Лора Вайс – Весна (страница 25)
Часть 23
Ступала дева по лесу будто пава, уши ее все слышали, глаза все видели. Токмо не волновали красу ни звери, ни птицы, ни места заколдованные, шла она, дабы волю отца исполнить, а после воротиться домой, туда, где место ее от рождения.
Духи лесные глаза на деву таращили, а сами за деревьями да за кустами прятались, знали окаянные, попадись ей на глаза – вмиг порешит и не поморщится.
Уж кикиморы охали и ахали, ведь знали, что Весна-то с Ланом обрученные, а теперича идет она за ним, жизни лишить хочет, а черти с чародеями лишь головами мотали.
Но не только нечисть предвкушала нечто особенное, обманутый муж тоже желал разобраться с беглянкой, да так, чтобы та и думать забыла об изменах. Отай в сопровождении друзей своих верных шел следом, ох и проклинал он Весну, и бранил, и в мыслях-то за волоса таскал, оплеух смачных отвешивал. Желал парень отомстить, а потом с позором домой воротить и боле за порог не пускать, до седин держать подле себя. Все чувства в нем перемешались, вроде и ненавидел, а вроде и любил, вроде и хотел выпороть, но в то же время хотел и к сердцу прижать. Однако ж наказать охальницу посчитал делом чести, а то распоясалась, дураком его вставила.
Звери лесные чуяли беду, посему разбежались по норам да дуплам, дубы волшебные токмо ветвями трещали, тяжело вздыхали, ну а существа здешние ждали, ждали они, чем же завершится встреча.
Весна ступила на поляну, где будучи еще в заточенье ягоды собирала, и остановилась вдруг, что-то екнуло в сердце, но не время было красотами восхищаться, посему пошла она дальше. Так добрела до мертвого леса, где ее чуть волки однажды не задрали, и так же остановилась, снова сердце затрепетало, будто достучаться до головы хотело, но поборола краса в себе сии ощущения.
А когда собралась ручей перейти, возник пред ней Леший. Посмотрел на деву исподлобья, усы свои погладил, а потом молвил:
- Вижу, одурманили тебя. Лишили самого драгоценного.
- Чего же? – голос Весны эхом пронесся по чаще.
- Памяти. Ибо память твоя хранит самое важное. И коль не можешь вспомнить, то хоть сердце свое послушай, оно-то уж точно не обманет.
- Сердце мое велит исполнить наказ отцовский.
- Не ври, - усмехнулся старец.
- Ты решил в небесном воине усомниться, дух лесной? – грозно посмотрела на него дева.
- Погляди на себя в отраженье, - указал Леший на родник. – Погляди внимательно.
Тогда Весна склонила голову и посмотрела на себя.
- Ну? – теперь старец прикрикнул на нее. – Кого видишь?
- Себя.
- Нет, не себя ты видишь, а куклу тряпичную в руках божьих. Пока не поздно, откажись от того зла, к коему принуждают тебя.
Когда дева подняла взор, старца и след простыл, огляделась она вокруг, а после снова посмотрела на свое отражение. И не понравилось ей то, что увидела. Сердце больно защемило, оно-то помнило все, токмо до хозяйки никак дозваться не могло.
- Коль сотворил меня отец, - прошептала Весна, - значит, так ему угодно было, значит, пожелал он навести порядок в местах здешних и вернуть людям мир да покой.
И отправилась она дальше, вели ее силы туда, где зверь затаился, только Лан прятаться не думал даже, он уж готов был встретить смерть, покуда потерял надежду на то, что Боги дадут им спокойной жизни.
Пока шла краса, то и дело останавливалась, осматривалась, больно знакомыми места ей казались, а как вышла на елань, которую окружали леса дремучие, встала как вкопанная. В центре чудище сидело, голову повесило, глаза закрыло и будто не дышало вовсе.
Сейчас же она достала стрелу, да в лук вложила, после натянула тетиву и крикнула зверю:
- Подымись и прими смерть как должно! Не позорь создателя своего!
Лан, услыхав ее голос, открыл глаза, посмотрел на сердешную:
- Пришла, значит… Ну что ж, не судьба нам видно хаживать вместе.
Его голос заставил Весну осечься, опустила она лук и как-то по-особенному поглядела на ворога:
- Отчего так знаком ты мне? Говаривал Велес, что любовь между нами была.
- Была и есть. Я по-прежнему люблю тебя, посему противиться не стану.
- Коль так, то позволь в очи твои заглянуть.
Спустя мгновение чудище возле нее оказалось, дева аж попятилась, но оружия не подняла.
- Позволь на прощанье коснуться тебя, - осторожно взял ее Лан за руку.
Как ощутила краса тепло зверя, так внутри у нее все сжалось, сердце заболело, в висках застучало, но память предательница…
- Как же случилось, что я должна погубить тебя? – без прежней прыти произнесла девица. – Рука так и просится выпустить стрелу, а сердце противится.
- Свели нас Боги ради забавы, да просчитались. Полюбили мы друг друга, ты спасеньем моим стала, людей из-за меня предала.
У Весны аж руки задрожали от обиды, что не может исполнить наказ Перуна, слезы на глазах навернулись.
- Не могу убить тебя, не знаю отчего, но не могу.
А Лан в ответ склонился к ней и поцеловал в алые уста. Так и выпал лук волшебный со стрелой из рук. И уж было пропали оба, как неожиданно разгневанный голос раздался с другого конца поляны:
- Дрянь блудливая! – прокричал рассвирепевший Отай. – Чертовка!
- Ты еще кто? – обернулась к нему дева.
- Это я-то кто?! – пуще прежнего разошелся муж. – Вон оно как! Блудишь так, что голову потеряла, мужа не узнаешь!
- Уходи, человек! Да подальше, а не то хуже будет! – сурово ответила краса.
Тут Отай смекнул, видать одурманило чудище жену его, подчинило себе.
- А ну, рыло мохнатое! – крикнул парень Лану. – Весну не видать тебе боле! Выходи! Биться будем!
В ответ Лан глянул на него, как на блаженного. Не до сражений ему было.
- Иди подобру-поздорову, - все же молвил зверь. – Не твоя то война. И биться с тобою я не буду.
И Весна туда же:
- Говорено тебе, уходи, коль за шкуру свою печешься! Мне ли было в женах у тебя хаживать? Кто ты есть?
Стали ее слова каплей последней, кивнул Отай мужикам, чтобы шли те с топорами да дубинами на Лана, а сам направился к нерадивой жене, дабы проучить бесстыжую. Токмо не рассчитали силенки-то деревенские. Замахнулся один на зверя, так не успел опомниться, как улетел прочь да ахнулся об камень. Второй попытался броситься со спины, но пролетел мимо, еще и пинка вдогонку словил. Весна, глядя на эту кутерьму, даже рассмеялась. Уж больно по душе ей пришлась прыть людская. Еще один решился Весну схватить и тут же получил под дых от Лана.
Но скоро надоело девице смотреть на тщетные старания мужиков, обернулась она к ним да махнула рукой, и в сей же миг невидимой волной сбило с ног всех до одного, и ветер-то поднялся сильный, и загудел лес, и бросились тогда друзья Отаевские наутек, токмо сам Отай остался. Схоронился за широкой сосной, покуда не стихло буйство природы.
- Сердце подсказывает, не враг ты мне, - с лукавой усмешкой произнесла Весна, когда посмотрела на Лана. – И людей калечить не стал. Отчего же отец мой взъелся-то на тебя?
- Не на меня он взъелся, а на создателя моего. На Велеса. Враги они заклятые, вот и делят земли, никак не поделят. Вышел у них спор однажды, ежели сладит воин светлый с воином темным – сгинет тогда Велес на столетия. Но нам с тобой случилось испытать друг к другу совсем иные чувства.
И сейчас Весна сникла, горько ей стало, что память-то у нее отобрали.
- Не печалься, жизнь – она длинная… Глядишь и вспомнишь.
Да вот только, пока двое беседу вели, Отай из своего укрытия выбрался, тихонько лук заговоренный со стрелой с земли поднял:
- Покажу я вам, кто я есть, ироды проклятые, - прошептал он сквозь зубы и нацелился на зверя. – Эй, голубки? – окликнул обоих. – Пора прощаться друг с дружкой.
- Не дури! – окрысилась на него Весна. – Не ведаешь, что творишь! Брось лук!
- Нет, Весна! Сгубила ты меня, змеей ядовитой заползла за пазуху и ужалила в самое сердце. И коль разрушила ты мою жизнь, то и тебе счастья не видать.
Натянул Отай тетиву, и только успела стрела в лучах солнечных блеснуть, как разжал он пальцы. И устремилась стрела в грудь Лану, но Весна подобно волчице кинулась к некогда возлюбленному да закрыла его собою. Вонзилась окаянная в сердце девицы, обожгло острием заколдованным, боль причинила нестерпимую. Тогда-то случилось прозрение, пролетела перед очами Весны вся жизнь, вспомнила она деревню родимую, отца с матерью горячо любимых и Лана – единственного, кому подарила всю себя, кому сердце свое отдала.
Лан успел подхватить ее, Весна тогда ладонью коснулась щеки сердешного:
- Вот оно как в жизни бывает, - с придыханьем заговорила краса. – Любишь одного, мучаешь другого, - она покосилась на Отая, что стоял ни жив, ни мертв с зачарованным луком в руке. – Прости, если сможешь когда… А ты, - повернулась к Лану, – прости за любовь, которую так долго прятала от тебя.
И закрылись очи ясные навсегда.
В тот день погасла звезда на небе, а Перун ощутил горечь потери. Понял громовержец, что погубил ни за что светлую душу, дитя свое погубил, а ведь девица всего-то счастья желала, хотела своим светом заблудшего спасти.
Лан не стал мстить Отаю за сотворенное им зло, а оставил то ему на пожизненное мученье. Зверь, молча, поднял любимую и унес глубоко в чащу, где возложил на алтарь. Вокруг Весны собрались все духи лесные, возглавил коих сам Велес. Лан глядел на сердешную глазами преисполненными боли и тоски. Русалки пели погребальные песни, что за душу брали каждого, даже дубы и те горевали.