Лоран Бине – Седьмая функция языка (страница 69)

Своего знаменитого кота Деррида назвал Логосом, а американский враг Деррида Джон Сёрл называл собак именами философов: (Бертран) Рассел, Людвиг (Витгенштейн), (Готлоб) Фреге, Гилберт (Райл). Собаки-философы и затравили котологос Деррида в одной из кульминационных сцен романа на итакийском кладбище в лесу за кампусом Корнеллского университета – в непосредственном присутствии человека с прической-кустом и шерстяным галстуком.

Опытный читатель детективов, конечно, сразу понимает, что уютной предсказуемости романа с элегантным финтом в финале в духе Конан Дойла здесь не будет. Но и холодной благородной теории как кулисы сложных взаимоотношений героев здесь тоже нет – теория живет и бурлит, как в жерле вулкана, и активно влияет на ход действия романа. Теория – структурализм и семиотика – это и есть главные герои романа. Роман требует читателя, с одной стороны, подкованного в семиотике и структурализме, да и биографии действуюших лиц знать неплохо, чтобы понять, например, почему Сартр на похоронах Деррида выглядит так странно или какие отношения связывают Барта с Японией, а Кристеву с Китаем и почему Кристеву называют белочкой. С другой стороны, читатель и сам автоматически становится детективом, берущим след авторской мысли: это упоительный криптороман, лихо шифрующий дискурсы 1960–1980-х – коды умеренно сложны, но палитра их представлена очень репрезентативно.

К вопросу об интермедиальности: Bashung, Gainsbourg, «Sultans of Swing» Dire Straits, Diana Ross, «Killing an Arab» The Cure, «Sexy Eyes» Dr. Hook, Robert Smith… музыкальный фон активно включается в текст романа, в котором нет ни одного лишнего слова, равно как и ни одной лишней ноты.

Понятно, что после знаменитого эссе Барта о «богине» – культовом «Ситроен DS», читается как «déesse», богиня, – которая быстро стала героиней бульварной литературы и кино, не в последнюю очередь из-за покушения на де Голля в Пти-Кламар, Бине не мог избежать автомобильной темы. В «Седьмой функции языка» сыщиков, которые ищут пропавший манускрипт, преследует легендарный черный «ситроен», за которым, в свою очередь, гоняется новехонький синий «Рено-Фуэго». Когда будет совершено первое покушение на Симона Херцога, спасение прибудет, понятно, в классическом образе deus ex machina.

А Байяр ездит на ничем не примечательном «пежо» – совершенно как лейтенант Коломбо.

Удовольствием от текста роман дышит на всех возможных уровнях. Можно наслаждаться политической риторикой, а можно ее пролистнуть и насладиться живописным изложением философии Деррида. Можно увидеть персонализацию теории Барта, словно по его статьям сняли кино (детектив, да). А можно получить удовольствие от текста и в буквальном смысле – все виды секса во всевозможных комбинациях (кто, с кем, где, как и кто тому свидетель) представлены в смачных описаниях разнообразных сцен с упоительными подробностями. Автор «Истории сексуальности» наслаждается минетом, когда его находят в гей-сауне, Симон Херцог постоянно отвлекается от расследования во всех его географических точках, и даже хладнокровный Байяр, несмотря на свой инквизиторский габитус, ударяется-таки в сексуальные дигрессии по ходу расследования.

Бине не упоминает одно напрашивающееся в этой истории имя – Михаил Бахтин. Притом что именно Юлия Кристева ввела его работы и понятие полифонического романа в культурный оборот во Франции в 1960-е годы. Как незримый кукловод, Бахтин присутствует в книге, проявляясь в полифонии ключевых сцен.

Полилог Соллерса и белочки Кристевой с третьими лицами идет в гротескном контрапункте с театром Гиньоля. А полифонию допросов Мишеля Фуко, проходящего прямо в разгоряченной атмосфере сауны, образуют, помимо трио главных действующих лиц, сексуальные стоны и крики (аа аа, нет, нет, да, да, аа аа) и доносящийся из динамиков многозначительный, если вслушаться, «I am the stranger» Роберта Смита. Беседа с Делезом происходит у него дома под аккомпанемент включенного ТВ и теннисного матча, и диалог перемежается спортивными комментариями и ударами мячика (чпок-чпок, чпок-чпок). Именно к этому диалогу нас позднее вернет реплика Мориса Цаппа на конференции в Корнеллском университете: «…Разговор – это партия в теннис, разыгранная пластилиновым мячом, который, перелетая сетку, каждый раз принимает новую форму», отсылающее, в свою очередь, к Деррида: «Переводчики – они везде. Каждый говорит на своем языке, даже немного зная чужой. Лукавства переводчику не занимать, и свой интерес он помнит».

Согласитесь, в такой философской кармине буране скромному полицейскому довольно трудно расследовать преступление.

Несмотря на то что автор умер, у романа он есть – Лоран Бине. О нем кое-что известно: парижанин, некоторое время жил и работал в Праге, где познакомился с историей чешского Сопротивления. Вернувшись из Праги, он написал роман «HHhH» и получил Гонкуровскую премию. На этом обычно и заканчиваются биографические сведения, хотя есть и другие небезынтересные факты. Например, в самом начале президентства Франсуа Олланда вышла достаточно нелицеприятная работа Бине о новом президенте, основанная на многолетних наблюдениях за карьерой политика и анализе его риторики. Об этом нельзя забывать, читая «Седьмую функцию языка», удостоенную «Prix Interallié» и «Prix du Roman Fnac».

Есть в романе еще и некое Я, которое время от времени позволяет себе высказывания о героях и ситуациях, в которых они оказываются, заботится об аутентичности атмосферы и любезно сообщает некоторые квазидополнительные детали. И есть симметричная неизбывная тоска персонажа об авторе: Симон Херцог частенько воображает себя героем романа и мысленно конструирует эпизод по законам художественного жанра. Но в жизни (в его романной жизни) так, конечно, не происходит – по его ощущениям. Хотя Симон Херцог как персонаж проходит все круги волшебной сказки, переживает инициацию, и в конце концов с трудом, с определенными потерями, становится мужчиной. Всем этим он обязан Байяру: Un Bayard ça vous change un homme. N’est ce pas Mr. Herzog?

Между прочим, некоторым персонажам этого романа повезло с инициацией значительно меньше.

«Лирический семиотик» только недобро усмехается.

Детектив или шпионский триллер? Эти жанры успешно контаминируются в романе. Часть событий просто валится сыщикам на голову, часть обусловлена их разысканиями, и особенно структуралистской дедукцией Херцога. Но главным детективом романа является, конечно, читатель, который от первой страницы до последней занят интерпретацией и осмыслением происходящего, поиском подтекста и интертекста, расшифровкой аллюзий и намеков, перечитыванием списка литературы по курсу американской и французской философии ХХ века.

Я думаю, этот роман заслуживает не только места в истории французской и мировой литературы XXI века, но и статуса must-read для студентов филологических, философских и политологических факультетов. Хотя бы для того, чтобы понять, насколько нескучной может быть философия и насколько прагматичным – ее применение.

Убийца всегда l’étranger, но дивиденды достаются крысолову.

Это эссе не было бы написано, если бы Вера Котелевская, доцент кафедры теории и истории мировой литературы ЮФУ, не озадачила меня претворением моего удовольствия от текста романа в текст статьи. Впервые эссе было опубликовано Александром Ливергантом в июльском, «французском», номере «Иностранной литературы» за 2018 год.

Об авторе

Лоран Бине родился в 1972 году в Париже в семье историка. Изучал литературу в Сорбонне. Преподавал в средней школе Сен-Сен-Дени, в университетах Париж VIII (Венсен), Париж III (Новая Сорбонна) и Париж VII имени Дени Дидро. До того как занять место лектора, обучал французскому студентов Высшей военной авиационной школы в Кошице (Словакия).

Как писатель дебютировал в 2000 году: под впечатлением от сюрреалистов он сочинил рассказ «Forces et Faiblesses de nos muqueuses» («Сильные и слабые стороны наших слизистых оболочек»). Четыре года спустя вышла книга «La vie professionnelle de Laurent B.» («Профессиональная жизнь Лорана Б.») – творческое осмысление опыта преподавания в средней школе; дневник, в котором без прикрас говорилось о буднях учителя из пригорода, его восторгах, надеждах и разочарованиях. Книга получила положительные отзывы, однако один из старших коллег обвинил Бине в клевете и пригрозил иском, из-за чего писателя перевели в другую школу. «Я пытался быть по-настоящему честным, – рассказывал Бине, – но столкнулся с тем, что люди, которые были свидетелями происходящего, открещивались, уверяли, что это ложь, хотя я знал, всё – чистая правда! Конечно, я всегда понимал, что проблема истинности существует, но впервые оказался с ней один на один в реальной жизни». Именно с этой ситуацией он однажды связал свой интерес к соотношению правды и вымысла, что, по мнению критиков и литературоведов, является главной чертой творчества Бине.

Известность писателю принес вышедший в 2010 году роман «HHhH» о военной операции «Антропоид», в результате которой был убит Рейнхард Гейдрих, по-литический деятель нацистской Германии, один из инициаторов массового уничтожения евреев в Европе, подчиненный и помощник Генриха Гиммлера. В названии книги зашифрована шутливая фраза, приписываемая Герману Герингу: «Himmlers Hirn heißt Heydrich» – «Голову Гиммлера зовут Гейдрих». Традиционное романическое повествование в «HHhH» прерывается отчетами автора об исследовании темы и процессе написания книги, его комментариями по поводу существующих в культуре оценок военной операции, размышлениями о том, насколько свободен в действиях может быть писатель, когда берется за исторический роман. В 2010 году произведение было удостоено Гонкуровской премии как лучший дебютный роман, а через два года переведенный на английский «HHhH» был назван «The New York Times» лучшей книгой года, а также получил похвалы Марио Варгаса Льосы, Брета Истона Эллиса и Дэвида Лоджа. В 2017 году роман был экранизирован. Существует около сорока его переводов, изданных по всему миру.