Лорд Дансени – Английский детектив. Лучшее (страница 129)

Берден уставился на него.

— Кингман никогда такого бы не сделал. Если бы он это задумал, он бы постарался, чтобы дело дошло до конца, а не выглядело бы попыткой.

— Совершенно верно. И о чем нам это говорит?

Но вместо ответа Берден произнес торжествующим тоном, еще не забыв о недавнем унижении:

— Но в одном вы ошибаетесь! Ей действительно было очень плохо. Ее не просто тошнило и рвало. Кингман и Худ этого не упомянули, но Корин Ласт сказала, что у Ханны двоилось в глазах, и она видела темные пятна, и… — Голос его оборвался. — Черт возьми, неужели вы думаете, что…

Вексфорд кивнул.

— Корин Ласт — единственная из троих упомянула об этих симптомах. Только Корин Ласт может сказать, поскольку жила с ним, была ли у Кингмана привычка мыть посуду сразу после еды. А что она говорит? Что не знает. Разве это не странно? Разве не странно, что именно в ту минуту она встала из-за стола и ушла в прихожую искать свою сумочку? Она знала, что Ханна пила, ей рассказал об этом Худ. Вы говорили, что в тот вечер Худ заехал за ней по ее просьбе. Для чего? У нее есть своя машина, и у меня даже на секунду не возникает мысли, что такая женщина, как Корин, может испытывать к Худу что-либо, кроме презрения.

— Ему она сказала, что у нее что-то с машиной.

— Она просила Худа приехать в шесть, хотя ужин у Кингманов был назначен на восемь. Она напоила его кофе. Довольно странно для такого времени и тем более перед едой. А что происходит дальше, когда он предлагает по пути заехать в паб? Она не говорит «нет», не замечает, что опасно пить, когда ты за рулем. Вместо этого она так долго собирается, что у них уже не остается времени никуда заезжать. Она не хотела, чтобы Худ выпил что-нибудь спиртное, Майк, и она сделала все, чтобы предотвратить это. Сама она, конечно, не пила спиртного и знала, что Кингман — трезвенник. Но, кроме этого, она знала о привычке Ханны начинать пить примерно в шесть часов. Теперь о ее мотивах, которые гораздо убедительнее мотивов Кингмана. Мне она показалась страстной, несдержанной и самоуверенной женщиной. Ханна увела у нее Кингмана. Кингман бросил ее. Так почему не отомстить обоим: убить Ханну и сделать это так, чтобы в преступлении обвинили Кингмана? Если бы она просто убила ее, ей бы не удалось направить подозрение на Кингмана. Но если бы ей удалось убедить всех, будто он уже покушался на жизнь жены, подозрения против него были бы уже очень серьезными. Где она была в прошлый четверг днем? Ничто не мешало ей подняться по лестнице на пятый этаж. Ханна впустила бы ее в квартиру. Все знают, что она интересуется растениями, поэтому, если бы она попросила Ханну провести ее на балкон, чтобы взглянуть на зелень в горшках, Ханна с радостью выполнила бы ее просьбу. Тут перед нами встает загадка пропавшей коньячной бутылки, в которой наверняка еще оставалось содержимое. Если бы ее убил Кингман, он, несомненно, оставил бы бутылку на месте, это как нельзя лучше укладывалось бы в историю с самоубийством. Представьте, как он мог бы этим воспользоваться: «Из-за алкоголя моей жене стало плохо той ночью. Она узнала, что я перестал ее уважать, и убила себя, потому что алкоголь затуманил ее разум». Корин Ласт унесла бутылку, поскольку не хотела, чтобы стало известно об алкоголизме Ханны, и она давила на Худа, чтобы он скрыл это от нас так же, как скрывал в прошлом от всех остальных. Кроме того, она хотела утаить это, потому что фальшивое покушение на убийство, которое она организовала, зависело от наличия алкоголя в организме Ханны.

Берден вздохнул и вылил последние капли кофе в чашку Вексфорда.

— Но мы это проверили, — сказал он. — Вернее, я это проверил, и комбинация грибов с алкоголем не работает. Вы сами узнали из ее книги, что это не сработает. Да, она принесла грибы из своего сада, но у нее не было возможности подбросить к ним ядовитый гриб, потому что Аксель Кингман сразу бы это понял. А если бы не понял, они бы все отравились, кто пил и кто не пил. До ужина наедине с Ханной она не оставалась, и, когда подавалось рагу, ее не было в комнате.

— Я знаю. Но утром мы с ней встретимся и зададим пару вопросов. — Вексфорд на миг задумался, а потом негромко произнес: — «В его добре источник зла сыскав».[61]

— Что?

— Она именно так и поступила, не правда ли? Это было добро для всех, кроме Ханны. Добро получили все, зло получила Ханна. Я ухожу, Майк. Тяжелый был день. Не забудьте машину выключить. Сегодня вам не судьба попасть в больницу.

Им не удалось пробить стену холодной строгости, которой она окружила себя. Точно сошедшее с картины Климта томное лицо теперь было аккуратно накрашено, и одета она была как скрипачка, актриса или писательница. Об их визите ее предупредили, поэтому образ садовницы она с себя сняла. Длинные руки с гладкой кожей выглядели так, словно никогда не прикасались к земле и не вырывали сорняки.

Где она была после полудня в день смерти Ханны Кингман? Густые изящные брови приподнялись. Дома, у себя, рисовала. Одна?

— Художники работают без зрителей, — высокомерно произнесла она, чуть отклонилась назад и опустила ресницы. Она закурила сигарету и щелкнула пальцами Бердену, чтобы подал пепельницу, как будто он был официантом.

Вексфорд сказал:

— В субботу 29 октября у вас, мисс Ласт, кажется, поломалась машина?

Она лениво кивнула.

Поинтересовавшись сутью поломки, он надеялся подловить ее.

Не получилось.

— На парковке разбили правую переднюю фару, — сказала она. Вексфорд подумал, что она и сама вполне могла разбить фару, но вслух говорить этого не стал. Тем же спокойным голосом она добавила: — Хотите увидеть счет из гаража за починку?

— Это лишнее. — Она не стала бы спрашивать, если бы у нее его не было. — Вы попросили мистера Худа приехать к вам в шесть, насколько я понимаю.

— Да. Я не считаю его таким уж приятным человеком, просто я пообещала его матери яблок, и нам нужно было их собрать засветло.

— Вы угостили его кофе, но алкогольных напитков не предложили. По дороге к мистеру и миссис Кингман вы тоже не пили. Вас не смутила мысль о том, что вы едете на ужин в дом, где вам не предложат даже стакана вина?

— Я знаю привычки мистера Кингмана. — «Но не настолько, — подумал Вексфорд, — чтобы сказать, насколько ему свойственно мыть тарелки сразу после еды». Уголки ее губ дрогнули, выдав ее немного. — Меня это не смутило. Я не раб алкоголя.

— Давайте вернемся к грибам. Вы собрали их здесь, 28 октября, и вечером отнесли мистеру Кингману. Вы, кажется, так рассказывали.

— Да. Я собрала их в этом саду.

Эту фразу она произносила твердо и отчетливо, честные, широко раскрытые глаза смотрели прямо на него. Ее слова или, возможно, их необычная прямота натолкнули его на мысль. Но если она больше ничего не скажет, эта мысль погаснет так же быстро, как вспыхнула.

— Если вы хотите их проанализировать, или исследовать, или не знаю еще что, то вы немного опоздали. Их сезон уже почти закончился. — Посмотрев на Бердена, она вежливо улыбнулась. — Но вчера вы собрали последние, не так ли? Так что все в порядке.

Вексфорд, разумеется, не сказал ни слова об эксперименте Бердена.

— Мы осмотрим сад, с вашего позволения.

Она не возражала. Но она ошиблась.

За прошедшие двадцать четыре часа большинство грибов уже превратились в черные ребристые пагоды. И все же два новых гриба протолкнули белые овальные шляпки сквозь сырую траву. Вексфорд сорвал их, она снова не возражала. Зачем же она солгала насчет того, что их сезон близок к концу? Он поблагодарил ее, и она ушла в дом. Дверь закрылась, Вексфорд и Берден вышли на дорогу.

Грибной сезон еще далеко не закончился. Глядя на растущие вдоль дороги грибы, можно было подумать, что он продлится еще несколько недель. Навозники были повсюду, некоторые меньше размером и темнее, чем те, что росли на ухоженной и удобренной лужайке мисс Ласт. Тут же были зеленые и фиолетовые мухоморы, похожие на рога бледные поганки и маленькие шампиньоны, которые росли кругами.

— Не очень-то она возражает против того, чтобы мы изучили их, — задумчиво пробормотал Вексфорд. — Но, кажется, она бы предпочла, чтобы мы проверили те грибы, которые вы собрали вчера, а не те, что я сорвал сегодня. Возможно ли такое, или мне просто показалось?

— Если вам это показалось, значит, мне тоже показалось. Но размышлять на эту тему бесполезно, все равно ведь мы знаем, что их… воздействие не усиливается алкоголем.

— И все же я соберу еще, — сказал Вексфорд. — У вас, случайно, нет бумажного пакета?

— У меня есть чистый платок. Подойдет?

— Должен, — согласился Вексфорд, у которого чистых платков отродясь не водилось.

Он собрал еще с десяток навозников, больших и маленьких, белых и серых, незрелых и старых. Затем сели в машину, и Вексфорд велел водителю ехать к библиотеке. Пробыл он там несколько минут и вышел, неся под мышкой три книги.

— Когда вернемся, — сказал он Бердену, — я хочу, чтобы вы поехали в университет и узнали, могут ли они нам предоставить грибника-специалиста.

Прибыв в участок, он закрылся в своем кабинете с тремя книгами и кофейником. Примерно в полдень к нему постучался Берден.

— Входите, — откликнулся Вексфорд. — Как дела?

— Тот, кто изучает грибы, называется не грибник, — заявил Берден с торжественной серьезностью, — а миколог. И в университете нет таких. Но на факультете есть токсиколог, который совсем недавно издал научно-популярную книгу об отравлениях растениями и грибами.