Лоран Гунель – Почти идеальный мир (страница 2)
Давид встал и потянулся.
– Да, в отличной форме, – отозвался он, зевая.
Потом нажал кнопку, и пластинки жалюзи повернулись, впустив первые утренние лучи.
– Понятно, хорошо.
Из кухни донесся скрежет кофейной мельницы.
Давид встал и направился в ванную.
А как раньше поступали люди, чтобы проснуться? Ясное дело, пользовались будильником или радиоприемником, из которого доносились какие-нибудь скверные новости. Вот ведь кошмар! Нет, он, конечно, живет в отличную эпоху.
Он взял бритву и, стоя перед зеркалом, занялся ежедневным делом, которое не любил. Его матовая кожа была слишком мягкой и гладкой для человека, которому скоро стукнет сорок.
Темные волнистые волосы лежали как попало: одни пряди падали на лоб, другие топорщились. Нынче ночью победа осталась за подушкой.
Давид побрел под душ, повернул регулятор температуры воды и с наслаждением встал под теплые струйки, жмурясь от удовольствия.
От геля для душа по ванной распространился приятный запах иланг-иланга.
На собрание следует непременно явиться вовремя. Что ответить Эрику Рюсселю? Сказать ли ему, что он, Давид, кажется, нашел основное направление для продвижения оборонного проекта? Или не стоит, слишком рано? Он пока еще не уверен в своем открытии… Так что же лучше: ничего не говорить и потом наслушаться упреков, что не сказал, или представить свою работу и опозориться, если в ней вдруг найдется какой-нибудь доселе не обнаруженный прокол? Что выбрать? Решать, принимать решения – как же это нервно…
Он вышел из-под душа и накинул мягкий домашний халат. Из кухни плыл запах горячего кофе. Давид надел на свои карие радужки контактные линзы и посмотрелся в зеркало – вот эти синие глаза он узнавал. Спустя минуту он уже приготовился одеваться. Смартфон распознал, что двери открыты.
– Есть, командир, – засмеялся тот.
В стенном шкафу на вешалках можно было найти одежду, отвечавшую обоим требованиям: и легкую, и строгую. И на всех вещах зеленые светодиоды.
Давид вытащил бледно-голубую льняную рубашку, и сразу все желтые светодиодные лампочки обозначили брюки, подходящие к ней по цвету.
Давид поневоле улыбнулся, вспомнив времена, когда он, колеблясь и сомневаясь, минут на десять застывал перед открытым шкафом. Да здравствует прогресс!
Спустя час Давид уже был в конторе и вновь просматривал результаты своей работы последних месяцев. Похоже, ему и впрямь удалось найти верное направление – он был почти уверен, что оно приведет к решению, которое ищет весь мир. Так-то оно так, но это «почти уверен» его не устраивало. Может, все-таки не стоит говорить об этом сейчас?
– Привет, Давид, – услышал он голос Кевина, его коллеги по отделу.
Работали они все в отделе постквантовой безопасности, в офисе свободной планировки человек на тридцать, и сидели в соседних закутках. Перегородки располагались таким образом, чтобы два-три человека могли отделиться от остальных и работать вместе, не создавая впечатления изолированности. Пол застилало синее ковровое покрытие, а огромные окна выходили прямо на лес небоскребов в центре города. Отдел постквантовой безопасности создали несколько лет назад. Министерство безопасности объединило здесь людей, прежде работавших в разных университетах, – сразу ясно, до чего это важный проект.
Кевину было лет тридцать пять. Он всегда носил дорогие костюмы, безупречно причесывал белокурые волосы, а его пытливые синие глаза и несколько высокомерная манера держаться вовсе не исключали добродушия.
– У тебя найдется к собранию что-нибудь убедительное? – спросил Давид.
– Есть кое-что интересное, – ответил Кевин. – А у тебя?
– Я в сомнениях. Я вроде нащупал очень многообещающий путь, но твердой уверенности у меня нет, потому и не знаю, стоит ли об этом докладывать.
Кевин нахмурился:
– Я бы на твоем месте повременил. Я тут встретил Эрика – у него, похоже, день не задался. Если налажаешь, вылетишь отсюда мигом.
Давид удивился, но потом, прежде чем собрать свои бумаги и встать, задумчиво кивнул. К нему подошел малыш Микаэль, черноволосый паренек, который пришел в отдел всего неделю назад. Совсем еще мальчишка, но уже имел репутацию компьютерного гения. В общении с коллегами ему не хватало опыта, он явно чувствовал себя не в своей тарелке и в отделе старался держаться поближе к Давиду.
Все собрались в конференц-зале. Эрик Рюссель уже сидел в конце длинного овального стола, тщательно отполированного и начищенного. Прячась за своими массивными очками, он сосредоточился на экране компьютера и не поднимал от него глаз. Кондиционер не работал, и в зале пахло затхлостью. Дышать было нечем.
Собрание началось вовремя. Под пристальным и недоверчивым взглядом Эрика все по очереди докладывали о продвижении своей работы. Давид тоже отчитался, но о последних результатах не упомянул. После общей дискуссии, которая не слишком приблизила отдел к завершению оборонного проекта, Эрик Рюссель разразился бесконечной проповедью, полной упреков и угроз.
– Работа – это привилегия, – заключил он. – Надо ли напоминать, что около девяноста процентов граждан этой страны не имеют возможности ее получить? Не забывайте, что вам платят не за исследования, а за результаты. А если результатов нет, сидите дома!
Через полчаса Давид в тревоге вернулся к себе за стол. Он держался за эту работу. Конечно, большинство людей не задают себе вопросов, а тихо сидят по домам, получают базовый доход и живут вроде как в бессрочном отпуске. Но ему было необходимо реализовать себя профессионально, да и заработать на жизнь тоже неплохо. К тому же, если открывшийся перед ним путь окажется выигрышным, это же будет настоящий джекпот: крупная надбавка к зарплате, солидная премия и, несомненно, выдвижение на пост руководителя проекта. А как итог – новоселье в большой квартире, на верхнем этаже, с видом на море… Не говоря уж о повышении рейтинга в приложениях для знакомств. Ради такого стоило постараться.
Давид сидел, погрузившись в свои мысли, когда вдруг зазвонил телефон.
– Привет, Миотезоро[2].
Сидящий поблизости коллега усмехнулся и отвел глаза. А что такого? Случается, что в рабочее время звонят все кому не лень.
– Привет, котик, – нараспев протянул Миотезоро. – У меня к тебе ОГРОМНАЯ просьба.
– Ты меня пугаешь… В прошлый раз твоя «маленькая просьба» заняла у меня два часа. Что теперь?
– Теперь речь идет ни больше ни меньше как о спасении моей жизни.
– Ну, это еще куда ни шло…
– У тебя есть пять минут, чтобы я тебе объяснил, что к чему?
– Я в кабинете, и здесь очень жарко. Но завтра утром я должен навестить в больнице кузину. Давай встретимся там. Придешь?
– Я тебе говорю, что надо спасать жизнь исключительного существа, а ты мне предлагаешь перенести это на завтра?
Давид улыбнулся и с сомнением покачал головой:
– Что-то вид у тебя больно умирающий. Ладно… Ты в обед свободен?
– Ну вот, ведь можешь, когда захочешь…
Спустя час, увидев, что Давид ушел, Кевин подождал несколько секунд, потом встал и мельком посмотрел поверх перегородок. Все ушли обедать, остались только несколько человек в другом конце этажа.
Кевин бросил быстрый взгляд на экран компьютера Давида. Монитор все еще светился. Через несколько секунд компьютер переключится в защищенный режим, и, чтобы снова его включить, понадобится пароль.
В последний раз оглядевшись, Кевин как ни в чем не бывало вальяжно развалился в кресле Давида и положил руки на клавиатуру.
4
Идти по городу – замечательная штука: ничто так не бодрит и не поднимает настроение. Гигантские небоскребы стоят вокруг, как часовые, и зорко наблюдают, пока идешь по широким тротуарам, окаймленным великолепно подстриженными английскими газонами без единого сорняка.
Контактные линзы, соединенные с вживленным под кожу регулятором эмоций, создают иллюзию, будто небоскребы окрасились во все цвета радуги, и это настолько соответствует настроению, что ты окунаешься в атмосферу, созвучную твоим эмоциям, твоим самым сокровенным переживаниям.
В наушниках, настроенных таким же образом, слышна музыка, тоже созвучная сиюминутным чувствам. Она усиливает ощущение, будто город – это образ твоего внутреннего мира, а Вселенная послушна твоим желаниям.
Но так подкрепляются только позитивные эмоции. Если же в регулятор поступает сигнал печали или страха, свечение и звуки моментально перестраиваются, создавая вокруг радостную и успокаивающую атмосферу. Холодный озноб утихает, возникают теплые оттенки и сердечные мелодии. И тогда твое дыхание превращает небоскребы в ледяные башни, плывущие в кристальных звуках.
Шагая по городу, ощущаешь легкое, ни с чем не сравнимое опьянение, и само собой возникает чувство благополучия, гармонии и могущества. И все окружающие кажутся просто массовкой в фильме, который снят только для тебя.
Давид обнаружил Миотезоро в квартале медицинского факультета, где множество вывесок приглашает студентов перекусить. Они вошли в кафе. Там пахло пригорелым жиром и звучало техно. Они заказали сэндвичи и вышли на улицу, чтобы съесть их, неторопливо прохаживаясь под палящим солнцем. Небо сияло чистейшей синевой. Единственное, что нарушало безмятежность, была ровная полоса от реактивного самолета, соединявшая вершины двух самых высоких небоскребов. Давид сразу сделал фото и выложил его себе в соцсеть