Лоран Гунель – Я обещаю тебе свободу (страница 12)
– Простите, вы не знаете, где поблизости можно купить магнитофон?
– Магнитофон?
– Да. Понимаете, я ищу совсем крошечный аппарат…
Она скорчила недовольную гримасу:
– Не знаю… Попробуйте посмотреть у Ролана, на улице Брест.
Это на другой стороне Соны. Я помчалась туда.
Через час я уже шагала обратно. В кармане лежал один из первых микрокассетных диктофонов. Я устроила продавцу допрос с пристрастием. Насколько тихо он работает? Не щелкает ли, когда заканчивается пленка? А если сядут батарейки? И еще кучу всяких мелочей. Он успокоил меня, заверив, что никаких звуков при записи не будет слышно. Единственной проблемой оказалось время. На микрокассету много не помещается, поэтому включить ее нужно в последний момент.
Всю дорогу меня трясло от страха. Стараясь отвлечься от тревожных мыслей, я внимательно рассматривала дома по дороге. Решение было принято. Я сделала все, чтобы обезопасить себя. Оставалось только дойти до цели, не сбежав на полпути.
На углу улиц Гадань и де ла Лож во рту пересохло: я увидела знакомое мрачное здание, на которое не падал ни один луч солнца.
Вокруг ни души. Последние метры я прошла на ватных ногах.
Скрепя сердце я толкнула тяжелую дверь и вступила в полумрак холла. В нос снова ударил запах старого камня, кожа ощутила знакомую влажность. Я начала медленный подъем по старой скрипучей лестнице.
На предпоследнем этаже я остановилась. Меня трясло. Я заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть.
Пару минут спустя я уже сидела напротив магистра.
Он вроде выглядел более приветливым, чем в прошлый раз, и, казалось, даже хотел меня подбодрить, но от ужаса я плохо соображала.
Фирмен попросил подробно рассказать, каким человеком я бы хотела стать.
Я заговорила, взвешивая каждое слово и пытаясь выражать свои мысли как можно точнее. Ставки были, как никогда, высоки.
– Я мечтаю стать женщиной, которая знает, чего хочет. Женщиной, которая не поддается чужому влиянию и не боится. При этом ни в коем случае не жесткой и не авторитарной. Просто спокойной и уверенной.
По мере того как я описывала мельчайшие черты характера «будущей себя», мне становилось спокойнее. Я словно примеряла новое платье, и, надо сказать, оно удивительно хорошо сидело. В глубине души я была готова к этой метаморфозе и только ее и ждала.
Я договорила. Оскар попросил меня расслабиться.
Незаметно сунув руку в карман пиджака, я включила диктофон. Потом отбросила все сомнения и тревоги и, повинуясь голосу магистра, начала уплывать из реальности.
Он и сам постепенно входил в медитативное состояние: его голос становился все медленнее и доверительнее, проникая в самые глубины моей души. Я сдавалась, отпускала контроль, переставала бороться.
8
Сэм сидел на террасе кафе «Джорджо», на самом берегу озера.
Два дня назад он поселился в небольшом, но очень хорошем отеле «Леонардуцци». Стены в его номере были выкрашены в белый цвет, пол выложен терракотовой плиткой.
Он арендовал скутер, чтобы не вызывать такси для каждой поездки на виллу. Это оказалось гораздо дешевле и приятнее, чем передвигаться на машине. Что может быть лучше, чем ехать по лесным дорогам, чувствовать, как ветер треплет твои волосы, а запах цветущих деревьев щекочет ноздри?
Каждый день он проводил час-другой с Сибиллой Ширдун, а потом возвращался в отель и брался за расшифровку интервью. Тексты он набирал, сидя на террасе кафе. Чтобы дело спорилось, рядом стоял неизменный стаканчик мартини.
«Недурно, недурно», – ухмылялся Сэм, позвякивая кубиками льда.
Серия статей постепенно обретала структуру. Не хватало одного – фотографий. Такая насыщенная жизнь требовала иллюстраций, но у Сибиллы, как назло, не осталось ни одного снимка из того периода жизни.
Сэм взял со стола мобильник и позвонил ассистентке.
– Дженнифер, есть просьба. Поможешь?
– Конечно, надо же как-то отрабатывать зарплату.
– Нужно найти одного мужчину, он жил в Лионе в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году. Потом его вроде бы видели в Нью-Йорке.
– Дай отгадаю: ты не знаешь, как его зовут, зато у тебя есть точная информация о цвете волос и приблизительная – о росте.
– Ха-ха! В тот раз ты, кстати, отлично справилась с заданием, хотя сведений и правда было маловато!
– Новичкам везет. Но теперь придется потрудиться самой, не рассчитывая на удачу.
– Не скромничай.
– Ладно, что ты знаешь об этом типе?
– Его зовут Джереми Фланаган. В шестидесятые он был пианистом, играл по барам. Не знаю, жив ли он, но если да и если он где-то неподалеку, его кровь из носу нужно заманить в Комо. И еще один вопрос. Удалось найти кого-то, кто сможет реанимировать рояль?
– Да, есть один человек. Живет в часе езды от Лиона. Зовут Жоэль Жобе. Он местная звезда, кочует между тремя странами: Францией, Швейцарией и Турцией. Это он отреставрировал все рояли в консерватории Анкары. Если он не справится с твоим «Блютнером», то и никто не справится. Не представляешь, каких трудов стоило дозвониться до него.
– Ого… Вряд ли он найдет для нас время. Если мы попадем в список ожидания на два года, лучше сразу отказаться…
– Думаю, надежда есть. Он не сухарь. Я рассказала, что одна очень пожилая женщина мечтает вновь услышать рояль своей молодости. Это его очень растрогало.
– Надеюсь, ты не назвала фамилию пожилой женщины?
– Нет, у меня было ощущение, что тут лучше обойтись без имен. И потом, он постоянно имеет дело со знаменитостями, этим его не удивишь.
– Ты гений!
– Подожди, рано радоваться. Он еще не дал согласия.
– Пришли мне его номер.
– Готово.
Сэм услышал, как пиликнул телефон. Пришло сообщение.
– Дженнифер, ты просто ангел.
Две минуты спустя Сэм набрал номер и – о чудо! – тут же услышал в трубке голос Жоэля Жобе.
– Сэм Бреннан, из «Ньюсуик», вы разговаривали с моей ассистенткой, Дженнифер Купер.
– Здравствуйте, месье Бреннан.
– Называйте меня Сэмом.
– О чем вы хотите поговорить, Сэм?
– Об одном старом рояле, который простоял без дела пятьдесят лет. Как думаете, сможете привести его в порядок?
– Да, если он хранился в хороших условиях.
– Э-э-э… А что значит «хорошие условия»?
– Вдали от солнечного света…
– Могу вас уверить, за это время его не коснулся ни один луч солнца…
– …и в сухости.
Тишина.
– Алло? Вы тут? – переспросил Жобе.
– Скажем так, там, где он стоял, было довольно влажно.
– Ладно, посмотрим.