Лорд Дансени – Английский детектив. Лучшее (страница 125)

— Создается впечатление, — вставил Вексфорд, — что Кингман ушел от нее, потому что просто не вынес такого. И это привело к тому, что он познакомился с тихой, скромной работницей школьной столовой. Я полагаю, войну из-за него они не начали?

— Вы правы. Вообще-то эту версию мне уже подсказали.

— Кто? — спросил Вексфорд. — От кого вы все это узнали, Майк?

— От одного злого молодого человека, четвертого участника этого квартета. Я говорю о брате Ханны. Его зовут Джон Худ, и я подозреваю, что рассказал он мне далеко не все, что знает. Но хватит уже описывать людей. Я продолжу рассказ.

Никто не видел, как Ханна падала из окна. Произошло это в прошлый четверг около четырех часов дня. По словам мужа, он в это время находился в небольшом помещении, вроде кабинета, в глубине магазина, где занимался тем, чем всегда занимается в день приема товара: проверял запасы и наклеивал этикетки на разные бутылочки и пакеты. Она упала на заасфальтированную парковку с тыльной стороны дома, где через пару часов ее тело между двумя машинами нашел сосед. Вызвали нас, и мне показалось, что Кингман был в отчаянии. Я спросил его, знал или догадывался ли он, что его жена собиралась покончить с собой, и он ответил, что никогда о таком не слышал, но в последнее время у нее была страшная депрессия и несколько раз они ссорились, в основном из-за денег. Врач посадил ее на транквилизаторы, что Кингман, кстати, не одобрял. Сам врач, старый доктор Касл, рассказал мне, что она обратилась к нему с депрессией и жаловалась на то, что продолжать так жить не может и считает себя обузой для своего мужа. Он не удивился тому, что она покончила с собой, как и я в то время. Все мы уже согласились с тем, что это самоубийство, но зерно сомнения зародилось у меня, когда явился Джон Худ и рассказал историю о том, что Кингман уже однажды пробовал убить жену.

— Он так и сказал?

— Так или почти так. Очевидно, что он не любит Кингмана и, несомненно, любил сестру. Еще ему, похоже, нравится Корин Ласт. Он рассказал, что в конце октября субботним вечером они все вчетвером ужинали в квартире Кингманов. Там были сплошные вегетарианские блюда, приготовленные самим Кингманом, — он всегда сам стряпал — и одно из блюд было приготовлено из того, что я, либо как человек, отставший от жизни, либо по своей узколобости, называю поганками. Блюдо это ели они все, и ни с кем ничего не случилось, кроме Ханны, которая едва встала из-за стола, потом ее несколько часов тошнило, и вообще она чуть не умерла.

Вексфорд поднял брови.

— Объясните, пожалуйста, — сказал он.

Берден откинулся на спинку кресла, уперся локтями в подлокотники и сложил кончики пальцев.

— За несколько дней до того, как они отведали это блюдо, Кингман и Худ встретились в сквош-клубе, в котором оба состоят. Кингман рассказал Худу, что Корин Ласт пообещала дать ему несколько съедобных грибов, белых навозников. Грибы были из ее собственного сада, сада того дома, в котором они когда-то жили. Каждую осень эти грибы вырастают там на одном и том же месте под деревом. Я их сам видел, но об этом через минуту. Кингман — настоящий профи по всяким травам и растениям: делает салаты из одуванчиков и щавеля и грибы эти просто обожает, говорит, что у них вкус намного богаче, чем у шампиньонов. Я лично предпочитаю то, что продается в магазине и запаковано в пластик, но, как говорится, человек человеку рознь. Кстати, поваренная книга Корин Ласт называется «Готовим из ничего», и все рецепты там состоят из растений, которые можно найти в любом месте у дороги, или из листиков, которые можно нащипать на разных кустах.

— А эти светлые пометники, или серые перегнойники, или как их там, он их раньше когда-нибудь готовил?

— Белые навозники, — напомнил Берден с улыбкой. — Или coprinus comatus. О да, он каждый год их готовит, и каждый год они с Корин ели из них рагу. Он сказал Худу, что и на этот раз собирается их приготовить, как всегда, и Худ говорит, что, как ему показалось, Кингман был очень благодарен Корин за ее… великодушие.

— Да, я представляю, как ей это было неприятно. Все равно что слушать «нашу песню» в компании с твоей бывшей и тем, на кого она тебя променяла. — Вексфорд поиграл бровью. — Что бы вы сказали, если бы увидели меня поедающим наши любимые поганки в компании с кем-то другим?

— Вообще-то, — серьезно сказал Берден, — все могло так и получиться. Короче говоря, закончилось это тем, что он пригласил Худа на субботу отведать это лакомство и сообщил, что Корин тоже будет там. Возможно, из-за этого он и согласился. В назначенный день утром Худ зашел к сестре. Она показала ему кастрюлю с приготовленным Кингманом рагу и сказала, что уже попробовала его и оно восхитительно. Еще она показала ему десяток сырых навозников, которые Кингману не понадобились и которые они собирались пожарить себе на обед. Вот что она ему показала.

Берден выдвинул ящик стола и достал один из тех пластиковых пакетов, которые так вдохновляли его своей безопасностью. Однако содержимое пакета было не из магазина. Он раскрыл пакетик и вывалил на стол четыре бледных чешуйчатых гриба. Они имели удлиненную яйцевидную шляпку и короткую мясистую ножку.

— Я сегодня утром их сам собрал, — сказал он. — В саду у Корин Ласт. Когда они вырастают, эта яйцевидная шляпка раскрывается и делается похожа на зонтик или даже на пагоду и внизу становятся видны черные пластинки. Есть их можно только в таком виде, когда они еще молодые.

— Вы, очевидно, обзавелись справочником по грибам? — сказал Вексфорд.

— Вот. — Книгу он тоже достал из ящика стола. — «Съедобные и ядовитые грибы Британии». А вот и описание навозника белого.

Берден раскрыл книгу на разделе «Съедобные», ткнул пальцем в картинку гриба, который он держал в другой руке, и передал книгу главному инспектору.

—  «Coprinus comatus, — прочитал вслух Вексфорд. — Широко распространенный вид, во взрослом состоянии в высоту достигает девяти дюймов. Этот гриб часто собирают в конце лета и осенью на полях, в посадках и даже в садах. Употреблять в пищу его следует до того, как шляпка раскрывается и выпускает чернильную жидкость, однако для здоровья безопасен в любом виде». — Он положил книгу, но не закрыл ее. — Продолжайте, Майкл.

— Худ зашел к Корин, и к Кингманам они пришли вместе. Было это в самом начале девятого. Примерно в восемь пятнадцать они все вместе сели за стол и начали ужин с авокадо с приправой vinaigrette. Следующим блюдом должно было стать рагу, за ним отбивные из ореха с салатом, и в конце яблочный пирог. Не нужно говорить, что из-за предрассудков Кингмана на столе не было ни вина, ни других спиртных напитков. Они пили виноградный сок из магазина. В комнате есть прямой выход на кухню. Кингман принес рагу в большой супнице и сам раскладывал его на тарелки, начав, разумеется, с Корин. Каждая шляпка была разрезана вдоль на две половины, и они плавали в густой подливке, в которую были добавлены морковь, лук и другие овощи. Да, еще с того дня, когда Худа пригласили на ужин, его волновало то, что ему придется есть грибы, потому что он их побаивался, но Корин убедила его, что бояться нечего, и, увидев, как остальные с удовольствием едят грибы, он и сам стал есть без всякой опаски. Более того, он даже попросил добавки.

Когда доели, Кингман собрал тарелки, взял супницу и тут же прополоскал их в раковине. И Худ, и Корин Ласт вспомнили это, но Кингман сказал мне, что он так делает всегда, потому что брезглив и любит чистоту.

— Конечно, его бывшая подруга могла бы подтвердить или опровергнуть это, — заметил Вексфорд, — раз они прожили вместе так долго.

— Нужно спросить ее. Все следы рагу были уничтожены. Потом Кингман принес свою ореховую выдумку и салат, но, прежде чем он начал раскладывать их, Ханна подскочила, закрыла рот салфеткой и бросилась в туалет. Спустя какое-то время Корин пошла за ней. Худ говорит, что, судя по звукам, которые оттуда доносились, Ханну буквально выворачивало наизнанку. Он остался в гостиной, но Кингман и Корин были с Ханной. Больше никто ничего не ел. Потом вернулся Кингман и сказал, что Ханна, наверное, подхватила какой-то вирус и он положил ее в кровать. Худ пошел в спальню и увидел лежащую на кровати Ханну и Корин рядом с ней. Лицо у Ханны было зеленоватого цвета и все покрыто испариной. Она явно очень страдала, потому что, пока Худ был там, она сложилась пополам и застонала. Пришлось ей снова идти в туалет, и на этот раз Кингману пришлось нести ее обратно на руках. Худ предложил позвонить доктору Каслу, но этому воспротивился Кингман, который докторов не любит и всем видам лекарств предпочитает травяные: ромашковый чай, таблетки из малинового листа и тому подобное. Еще он сказал Худу довольно странную вещь — что с Ханны уже хватит докторов, и добавил: мол, то, что происходит с Ханной, если не какая-нибудь желудочная инфекция, то последствия приема «опасных» транквилизаторов. Худ считал, что Ханне угрожала серьезная опасность, и спор накалился, потому что он порывался либо вызывать врача, либо везти ее в больницу. Кингман не соглашался, и Корин встала на его сторону. Худ — злой, но слабый человек. Он мог вызвать доктора сам, но не сделал этого. Опять же, думаю, что под влиянием Корин. Он назвал Кингмана дураком, который сам ест и других кормит вещами, которые, как все знают, несъедобны. Кингман на это ответил, что если белые навозники несъедобны, то почему они все не отравились? В конце концов около полуночи рвота у Ханны прекратилась, боль, похоже, прошла, и она заснула. Худ отвез Корин домой, потом вернулся к Кингманам и остался у них спать на диване. Утром Ханна выглядела совершенно здоровой, хоть и была совсем без сил, что опровергло версию Кингмана насчет желудочной инфекции. Отношения между зятем и шурином остались натянутыми. Кингман сказал, что ему не нравятся намеки Худа и что, если он хочет видеться с сестрой, пусть выбирает время, когда его не будет дома. Худ поехал домой и с того дня Кингмана не видел. На следующий день после ее смерти он ворвался сюда, рассказал мне то, что я вам сейчас передал, и обвинил Кингмана в попытке отравить Ханну. Он был вне себя, почти в истерике, но все же я почувствовал, что не могу отвергнуть эти заявления, как… бред убитого горем человека. Было слишком много необычных обстоятельств: то, что брак не был счастливым, тот факт, что Кингман вымыл те тарелки, то, что он отказался вызывать врача. Я прав?