Лорд Дансени – Английский детектив. Лучшее (страница 29)

Бен, ее муж.

Все устроилось просто изумительно. Бена вызвали в студию в четыре тридцать. Майкл, как всегда, выждал полчаса на тот случай, если Бен что-нибудь забудет дома и примчится обратно. Майкл был серьезным и немного нескладным молодым человеком, и меньше всего ему хотелось попасть в ситуацию не просто компрометирующую, но еще и смешную. Майкл был настоящей редкостью — студентом, который серьезно относился к учебе (хотя и прекрасно сложенным, со знанием дела отметила Каролина). Главными его интересами были работа, спорт и секс. Каролина открыла ему радости регулярного секса. Ровно в пять часов звенел его будильник, хотя, как он сказал Каролине, в этом почти никогда не было необходимости. Родители его давно пропадали в какой-то богом забытой части Африки, где распространяли лекарства, знания и осчастливливали местных жителей оксфамскими[24] дарами, поэтому он жил один в их квартире. Майкл надевал спортивный костюм на тот случай, если вдруг произойдет невероятное и его кто-нибудь увидит в коридоре, чтобы иметь возможность сделать вид, будто собрался побегать. Но его никто и никогда не встречал. Уже через пять минут он оказывался в квартире Каролины, в кровати, которую она делила с Беном. И впереди у них было почти полтора часа на сон и секс до начала вещания утреннего телевидения.

Нельзя сказать, что Майкл смотрел телевизор с таким же восторгом, как Каролина. Иногда он брал книгу и читал в то время, когда Каролина с замиранием сердца вслушивалась в рассказ о не защищенных от возгорания игрушках или о каком-нибудь бизнесмене, бросившем в беде своих клиентов. Он лежал в кровати, увлеченный «Механикой денежных запасов» или «Некоторыми проблемами теории валютного курса» — чем-то более-менее простым, потому что читать ему приходилось под звуки телевизора. Время от времени он ловил устремленный прямо на него взгляд Бена. Он так и не смог к этому привыкнуть.

Каролину это ни капли не волновало.

«Смотри, смотри, у него галстук съехал», — восклицала она или сетовала: «Знаешь, Бен сильно облысел за последний год. Надо же, а вживую я этого не замечала». Майкл редко находил в себе силы откликаться на подобные слова непринужденным тоном — слишком уж ощутимым было присутствие лысеющего, веселого, добродушного Бена, который улыбался во весь рот из телевизора, пытаясь извлечь из очередной поп-звезды хотя бы три последовательных внятных слова. «По-моему, у него щеки растут», — говорила Каролина, слизывая с пальцев джем.

— Ничего у меня не растет! — вскричал Бен. — Может, я и облысел, но щеки у меня не растут. — Дрожащим от злости голосом он добавил: — Сука.

Он смотрел видеозапись вчерашней постельной сцены по телевизору у себя в гримерке после эфира. Фрэнк, его приятель из технического отдела, поставил камеру в шкафу в его кабинете, расположенном рядом со спальней. Маленькая дырочка в стене была искусно замаскирована. К счастью, Каролина была отвратительной хозяйкой. В конце концов она, конечно, могла найти под их двуспальной кроватью звукозаписывающее устройство, но даже тогда она, наверное, решила бы, что это какой-то хлам Бена, который он туда спрятал, чтобы не сломать. Как бы то ни было, он все равно успеет…

Все равно успеет что?

— Двуличная свинья! — завопил Бен, слушая, как Каролина с Майклом смеялись над тем, как, по их мнению, теневой секретарь Министерства иностранных дел буквально размазал его по полу во время последнего интервью. — Когда я вчера вернулся домой, она говорила, что я отлично справился.

Когда призрачные фигуры на экране снова прильнули друг к другу, матово поблескивая обнаженной кожей в полутьме, Бен прошипел: «Шлюха!»

Гримерша, сосредоточившаяся на смахивании пудры с его шеи, старательно воздерживалась от комментариев.

— Ты, наверное, думаешь, что я псих, раз такое смотрю? — спросил ее Бен.

— Это не мое дело, — ответила девушка, но добавила: — Учитывая наши рабочие часы, неудивительно, что она такое делает.

— Неудивительно? А я, черт возьми, удивился, когда об этом узнал! А ты бы как запела, если бы вдруг узнала, что твой муж или парень изменяет тебе, пока ты в студии пашешь?

— Я об этом и так знаю, — сказала девушка, но Бен не услышал ее.

Он часто не слушал других людей, когда был не перед камерой. Его телевизионный образ доброго и всепонимающего папочки редко использовался в личной жизни. Более того, он, бывало, выходил из него даже перед камерами: он мог, подавшись вперед, с внимательнейшим видом слушать собеседника, а в следующую минуту спросить его что-нибудь такое, после чего становилось ясно, что из сказанного он не уловил ни единого слова. Но такое случалось крайне редко и только в том случае, когда он был чем-то очень занят.

— А сейчас они станут пить чай, — сказал он. — Каждому, кто работает в утреннюю смену, нужен перерыв на чай.

Чай…

Вскоре после этого восхитительные утренние встречи Каролины на время прекратились: ее сын Малькольм на удлиненные выходные вернулся домой из школы. И Майкл стал всего лишь соседским сыном, которому она вежливо улыбалась в коридоре. Каролина завтракала с ребенком на кухне. Во вторник утром, когда Малькольм был еще дома, Бен очередной раз ошибся в прямом эфире.

Он брал интервью у Касси Ле Боу из известной поп-группы «Кранч» и, повернувшись к камере, чтобы объявить клип с их последним музыкальным хулиганством, произнес: «Это будет интересно Каролине и Майклу, которые сейчас смотрят нас дома…»

— Почему он сказал «Майклу»? — удивилась Каролина, но в следующую секунду прикусила язык.

— Он хотел сказать «Малькольму», — предположил ее сын. — Но вообще я на него и обидеться могу за то, что он думает, будто мне могут нравиться эти «Кранч».

Малькольм тогда репетировал с Лондонским юношеским оркестром Вторую симфонию Элгара, так что Бен ошибся с его вкусами года на два.

— Ты видел это вчера утром? — спросила Каролина у Майкла на следующий день.

— Что?

— Что Бен сказал в «Просыпайся, Британия»?

— Я смотрю утреннее телевидение, только когда бываю с тобой.

— Ну, он опять сделал одно из своих «посланий домой»… Ты, наверное, не помнишь, но, когда «Проснись, Британия» только появилась, они там очень заботились об ее имидже «семейной программы», и с тех пор Бен завел привычку передавать с экрана небольшие послания мне и Малькольму. Все это так удобно и так фальшиво. Но неважно, вчера утром, когда Малькольм еще был дома, он снова передал нам привет, только сказал «Каролине и Майклу». Не Малькольму, а Майклу.

Майкл пожал плечами.

— Обычная оговорка.

— Это же его сын! И почему он назвал именно это имя — Майкл?

— Такое случается, — сказал Майкл, обнимая ее за плечи и укладывая на подушку. — Вчера в передаче участвовал какой-нибудь Майкл?

— Был Майкл Хезелтин, как всегда.

— Ну вот видишь. Все объясняется.

— Но Хезелтин — это же бывший министр, он бы никогда не назвал его Майклом.

— Просто это имя застряло у него в голове. Тут нет ничего необычного. Ты же сама знаешь, Бен стареет.

— Да, — согласилась Каролина, которая была на два года младше мужа.

— Стареет! — воскликнул Бен, приглаживая накрашенные брови и поглядывая одним глазом на экран. — Думаешь, я старик? Ну ничего, я покажу, какой я старик.

Бен уже отказался от услуг гримерши. Он был единственным из постоянных ведущих «Проснись, Британия», кто требовал к себе особого внимания, и все в студии удивились, но и обрадовались, когда Бен решил, что сможет обходиться без нее. Теперь он мог смотреть записи того, что происходит у него дома, не боясь почувствовать за спиной молчаливое неодобрение.

И теперь он решил придумать план.

Одним из факторов, которые он был просто обязан использовать в своих интересах, было абсолютное неумение Каролины вести хозяйство. На кухне столы, полки и тумбочки были завалены всякой всячиной: грязные чашки и тарелки с высохшими остатками джема, старые коробочки из-под маргарина, рассыпанные приправы и специи, пятна соуса. Холодильник напоминал подвал музея Виктории и Альберта, а лежащие в морозильнике продукты помнили даже первый год их совместной жизни. На наружном подоконнике кухонного окна лежали инструменты, которыми он пользовался, занимаясь садоводством.

Бен и Каролина жили в одной из двадцати квартир дома гостиничного типа. Большая часть работы по саду выполнялась работниками владельцев дома, но несколько небольших участков были оставлены в распоряжении жильцов. Бен прилежно ухаживал за своим участком, хотя (как это часто бывает в подобных случаях) это занятие больше удовлетворяло самолюбие, чем приносило плодов. «Из нашего сада», — говорил он, подавая гостям страшноватые маленькие миски с красной смородиной.

Кроме инструментов, на подоконнике стояла небольшая бутылка с гербицидом.

В тот день он пару часов копался в грязи на своем участке, а к тому времени, когда он закончил и помыл руки на кухне, бутылочка с гербицидом уже стояла у коробки с чайными пакетиками, рядом с чайником. Крышка бутылочки была наполовину откручена.

— Ничего нет лучше, чем поработать на собственном клочке земли, — обронил Бен, когда проходил мимо Каролины в кабинет.

Следующий вопрос, который нужно было решить: когда? Перед Беном открылась масса самых разных вариантов развития событий (включая его немедленный арест, к чему он уже внутренне приготовился), но он решил, что лучше всего будет сделать задуманное утром, перед самым уходом на работу. Гербицид, конечно, подействует не сразу, но можно надеяться, что они вызовут «скорую», когда уже будет поздно. Если ему предстоит вернуться домой и обнаружить отравленную жену с любовником, лучше пусть они будут по-настоящему мертвы. По средам вся команда утренних телепередач собиралась на совещание, чтобы узнать, что запланировано на следующую неделю: какая стареющая звезда будет продвигать свои мемуары, какой певец будет рекламировать предстоящий тур по Великобритании. По средам Бен редко возвращался домой до обеда. Значит, среда.