе слушали диски и она возилась с моими волосами. Мне не хотелось портить эту приятную минуту, но мне нужно было спросить ее про часы.
Дело в том, что в ванной той милой женщины я еще раз заглянула в бумажник Филипа Уокер-Джоунза.
Дон, подправляя пилочкой ноготь на моем большом пальце, сказала:
— А что с моим подарком?
— Эти часы из настоящего золота.
— Я все равно не буду носить мужские часы, — сказала она.{4} Дон иногда бывает очень привередливой.
— А где они? — спросила я.
— Хочешь забрать? Хорошенький подарок, если его надо возвращать.
Я посмотрела на нее, она посмотрела на меня. Потом она сказала:
— Хорошо, Кристал. Если тебе так хочется знать, я хочу подарить их своему парню на Рождество.
— Я их дарила тебе, а не ему.
— Мужские часы? — Она рассмеялась. — Я собиралась сделать на них гравировку, «С любовью, от Дон», но там не хватило места. Вся задняя крышка покрыта цифрами, и ювелир сказал, что, если их стереть, я потеряю слишком много золота.
Я обрадовалась, потому что почувствовала себя очень умной. Хорошая горячая пища действительно помогает думать. Озарение посетило меня, как только я доела яичницу с картошкой.
Я сказала:
— Давай поспорим, что цифр ровно двадцать пять.
— Не знаю. Их там полно было. — Она положила пилочку обратно в футляр. — Если хочешь знать, я их сдала в ломбард и купила ему настоящую золотую зажигалку.
Она отдала мне квитанцию из ломбарда.
Немного она выручила за настоящие золотые часы. Дон совсем не такая практичная, как я, и в ломбарде ее обманули. Хотя это было не так уж и важно. Во-первых, часы были не ее, а во-вторых, мне же будет дешевле их вернуть. Если я захочу это сделать.
Бедная Дон… Она так нуждается в моей заботе! Но она так не считает, поскольку думает, что о ней заботится ее парень. Она не похожа на меня. Она не хочет сама о себе заботиться. Это не ее. И если бы я рассказала ей, через что мне сегодня пришлось пройти, чтобы разобраться со своими неприятностями, она бы назвала меня дурой.
Но смотрите: я спаслась от сержанта, я оделась так, что он не узнает меня, даже если мы столкнемся на улице нос к носу. И Умный Брайан меня тоже не узнает, поэтому не наведет на меня тех гадов, которые избили Марвина. Я приняла ванну, прекрасно пообедала яичницей с картошкой. У меня теперь достаточно денег, чтобы обеспечить себе приличный ночлег на обозримое будущее. А теперь у меня были еще и часы.
Точнее, я могла вернуть их в любое время. Но пусть лучше они пока полежат в ломбарде, там им будет безопаснее. Я все еще не знала, почему были так важны те двадцать пять цифр, но не сомневалась, что рано или поздно они мне тоже пригодятся.
Я увидела, что Дон смотрит на меня.
— Кристал, спустись на землю грешную, — сказала она. — Может, ты и выглядишь как богатая школьница, но ты все равно такая же, как я.
Вот и все, что она знала.
ПИТЕР ЛОВСИ
Оса
Питер Ловси известен поклонникам детективного жанра во всем мире как создатель серии романов о сержанте Криббе и констебле Теккерее — полицейских викторианской эпохи. В другой серии романов, посвященных той же поре, в роли сыщика выступает король Эдуард VII. Параллельно с этими сериями Питер Ловси написал десятки рассказов и несколько сценариев телефильмов. Также он является лауреатом нескольких литературных премий, в том числе Золотого и Серебряного кинжалов, присуждаемых Ассоциацией писателей-криминалистов.
Шторм угас, оставив после себя лишь ветер, который сдувал пену с беспокойных волн. На берегу тут и там валялись выброшенные морем кучи зеленых водорослей. Ракушки, деревянные щепки и несколько медуз лежали там, где их оставил отлив. Как и в любое другое утро, на берегу можно было увидеть одинокую фигуру с ведром в руке. Это был Пол Моллой, и, как всегда, он был сосредоточен.
Его жена Гвинет стояла рядом с деревянными ступеньками, ведущими с берега к их дому через сад с цветущими деревьями.
— Пол, обедать!
Лишь после того, как она еще дважды прокричала это приглашение, поврежденный мозг Пола уловил посторонние звуки. Он развернулся и неуклюже поковылял к ней.
Инсульт, случившийся с ним в июле прошлого года, за несколько дней до его шестьдесят первого дня рождения, превратил Пола в жалкую пародию на того здорового и сильного человека, каким он был прежде. После удара у него нарушилась координация движений, и теперь он двигался, как маленький ребенок, только намного медленнее. И еще он онемел.
Смириться с потерей речи Гвинет было труднее всего. Ее бесило, что теперь она была отрезана от его мыслей. Пол не мог ни писать, ни даже рисовать. Ей приходилось довольствоваться тем отрывочным общением, которое еще было возможно. Каждый раз, возвращаясь с берега, он ей что-то приносил: ракушку или обкатанный водой камушек. Она принимала эти подарки так же благосклонно, как когда-то принимала розы.
В больнице ей сказали, чтобы она продолжала разговаривать с ним как со взрослым, даже если он ничего не понимал. Это было трудно. Она старалась, но все равно голос ее звучал так, будто она обращалась к ребенку.
— Какая красивая ракушка! Это мне? Спасибо, милый. Я отнесу ее в дом и положу на полочку с остальными сокровищами, которые ты для меня нашел… Только она будет лежать в самом центре. — Она наклонилась, чтобы поцеловать его, но он отвернулся, наблюдая за какой-то чайкой.
Гвинет помогла мужу подняться по ступенькам, и они вместе отправились в короткий, но утомительный путь. Они купили эту землю (в нескольких милях к северу от Бандаберга на квинслендском побережье) за десять лет до того, как Пол ушел из брисбенской страховой компании. Пол мог бы еще много лет занимать пост председателя, но он всегда обещал, что прекратит заниматься делами в шестьдесят, до того как станет жирным и немощным. Они возвели этот великолепный дом и обустроили его всем необходимым на свой вкус: бассейн, джакузи, сарай для лодок, теннисный корт. Теперь ими пользовались только их гости.
— Не отставай, милый. Давай скорее, — подгоняла она Пола. — Тебя ждет такой бекон, пальчики оближешь. — И, пытаясь зажечь в нем хотя бы искру интереса, добавила: — Наверное, Гайдн все еще спит. Не думаю, что он пойдет с тобой гулять на берег. По крайней мере, до завтрака — это точно. Может, вообще не захочет из дома выходить. Не очень-то он любит море, да?
Кто бы ни приезжал к ним, Гвинет всегда уговаривала гостей остаться у них подольше. Ей не хватало настоящих разговоров. Гайдн приехал к ним из Уэльса. Он был дальним родственником, и Гвинет никогда раньше с ним не встречалась, но она была не против принять его. Она познакомилась с ним, когда, чтобы чем-то занять себя, принялась копаться в истории своего рода. Когда-то, много лет назад, отец подарил ей старую Библию с генеалогическим древом на обложке. Она сохранила ее. А потом записалась в генеалогическое общество и узнала, что лучший способ найти своих предков — написать в местные газеты, выходящие там, где они жили. Ей удалось напечатать свое письмо в уэльской газете; Гайдн, который жил в Суонси, увидел его и откликнулся. Его фамилия тоже была Эванс, и он тоже изучал фамильную историю. Он установил, что их роды связаны через прадеда по имени Хью Эванс, который жил в Порт-Толботе.